Твоя любовь меня спасёт

У Дазая с Чуей всегда были непростые отношения. Они часто скандалили и дрались, однако Дазай ощущал, что его влечёт к Накахаре. Он долгое время не мог принять свои чувства. Пытался убедить себя в том, что Накахара ему не нравится, что он его ненавидит. Но в конце концов вынужден был признать, что это не так. Дазай решился на разговор, но не сказал Чуе напрямую о том, что любит. Был лишь намёк и попытка подката. Но Чуя его отверг. Вскоре Дазай покинул Мафию, а ещё через некоторое время узнал, что заболел. В результате отказа возлюбленного и душевных страданий у него развилось очень редкое заболевание — ханахаки. И теперь Дазай испытывал не только душевные муки, но и физические. Сначала это был просто кашель — сильный, надрывный, удушающий. Потом из его лёгких стали вылетать лепестки, а позже — целые соцветия. На теле появились узоры, напоминающие ветви деревьев. Врачи не могли ему помочь. От ханахаки не существовало лекарств. От этой болезни могла спасти только любовь. Но Дазай так и не решился снова поговорить с Чуей. Рассказать ему о своих чувствах и о болезни. Он знал, что умирает, и осталось ему недолго, но считал, что Чуя снова его отвергнет. А однажды они случайно встретились в баре. Накахара не понял, что Дазай болен из-за бинтов и закрытой одежды. А когда Чуя вышел, чтобы поговорить по телефону, Дазай подсыпал ему снотворное и позже привёз к себе домой. Почему он решился на этот отчаянный шаг? Потому что понял, что хочет выжить. Он взял Чую силой. Болезнь отступила, но надолго ли, Дазай не знал. Конечно, после произошедшего, Накахара был в бешенстве. Несмотря на изнасилование, Чуя получил удовольствие. Однако не мог смириться с тем, что это случилось против его воли. И даже узнав о болезни Дазая и его чувствах, он не смягчился. Накахара ударил Дазая и сказал, что больше никогда не хочет его видеть. Чуя ушёл. А Дазай снова остался один. Его по-прежнему терзали душевные муки из-за неразделённой любви. Но узоры на его теле исчезли, а кашель больше не беспокоил. Он прошёл обследование, надеясь на то, что болезнь оставила его окончательно. Результаты анализов оказались хорошими. Врачи сказали, что болезнь отступила. Через три дня Дазай узнал из газет о том, что Чуя женился. Болезнь вернулась. Очень быстро. Жёстко. Беспощадно. Уже через полгода из лёгких Дазая снова вылетали лепестки. Всё было так же, как и тогда… Только боль — сильнее. Он не боялся смерти. Но он знал, что будет перед ней и не хотел проходить через это снова. Не хотел больше страдать. После того, как он изнасиловал Чую, надеясь избавиться от болезни, они с ним больше не виделись. Дазай не искал встреч, не пытался снова всё объяснить. Знал, что Чуя его не простит. И не видел смысла в своём жалком существовании. Он стоял на мосту, опершись руками об ограждение, и смотрел вниз. Вода быстро уносила течением кусок дерева, и Дазай на секунду представил, как его тело так же понесёт по реке. Ранняя весна. Сырость пробирала до костей. Холодный ветер бил в лицо. Луна отражалась в воде тусклым, размытым пятном. Вокруг — пусто. Идеальный момент. Мысль мелькнула и исчезла, не оставив после себя ничего. Он перелез через изгородь. Встал с той стороны. Повернулся спиной к реке. Закрыл глаза. Раскинул руки — и отпустил себя. Падение было коротким. Удар — резким. Ледяная вода сомкнулась над ним, врезаясь в тело, лишая дыхания. И почти сразу — темнота…

