расскажи мне о любви, но я молчу

— Сюнин? снова витаю где-то в мыслях. они уносят меня в дальние края, где солнце обнимает своими лучами и поля желтых подсолнухов окутывают ароматом. и лишь там я вижу тебя рядом, моя луна. — Сюнин? твой встревоженный голос опять зовет меня. я выныриваю, словно из воды, и ищу тебя глазами. твои блестящие рыскают по моему лицу. кто-то, как назло, включил шум площадки, перебивая твое тихое дыхание. — а? да-да, я помню. — ты меня слушаешь вообще? — обиженно вздыхаешь. слушаю. если бы можно было твой голос пустить по венам вместо крови, я бы давно решился. твой смех льется, озаряя мой путь. — извини пожалуйста, повтори еще раз. ты театрально вздыхаешь и повторяешь снова, терпеливо объясняя с самого начала. я внимательно изучаю твое юное лицо: бог есть как минимум потому, что есть ты. так хочется коснуться твоих родинок пальцами, зацеловать их. зацеловать тебя.   — хорошо, меня это устраивает. через неделю снимаем сцену из двенадцатой серии. морально готовлюсь утопать в тебе. обнимать так, чтоб чувствовать, что ребра ломит. после этого уйдешь домой, притворившись, что ничего не было. привычный спектакль. я оставлю короткий незаметный поцелуй на твоем взмокшем виске. попытаюсь спасти тебя. от себя.

***

визажисты снова спросят, что с моим лицом. совру, что аллергия. каждый день рыдаю в подушку, безмолвно прося остановиться. клянусь, я даже не знал, что солнце может так обжигать. Тянь Сюнин, перестань притворяться. сил больше нет. вытираю дурацкие слезы с опухшего лица и заваливаюсь в ванную. холодный душ приводит меня в чувства и я отбрасываю идею звонить тебе, умоляя приехать. не надо приезжать. любовь — не сцена из драмы, где двое плачут от счастья. это шрам на запястье, что прячу от тебя под длинными рукавами. на съемках держу лицо, старательно игнорируя тебя. и не с таким справлялся. последний дубль. твои пальцы чуть дольше задерживаются на моей талии, дыхание опаляет уши. я вздрагиваю под прицелом камер. режиссер просит тебя быть ближе. пытаюсь вдохнуть твой аромат. горячие губы целуют спину. нет, не могу. ненавижу свою слабость перед тобой, но таю в этих нежных объятиях.  даже почти улыбаюсь, когда просишь назвать меня мужем. хорошо, Сюнин, продолжай в том же духе и я разобьюсь на тысячу осколков, падая за тобой. сбегаю после сцены в гримерку и загнанно дышу. спускаюсь по стене, закрывая глаза. слезы напоминают о горящих щеках. в носу щиплет. вдох. я слышу, как ты стучишься снаружи. выдох. уходи, молю. оставь меня в покое. дай забыть твои поцелуи на моих плечах.

***

дверь распахивается. ты не успеваешь поднять голову. я врываюсь в комнату и вижу тебя на полу. хватаю за мелко дрожащие плечи и крепко держу.  — Цзыю? ты поднимаешь голову и сверлишь взглядом. вздыхаешь. спустя бесконечность беззвучных секунд ты тихо просишь: — расскажи мне о любви. я не хочу обрекать тебя на муки и поэтому молчу. — молчишь. — молчу. ты совсем еще молодой, ничего в этой жизни не видел. я не имею права на ошибку. освещай мой путь издалека. у тебя все получится, мой милый. но не со мной. ты зло зыркаешь и вихрем уносишься из гримерки. за тобой шлейфом остается теплый запах корицы и холодный — обиды. прячу лицо в руках, шумно выдыхая. не гонюсь.  чувствую, будто за стенкой ты прижимаешь руку к тяжело вздымающейся груди и беззвучно льешь слезы. внутри все неправильно тихо. оставшийся месяц почти не вижу твоих глаз. больше не смотришь на меня. твоя вихрастая макушка перестала оборачиваться после короткого «пока». беру телефон, чтобы написать менеджеру, но вместо этого привычно открываю наш чат. последним сообщением — твое «спокойной ночи» месяц назад. я вдруг забыл, когда ты перестал писать первым.  погасшая звезда. я оставил тебя на краю вселенной. кровати. в твой единственный выходной. твой смех эхом отражается в ушах, ускользая из памяти. я ошибся.

