420 секунд

Ленинград. На улице постепенно наступает ночь. Вокруг лишь холодные цвета, а небо так и разразилось серыми и тяжелыми тучами. Тия Кнайт стоял на набережной, под фонарём, который слабо освещал его силуэт. Его голубые суровые глаза устремились на Неву, а в пальцах он крутил сигарету, что кажется уже забыл, что хотел покурить. Нева в этом году начала оттаивать слишком рано. — Здравия желаю товарищ лейтенант, — по стороны послышался знакомый голос, который Кнайт узнает везде. Фигура подошла к нему и глянула на руки, — курите? И не в положеном месте? Вы бы штраф за это выписали. — Здравия, товарищ Эклер, — произнёс Кнайт, поворачивая голову на знакомую фигуру. Его озарила тёплая улыбка, которая грела его душу, — во-первых, ещё не курю. Во-вторых, вы опять по ночам гуляете? — Во-первых, у меня выходной, во-вторых законом не запрещено гулять по ночам, — Эклер глянул на Неву и улыбнулся, — весна в этом году тёплая будет. — С чего вы так решили? — Тия Кнайт убрал сигарету в карман и спрятал руки за спиной, тоже внимательно изучая реку. — Видите, лёд на реке тает, а сегодня лишь 12 марта. — Это весна. Весна всегда обманчива. Сегодня река тает, а завтра опять снегопад. — Думаете о будущем? — поинтересовался Эклер, переводя взгляд на лицо товарища. Лицо все такое же суровое, в шрамах от службы, — я думал, вам не свойственно это. Вот через 20 лет 21 век! Как думаете, какой он? — Учите прошлому, живёте в настоящем, а думаете о будущем, — Кнайт посмотрел на него в ответ, суровость в лице пропала, а лишь было странное недоразумение, — что вы за человек такой? — Я? Я учитель истории, — Эклер улыбнулся чуть шире, — вы же знаете об этом. Вот вам что, неинтересно будущее? — Я не думаю о будущем, я живу каждой секудной, — в голосе послышался холод, а лицо вновь стало суровым, — в эту секунду мы с вами ведём диалог, а в следующую я уже лежу мёртвый… И такова моя работа. И жизнь. — Каждую секунду говорите? — Эклер глянул обратно на воду, а потом обратно на Кнайта и протянул ему свою руку, — Спасибо. За то, что ты рядом. — Ты серьёзно? — Да. Мы знакомы 2 месяца, -Эклер до сих пор улыбался, всё так же тепло, — и вы стоите тут каждый поздний вечер. — Откуда… — У меня окно кухни в сторону набережной. Кнайт задумался на секунду и пожал руку блондину. Уверенно, как обычно жмёт руку начальству. — Ты в курсе, что за незаконным наблюдением за человеком есть штраф? — Кнайт улыбнулся, смотря как Эклер сначало удивляется, а потом вновь улыбается. — Я любуюсь видами, товарищ лейтенант, а вы попадёте на мой взор, — произнёс Эклер, заканчивая рукопожатие, — вы слишком заметный. — Заметный?.. — Для меня — да, для остальных — нет, — Кнайт заметил, что в глазах Эклера что-то смегчает, а взгляд становится нежным, — люди вас шарахаются. Подумайте, сам лейтенант милиции! И обходят вас стороной. А я нет. Сколько раз я подходил к вам за эти 2 месяца? — Это раз десятый. — Десятый… Уже много значит, — Эклер спрятал руки за спиной и глянул вновь на реку, — не разу не выгоняли. Лишь грозились штраф выписать, но не можете, ведь я законопослушный гражданин. Наступила тишина. Кнайт всё-таки закурил, на что в ответ получил смешок, и глянул на небо. Тучи стали расходится, освобождаю из своих заложников убывающую луну. И так было всегда, когда Эклер оказывался рядом с ним в его ночную прогулку. — Мы с вами разговариваем 7 минут, а это, — резко выдавал учитель, но тут же замолчал, считая в уме секунды, — 420 секунд. Тебя ещё никто не убил. — Это пока. — Это пока… Может пока не наступило, ты зайдёшь ко мне на чай? Смена давно закончилась у вас. — Веди, — Кнайт улыбнулся, не думая, и они вместе в сторону дома, где жил Эклер, — вот скажи, у тебя семьи нет, чтобы с лейтенантами общаться? — Во-первых, у нас не рабочее время, а значит мы равны, поэтому вы гражданин, — в голосе историка была слышна упрямость, но не раздражительная, а мягкая и игривая, — во-вторых, мать с отцом есть. В Москве в музее работают, а найти попутчицу мне не интересно. — Поэтому вы нашли лейтенанта, который старше вас? Вы же знаете, что это нарушение закона, — Тия Кнайт рассмеялся, держа сигарету в руках. Моментально он заметил урну, потушил сигарету и выкинул её туда. — И вы опять хотите выписать мне штраф, хотя знаете, что не за что, — Эклер хихикнул, закатывая глаза. А потом они шли молча, пока не дошли до парадной дома, где Эклер сразу же устремил руку в карман, чтобы найти там ключ. — Эклер, — произнёс тихо Кнайт. — М? — Эклер поднял на него взгляд. — Приходи чаще на набережную, я не кусаюсь, — и тут Кнайт улыбнулся, как никогда не улыбался. Мягко и нежно. Такую улыбку Эклер видел только у своих родителей и она его сразу засмущался. — А если я кусаюсь? — Эклер пришёл в себя и хитро улыбнулся. — Тогда, у тебя давно был бы срок. — Верно, — Эклер очередной раз хихикнул и, наконец то открыв дверь, впустил лейтенанта вперёд себя.