***

После того случая, когда Дазай его изнасиловал, прошло около шести месяцев. Чуя женился. Не потому, что любил. На свадьбе настоял босс. Этот брак был выгоден — дочь главы крупного мафиозного клана из Токио — союз, укрепляющий позиции Портовой Мафии. Отказываться не было смысла. Девушку звали Наоми. Она казалась симпатичной, искренней — и нравилась Чуе. К тому же она была от него без ума. Он согласился почти сразу. После свадьбы Наоми переехала к нему. Поначалу всё шло хорошо. Но Чуя не мог перестать думать о Дазае и о его словах. При других обстоятельствах Накахара ни за что бы ему не поверил. Он очень хорошо знал Дазая и всегда считал его бессердечным манипулятором. Но он сам видел проявления болезни на его теле, и как ветви сакуры на его глазах исчезли с кожи Дазая, когда они переспали. Значит, его слова не могли быть ложью. Чуя почитал об этой болезни в интернете и убедился, что Дазай не врал. Однако Накахара не мог простить ему тот поступок. Если бы Дазай всё ему рассказал, возможно, всё могло быть иначе. Не факт, конечно. Но после того, как Дазай взял его силой, он ещё долго ощущал себя грязным, будто его выкупали в болоте. Со временем всё будто бы забылось. Но даже через полгода Чуя всё ещё злился на Дазая. А может быть — на себя. Потому что так и не смог забыть ту ночь. Чую бесило, что ему понравилось. Дазай был с ним нежен, как это не парадоксально звучит. Хоть он и приковал руки Чуи наручниками к кровати и взял его против воли, Чуя испытал острый оргазм. Такого он никогда не испытывал с девушками и даже со своей женой. И это злило ещё больше. А отношения с Наоми очень быстро стали портиться. Она оказалась неуравновешенной и скандальной бабой. Ревновала его буквально к каждому столбу. Чуя не изменял ей, но она постоянно обвиняла его в изменах. Часто ей казалось, что от него пахнет женскими духами. Порой, обнаружив на его теле синяки, она говорила, что это засосы. Жена устраивала скандалы, потом — истерики. С каждым разом всё громче, всё омерзительный. Это бесило. Давило на психику. И всё меньше ему хотелось возвращаться домой. Вот и сегодня Чуя отправился в бар. Наоми оборвала ему телефон. Накахара просто его выключил. А потом она заявилась в бар и устроила там скандал. Чуя сидел в компании друзей. С двумя из них были их девушки. Наоми тут же обвинила Чую в измене. Назвала девушек шлюхами. Опозорила его перед товарищами. Чуя не сдержался. Пощёчина вышла резкой. Он ударил Наоми впервые в жизни, но понял, что, если так пойдёт дальше, этот удар отнюдь не станет последним. Жена отлетела к стене, а Накахара, извинившись перед друзьями, покинул бар. Она выскочила за ним следом, пыталась остановить. Но Чуя лишь бросил два слова: — Пошла ты! Он засветился красным и швырнул свой телефон об стену, так как знал, что именно благодаря ему она его вычислила — папаша помог. Телефон разлетелся на кусочки, из стены вылетели несколько кирпичей, и она пошла трещинами, а Чуя взлетел вверх и унёсся прочь. Он пролетал над рекой, когда заметил внизу на мосту чей-то силуэт. Человек раскинул руки и упал в воду с громким всплеском. Накахара никогда не понимал суицидников и, возможно, не стал бы спасать одного из них, но фигура этого человека показалась Чуе знакомой. В груди что-то болезненно сжалось. Накахара ощутил странное беспокойство и тут же ринулся вниз. Человек, бросившийся в воду, пошёл ко дну, а затем Чуя заметил, как его тело понесло вниз по реке течением. Способность Накахары плохо работала в воде, поэтому он просто прыгнул, а вскоре догнал утопленника. Холодная вода сводила мышцы, руки дрожали, но он всё равно вытянул его на берег. Чуя сразу узнал в нём Дазая и выругался. Тот не дышал. Его кожа была очень холодной, а пульс не прощупывался. На голове оказалась глубокая рана. Видимо, Дазай ударился головой обо что-то в воде. Чуя принялся давить ему на грудь и делать искусственное дыхание. — Идиот… — бормотал Накахара в перерывах между нажатиями на грудную клетку и вдохами «рот в рот». Прошло несколько минут, но Чуя продолжал попытки спасти Дазая, хотя уже и сам не надеялся на успех. Руки дрожали всё сильнее. Сердце отчаянно билось в груди. Но он не останавливался. Наконец Дазай закашлялся. Резко. Надрывно. Из его лёгких вышла вода. Он сел и с непониманием посмотрел на Чую. — Ты?.. — удивился Дазай. — Что ты здесь делаешь, Чуя? — Мимо проходил, — почти спокойно ответил Накахара, хотя его колотило от ярости. — Что ты