***

— спасибо всем за работу! слава богу, последний рабочий день. выдерживать тебя рядом хуже пыток. теплые руки, тихое дыхание у самого уха и нежные объятия.  у выхода с площадки кто-то смеется, пересматривая отснятый материал. на экране — мы. ты улыбаешься мне так, будто все здесь — правда.  — у них сумасшедшая химия!  правда. не могу поверить, что все это было игрой. вежливо улыбаюсь всем и на скорую руку собираю оставшиеся вещи. молюсь, чтобы ты не заметил, как трусливо я сбегаю. телефон беззвучно вибрирует в кармане. впервые за месяц надеюсь увидеть твое имя. не ты. перед дверью квартиры замираю, пытаясь найти ключи в сумке. пальцы дрожат, цепляясь за все подряд. не придаю значения шумному дыханию где-то в конце коридора. наконец-то железная дверь поддается моему слабому нажатию, и я захожу в квартиру. холодное помещение встречает привычной тишиной. кладу ключи на полку рядом с нашей фотографией в рамке. надо выбросить. тяну ручку, чтобы закрыть дверь. сопротивление. ты влетаешь в квартиру следом, сверля темным взглядом мое лицо. ресницы пугливо дрожат и я забываю, как дышать. зачем ты пришел? снова молчишь. срываюсь на крик. — я только поверил, что справляюсь без тебя. зачем? впервые вижу слезы в знакомых глазах. ты меня пугаешь. осторожно тянусь к твоему уставшему лицу. нижняя губа мелко дрожит. беззвучно шепчешь: — прости. ты целуешь мою ладонь и пальцы, и, кажется, я чувствую, насколько соленое твое лицо. судья почти вынес приговор. виновен? ты падаешь на колени. пытаюсь поднять тебя, но пальцы предательски соскальзывают. ты тяжелый. все-таки ломаюсь.  сажусь на пол, обнимая тебя. моего лица тоже касается горькая слеза.

***

виновен. сдаюсь. молю о пощаде, целуя твои холодные руки. стыдливо поднимаю взгляд. смотрю на тебя сквозь слипшиеся ресницы.  — я думал.. так будет лучше.. — хриплю. — потом я увидел, как ты уходишь.. я.. вдруг.. что, если я больше никогда тебя не увижу?  ты удерживаешь меня, рыская взглядом по лицу. слышу бешеный стук своего сердца — я всегда был одержим тобой.  — прости. снова прячу взгляд, не надеясь на прощение. сухие губы касаются моей переносицы, затем виска. поцелуи исступленно льются по моему лицу, пока я с замершим сердцем не могу пошевелиться. целуешь так, будто боишься, что я снова исчезну. лоб ко лбу. ты снова пытаешь поднять меня с холодного пола. выставишь за дверь, оставив звонкую пощечину? тянешь в комнату, я еле успеваю по пути скинуть обувь и куртку. ты кусаешься, прижимаясь всем телом. отстраняешься. вдыхаешь. мир сужается до этой квартиры. в следующее мгновенье зубы ударяются в мокром поцелуе. ты вылизываешь меня, словно это поможет удержаться рядом еще на секунду. отстраняюсь уже я. забываю, как дышать. кофта, футболка, джинсы, белье. хрупкое тело извивается подо мной, умоляя. прижимаюсь к тебе. наконец-то мелко зацеловываю родинки.  переворачиваю тебя на живот. ты выгибаешь свою изящную спину, загнанно дыша в изгиб локтя. мурлычу на ухо и прикусываю мочку. беззвучный стон. замираю, будто даруя последний шанс убежать. ты яростно толкаешься назад, еще больше прогибаясь. снимаешь последний предохранитель.  в тебе так горячо и мягко, с каждым толчком я чувствую, как ты напрягаешь свои стройные ноги. кусаю куда-то в загривок. фейерверки взрываются в глазах почти одновременно с твоими. держу. дышу.  облегчение.  затмение. мы на одной орбите. нас не спасти. ты утыкаешься в изгиб моей шеи и тяжело дышишь. льнешь всем телом, словно наивный котенок под теплой рукой. оглаживаю твою мокрую спину и благодарно целую в висок. шепчешь: — расскажи мне о любви. я не хочу обрекать тебя на муки, потому я не молчу.