Вне зоны доступа

Вечер пятницы. Достаточно хороший день для вечерних прогулок. Домой можно было не спешить, да и настроение хорошее, энергию потратить куда-то надо. Коля Гоголь шел неторопливо, просто наблюдая за окрестностями. Телефон мелко завибрировал. Сообщение от Феди – спрашивает, когда он вернётся. — Все хорошо, гуляю тут немного, через полчасика подтянусь, так что жди ^^ — после отправки телефон снова следует в карман. Взгляд вылавливает знакомые фигуры у соседнего дома, которые замечают его в ответ. Что ж, задержаться и поболтать с давними друзьями кажется хорошей идеей. Перекинуться парой фраз, а потом уже и домой вернуться. Разговор быстро затягивает. Первые двадцать минут он ещё контролирует время, пока подтягиваются все новые люди и разговоры вокруг становятся все шумнее и активнее. Рядом уже раскуривают только что купленную пачку сигарет, несколько человек отошли за покупками поинтереснее. Николай любит большие компании, чувствует в них себя вполне расслабленно и уместно. Все идёт хорошо. Проходит далеко не полчаса. Они переходят к пустырю, ведь с лавочки у дома их компанию прогнали несколько жильцов. На это ему совершенно все равно, ведь весело здесь и сейчас. Он затевает шуточный спор с пареньком, которого видит впервые, смеётся с его реакций на подколы, уклоняется от бутылки, летящей в голову. Появляется некий азарт, пропадает сдержанность. Их потасовку стараются разнять, но Николай уже вошел в раж, так что драка заканчивается на земле. Под подошвой хрустят чужие очки. В голове шумно и свободно одновременно, тело тянет в пучину легкого безумия, выпущенного алкоголем. Телефон в кармане пару раз вибрирует, Гоголь подумывает его достать, но все время отвлекается на окружение. Запах дешёвого табака мешался с ароматом весенней пыли и чьим-то резким парфюмом, создавая собой коктейль, от которого мутило, несмотря на лёгкий ветерок. Это все липнет к телу, заводит сильнее, заставляет плыть в этом беспорядке. Но это не плохо, наоборот — по телу прошел электрический разряд чистого, незамутненного восторга. Азарт вытеснил остатки страха, сжигая последние сомнения. Хочется быть в этом моменте вечно. На улице заметно стемнело и похолодало. Компания постепенно поредела, градус веселья спал. Теперь с ними скучно, так что оставшийся азарт приходится уносить с собой. Сейчас Николай идёт по дороге, по которой должен был пройти ещё несколько часов назад. Наверное, несколько. На время он даже не смотрит. Да и не получилось бы - телефон сел, а людей вокруг на ночь глядя уже не было. Можно идти, чуть пошатываясь, и наслаждаться пустыми мыслями. Настроение по-прежнему веселое.... Расслабиться иногда всё-таки можно. Можно же? Нет, нельзя. Понимает это Гоголь почти сразу, как только открывается входная дверь. Глаза привыкли к темноте с улицы, да и в подъезде горела всего одна лампочка на этаже, поэтому в мраке квартиры отлично видно человека. Все веселье, вся буря, преследующая его весь вечер, моментально отсекается. Гоголь был готов накинуть пару отговорок, дополнить их историями, попутно скрывая потрепанную в той шуточной перепалке не земле одежду. Теперь же взгляду напротив говорить что-то было боязно, ибо все уже будто и было сказано, понято и, что более грустно, принято. Фёдор лишь отошёл в сторону, впуская потрепанную душу в квартиру. Отходит чуть дальше по коридору, прислоняется к стене, молча наблюдает за Николаем. Тот в темноте и немного трясущимися то ли от выпитого, то ли от чего-то иного руками пытается расстегнуть молнию ветровки, что то и дело цепляет ткань. Он чувствует себя виноватым, от чего ловкость окончательно пропадает. Федя наконец отходит от стены, делает пару шагов в его сторону, аккуратно беря его руки в свои. — Дай я помогу, — Пальцы быстро разбираются с заевшей молнией. Они неприлично спокойные и холодные — Николай невольно дергается. — Я сам... Федь, я сам, я просто... — голос сорвался, превратившись в нелепый шёпот. — я просто вышел на полчаса, и там все были, и как-то… Дальнейших оправданий не следует. Весь азарт, всё напускное всемогущество, которое Коля взращивал в себе последние часы, рассыпалось в прах. Он в очередной раз поддался импульсу веселья, принимая его за истинную свободу. А теперь, в тишине прихожей, от всего этого осталась только дрожь в руках и липкая усталость, заменившее собой всё недавнее веселье.