творишь?! — прошипел он и толкнул Дазая в плечо. — Совсем идиот? — Да, — спокойно сказал Дазай, его передёрнуло от холода, и он закашлялся снова. Из его лёгких вылетело несколько лепестков. Чуя скривился. — Что, опять? Дазай не ответил. Накахара коснулся его руки и ощутил дрожь. — Пойдём, — сказал он и потянул Дазая за руку. — Ты заболеешь. — Какая забота, Чуя, — с сарказмом заметил Дазай. — А может, я хочу заболеть и умереть. — Не сомневаюсь, суицидник чёртов! Накахара дёрнул его за руку сильнее, и Дазай встал на ноги. Они быстрым шагом направились к дороге. Чуя остановил такси. Водитель, заметив, что с них обоих стекает вода, хотел уехать, но Чуя протянул ему внушительную стопку купюр. — Где ты живёшь? Всё там же? — спросил он Дазая. — Да, — кивнул тот и назвал таксисту адрес. Когда машина остановилась возле его подъезда, Дазай ожидал, что Чуя высадит его и уедет, но тот вышел из машины вместе с ним. Они молча поднялись на лифте на нужный этаж. Дазай открыл дверь, и оба прошли в квартиру. — Чуя… — начал Дазай, но тот его оборвал: — Заткнись! Накахара сбросил с себя мокрую одежду и прошёл в спальню. Дазай удивлённо посмотрел ему вслед, но тоже сбросил с себя одежду и пошёл за ним. Чуя снял с себя мокрое нижнее бельё и забрался под одеяло. Дазай стоял возле кровати и смотрел на него. — И долго ты собираешься там стоять? — спросил Чуя. Дазай стянул с себя трусы и тоже забрался под одеяло. Их тела соприкасались. Кожа была прохладной, но быстро согревалась. Осаму коснулся плеча Чуи, его мокрых волос. Тот молча смотрел в карие глаза. Затем приобнял Дазая за шею и притянул его к себе. Их губы оказались слишком близко друг от друга. Горячее дыхание обжигало уста. Грудь Чуи резко вздымались вверх и опадала вниз. Дыхание было сбившимся. Дазай неотрывно смотрел в его глаза. Затем впился в губы жадным поцелуем. Чуя запустил пальцы в его волосы и ответил на поцелуй. Осаму не мог поверить в своё счастье. Чуя пришёл к нему добровольно. Он лежал обнажённый в его постели и сам его целовал. Такое Дазаю снилось лишь в самых смелых эротических снах, а в голове промелькла мысль: «Может, я сплю? Или я умер?» Но тёплое тело рядом было слишком реальным. Податливые губы казались слишком горячими, а пальцы ласкали кожу на спине слишком нежно. Дазай ощущал громкое сердцебиение партнёра, и от этого кругом шла голова. Чуя его хочет. Осаму это чувствовал. И пришёл он к нему не из чувства жалости, а потому что сам этого захотел. Дазай не сомневался. Они разорвали поцелуй. Сердцебиение и дыхание обоих окончательно сбилось. Дазай принялся осыпать поцелуями шею возлюбленного, его грудь и живот. Член Накахары стоял колом. Губы Дазая сомкнулись на нём. Он принялся нежно посасывать головку, обводя её языком по кругу, и Чуя не смог сдержать стона, толкаясь в рот Осаму глубже. Он надавил на его затылок, заставляя взять себя полностью. Дазай быстро задвигал головой. Его рука потянулась к тумбочке. Он смазал пальцы лубрикантом и осторожно проник одним из них внутрь. Накахара протяжно застонал, когда палец Осаму надавил на простату. Низ живота пронзили знакомые, но почти забытые ощущения. Он двинул бёдрами и вновь застонал. Дазай выпустил изо рта его член и, неотрывно глядя в голубые глаза, принялся двигать пальцем быстрее. Чуя тихо вскрикивал, вцепившись пальцами в простынь. Дазай добавил ещё один палец и задвигал ими быстрее. Он ощущал, как затвердевает от его движений комочек нервов, а Чуя стонет всё громче, и с трудом сдерживал своё возбуждение. Когда пальцы стали входить довольно легко, Осаму добавил ещё один. Накахара мелко подрагивал. Его лицо раскраснелось, а взгляд стал расфокуссирован. Не в силах более сдерживаться, Дазай вытащил из Чуи пальцы. Раздвинул его ноги, приставив головку твёрдого члена ко входу, и толкнулся внутрь, входя наполовину и тут же накрывая губы возлюбленного своими. Накахара выгнулся под Дазаем и застонал в поцелуй, а Дазай толкнулся ещё раз, входя глубже. Чуя впился в его плечи пальцами, обхватил его ногами за талию и двинулся ему навстречу, принимая в себя член без остатка. Давай немного подался назад, сдавливая плечи Чуи пальцами, затем снова толкнулся вперёд, тут же опять подаваясь назад. Он разорвал поцелуй и вновь толкнулся в желанное тело. — Я люблю тебя, — тихо прошептал он. Чуя не ответил. Он сжал пальцы сильнее, резко двигаясь Дазаю навстречу. Тот оглаживал его тело, в очередной раз толкаясь внутрь, тихо постанывая. Накахара коротко вскрикнул. Дазай толкнулся опять. Его руки спустились ниже и впились в бёдра Чуи пальцами. Он резко ускорился, двигая парня на себя, входя в него с хриплыми стонами. Чуя подавался ему навстречу, то вскрикивая, то постанывая. Его тело раскраснелось и покрылось прозрачными капельками пота. А Дазай принялся вбивать его в постель. Накахара ощущал, что внизу живота разгорается пламя. Он чувствовал в себе горячее естество Дазая. Заполненность была максимальной. А жар его члена передавался ему. Через минуту внутри Чуи уже всё горело. Дазай проникал в него под звуки скрипов кровати и быстрых шлепков. Это сводило с ума. Чуя смотрел в его глаза. От каждого толчка он вскрикивал и постанывал. Дазай сжимал его бёдра до боли, но это была приятная боль. Он проникал в Накахару со стонами, распаляя внутри него жар всё сильнее. В какой-то момент пламя внизу живота стало совсем нестерпимым. Чуя задрожал всем телом и судорожно выгнулся несколько раз, с громкими криками орошая свой живот и живот Дазая семенем. Дазай толкнулся ещё несколько раз и тоже кончил. Часто и прерывисто дыша он свалился на Чую сверху. Тот всё ещё сжимал его плечи пальцами и ощущал приятную заполненность внутри. Они молча лежали, удерживая друг друга в объятьях. Потом Дазай вышел и откатился в сторону. Чуя поднялся с постели, Дазай схватил его за руку. Их взгляды встретились. Чуя вырвал свою руку. — Чу-уя… — протянул Дазай. — Не хочу тебя слушать. — Ты ведь сам пришёл. — Только, чтобы спасти твою жизнь. Это ничего не значит. — Только твоя любовь меня спасёт. Болезнь вернётся снова. Накахара не ответил. Он прошёл в ванную и принял душ. Затем взял свои мокрые вещи. Дазай переоделся в сухое. — Куда ты пойдёшь в мокром? Давай постираю твои вещи и высушу. Накахара некоторое время раздумывал над его словами. Он мог пойти и в мокрых вещах, но домой возвращаться не хотелось и вновь скандалить с ревнивой бабой, которая в последнее время вызывала лишь раздражение. — Хорошо, — наконец сказал он. — Дай что-нибудь надеть. Дазай протянул ему сухие шорты и футболку, словно заранее заготовил одежду. Чуя посмотрел на него с подозрением, но вещи взял и переоделся. Дазай закинул мокрую одежду в машинку и предложил: — Выпить хочешь? Чуя молча кивнул. Разговаривать ему не хотелось, поэтому он был немногословен. Дазай налил в два стакана виски и бросил в них лёд. Они с Чуей сидели в гостиной на диване. Дазай положил руку на его колено. Чуя замер, но не убрал руку. Дазай спросил: — Зачем ты меня спас? — Я не знал, что это ты, — соврал Накахара. — Но, придя сюда, ты снова меня спасаешь. Почему, Чуя? — Я не желаю тебе смерти. Твоя способность может пригодиться, — он сказал это ровно. Без эмоций. — Так это лишь холодный расчёт? — Дазай усмехнулся. — Именно, — ответил Накахара и отпил из стакана немного виски. — Но ты не можешь отрицать, что тебе понравилось… снова. Чуя метнул в Дазая яростный взгляд. — Заткнись, — буркнул он. Дазай решил не спорить. Он слишком хорошо знал, когда лучше промолчать. Если Чуя хочет, чтобы он молчал — хорошо. Он будет молчать. Главное, что Чуя здесь. Он рядом и останется с ним до утра. Когда стаканы опустели, Дазай наполнил их снова. Парни пили в тишине, а потом Чуя всё так же молча встал и пошёл в спальню. Через минуту Дазай к нему присоединился. Они провели вместе безумную ночь. А утром Накахара ушёл, оставив после себя только пустоту и недосказанность.

***

Дома Чую ожидал очередной скандал. — Где ты был?! — набросилась на него жена. — Не твоё дело, — грубо ответил Накахара. Наоми попыталась его ударить, но Чуя легко перехватил её руку. Он больно сжал пальцы на её запястье, и она вскрикнула. — Ты совсем охренел? Пусти! — яростно выпалила она. Чуя спорить не стал. Он разжал пальцы и оттолкнул от себя Наоми. Подойдя к мини-бару, Накахара достал бутылку вина. Он вытащил пробку при помощи гравитации и наполнил бокал. — Опять ночь провёл со своими шлюхами?! — кричала жена. Чуя перевёл на неё взгляд и усмехнулся. Плюхнулся на диван и расслабленно откинулся на спинку. Сделав глоток, он тихо сказал: — Да. А знаешь, мои шлюхи в постели гораздо лучше тебя. — Что?! — в ярости выкрикнула Наоми. — Ты пожалеешь! Думаешь, можно со мной так обращаться?! Я обо всём расскажу отцу и обо всех твоих бабах! Он со свету тебя сживёт! Чуя расхохотался. — Уверена, что у него хватит сил? Чуя залпом допил вино и произнёс: — Собирай свои вещи и проваливай… дура. — Что? Да как ты смеешь?! — Наоми ринулась к Чуе, но, заметив его взгляд, остановилась. — Уходи, Наоми, — спокойно сказал Накахара и снова наполнил бокал. — Не испытывай судьбу. На развод подам сам. — Ненавижу тебя! — прошипела она и бросилась в комнату. Вещи она собрала довольно быстро, вызвала такси и уехала. Утром Чуя отправился на работу. А едва он появился в Порту, как его вызвал босс. — Чуя, — сказал он, как только Накахара вошёл в его кабинет. — Ты хорошо подумал? — О чём вы, Мори-сан? — спросил эспер, усаживаясь на стул напротив босса. — О твоём разводе с Наоми. — Это моя личная жизнь, босс. И моё решение. Я зря пошёл у вас на поводу и согласился на эту авантюру. — Если у тебя кто-то появился, вовсе не обязательно разводиться. Встречайся на стороне, с кем хочешь. Все так делают. Но ты не можешь развестись с Наоми. Взгляд босса стал ледяным, однако Чую он не смутил. — Только я решаю, что я могу, а чего не могу, босс. А если вам так нужно, сами женитесь на этой ревнивой идиотке. — Чуя, твой развод с Наоми будет иметь последствия для организации. Её отец разорвёт с нами все отношения. Мы потеряем миллионы евро. — Я не собираюсь ради ваших миллионов жить с человеком, который мне стал отвратителен. Я развожусь, и это не обсуждается. А если вас что-то не устраивает, босс, я могу и уйти. — Уйти, значит, — сказал Огай. — Думаешь, это так просто? — Для меня — да. И если я захочу — вы меня не остановите. — Что ж, я тебя понял, Чуя. Очень жаль, что ты принял такое решение. Но я и правда не могу тебя заставить жить с кем-то насильно. Конечно, Огай мог использовать шантаж. У него был компромат на всех сотрудников, но он решил не идти на крайние меры. Чуя был вспыльчив и мог в гневе натворить много бед, да и потерять мощнейшее оружие Портовой Мафии Мори совсем не хотелось. Поэтому он решил закрыть тему и попытаться найти способ уладить конфликт с отцом Наоми.

***

Прошло несколько месяцев… Дазай прошёл обследование. Врачи сказали, что он здоров. Болезнь, кажется, оставила его окончательно, ведь в ту ночь Чуя пришёл к нему сам… Осаму скучал, но встречи с ним не искал. Недавно он вымок под дождём и простудился. Временами его одолевали приступы жесточайшего кашля. Однако ощущения были другими, не такими, как при ханахаки. Первые несколько дней Дазай лежал с высокой температурой, потом ему стало легче, но кашель до конца не прошёл. Дазай решил прогуляться. Он снова пришёл к мосту — тому самому, с которого однажды спрыгнул. Остановился у ограждения и смотрел вниз, наблюдая за тем, как течение уносит по реке лепестки сакуры, обломки веток и случайные щепки. Дазай услышал чьи-то шаги, но не обернулся. Рядом с ним остановилась какая-то фигура. Она, как и он, опёрлась о ограждение и уставилась на воду. — Часто ты здесь бываешь? — спросил Дазай. — Иногда, — последовал ответ. — А ты? — Здесь красиво, — сказал Осаму. — Мне нравится этот вид, Чуя. Дазай закашлялся и прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать приступ. — Что? Опять.? — спросил Чуя. Дазай молча кивнул. — Пойдём, — сказал Накахара и отошёл от ограждения. Дазай улыбнулся и последовал за ним. Машина Чуи стояла неподалёку. Накахара привёз Дазая в отель. Они сняли номер и уединились. Парни провели там безумную ночь. Чуя по-прежнему был молчалив, а если Дазай пытался с ним говорить, он его тут же затыкал. Накахара ушёл утром. И они снова не виделись несколько месяцев. Их следующая встреча произошла на том же мосту. На этот раз Дазай вызвал кашель намеренно. Чуя посмотрел на него с подозрением, но потом просто сказал: — Идём. Они снова поехали в отель. И снова остались там до утра. Едва рассвело, Чуя ушёл. В следующий раз они встретились через месяц на том же мосту. Дазай опять сделал вид, что закашлялся. Чуя вздохнул, взял его за руку и увлёк к своей машине. Они провели очередную безумную ночь в номере того самого отеля. А утром расстались ещё на месяц. На этот раз Дазаю даже притворяться не пришлось. Они несколько минут стояли на мосту, глядя на воду. Никто из них не проронил ни слова. Потом Чуя взял Осаму за руку, и они снова поехали в отель. Дазай приходил на тот мост почти каждый день. Они с Чуей стали встречаться там раз в неделю. Обычно их встречи проходили молча. Чуя брал Дазая за руку и увлекал к своей машине. Они проводили ночь в отеле и расходились по домам. Вскоре встречи стали происходить чаще. Сначала — два раза в неделю, потом — три… А позже — каждый день. Однажды, лёжа в постели в номере того самого отеля рядом с Чуей, Дазай провёл рукой по разгорячённой спине и тихо прошептал ему на ухо: — Чуя, а переезжай ко мне. Я знаю, что ты развёлся и сейчас одинок. — Чего? — Накахара лёг на спину и посмотрел в карие глаза. — Ты серьёзно? — Конечно. Мы и так… — Дазай усмехнулся, — …трахаемся каждый день. А если будем жить вместе, сможем делать это ещё чаще. Тебе бы этого хотелось? Чуя некоторое время смотрел Осаму в глаза, затем тихо сказал: — Тогда давай уж ты ко мне. — Правда? Так ты согласен? Чуя вздохнул. Положил голову на плечо Дазая и провёл пальцами по обнажённой груди. — Я знаю, что ты прикидывался больным, когда мы встретились с тобой на мосту впервые после попытки суицида. — Ого! И как ты понял? — Твой кашель не прошёл, когда мы переспали, а через несколько дней у меня начало болеть горло, и тоже появился сильный кашель. Ты меня тогда просто-напросто заразил. — Но… потом… — Потом… Я, конечно, понял, что ты снова притворяешься. Я пошёл с тобой, потому что хотел этого сам, и жалость здесь ни при чём. — Это признание в любви, Чуя? — с улыбкой спросил Дазай. Накахара фыркнул и сказал: — Не дождёшься. — Значит, уже дождался, — уголки губ Дазая слегка приподнялись вверх. Чуя метнул в Дазая злой взгляд, но всё же смягчился и сам поцеловал его в губы. Дазай ответил на поцелуй, привлёк Чую к себе и тихо прошептал, когда поцелуй закончился: — Я люблю тебя. Накахара не ответил. Он улёгся на спину и потянул Дазая на себя, крепко прижимая к своему телу…