единственный выбор

      Ладно. Тайп пытается быть честным. Он никогда не ощущал себя комфортно в костюме. Даже если часть этого костюма — самый дорогой и шикарный смокинг. Тарн сказал, что он достоин только самого лучшего.       И всë-таки маленькое беспокойство не покидает его: он как будто разоделся на карнавал, а не на собственную свадьбу.       Чëрт. Ну конечно, он понимает всю важность момента. Но будь его воля, он бы расписался с Тарном где-нибудь по-тихой, в будничных серых джинсах и простой однотонной рубашке.       Но это же их свадьба. Торжественный приём. А значит, без надлежащего дресс-кода будет совсем не комильфо появиться у всех на виду.       В любом случае, это уже не имеет значения.       Что ж. После торжественной церемонии бракосочетания их ожидает не менее торжественный банкет. Но положа руку на сердце, Тайп бы с удовольствием улизнул сразу после обмена кольцами и объявления их «мужем и мужем». Просто взял бы Тарна за руку и утащил в какой-нибудь укромный уголок, чтобы миловаться друг с другом до самого утра.       Но если уж быть до конца честным, самый большой трепет в его груди вызывает не сама церемония и куча приглашённых с обеих сторон людей. Это то, к чему он шли семь лет. И все эти семь лет не были супергладкими и простыми. И то, что он в конце концов ответил «да» Тарну, — абсолютно осознанный шаг с его стороны.       Но где-то в глубине души Тайп до сих пор удивляется: как Тарн… Тарн, не какой-то другой заурядный парень, а потрясающий во всех отношениях Тарн выбрал его — временами такого грубияна и несносного засранца. Опций было немало. Тарн точно не из тех парней, которые надолго остаются одни. Что в нём, в Тайпе, такого, что остановило выбор Тарна на нём и, в конечном итоге, привело их к такому важному шагу?       Да, Тарн каждый день заверяет его в своей бесконечной любви, у них потрясающий секс, за эти годы они научились понимать друг друга и перестали быть мелочными.       Но всё же. — С Днём Рождения, любимый!       Тарн. Вернее, рука Тарна, держащая перед его лицом маленький, но милый букет ирисов. Его жених стоит за спиной Тайпа и уже обнимает его живот другой рукой.       Тайп оглядывается через плечо: — Спасибо. Но у меня уже есть букет. — Свадебный. А этот на день рождения, ну?       Тайп хихикает, принимая цветы. Чëрт. Точно. Не то чтобы он забыл. Скорее, удивлён, что в суматохе последних недель кто-то другой помнит про его личный праздник. Но это же Тарн. Чему тут удивляться? — Тарн, — Тайп поворачивается на каблуках своих дорогих туфлей и кладёт ладонь на сердце любимого. — Вообще-то ты не должен видеть меня до свадьбы. Плохая примета. — Ха-ха-ха, а что может произойти, Тайп? Сбежишь из-под венца? — Конечно. Уже обговорил с корешами план отхода.       Тайп окидывает взглядом своего без двух часов мужа.       Да.       Тарн определённо один из тех мужчин, которым идёт такой торжественный наряд. Тарну вообще идёт любой наряд. И особенно Тарну идёт быть без наряда. Но Тайп гонит от себя опасные пошлые мысли — выходить на церемонию со стояком — так себе провокация. Среди гостей — их родители, а также очень влиятельные люди, приглашённые родителями Тарна.       Конечно, Тарн в этом чёрном, блядь, смокинге, идеально облегающем его спортивное тело, в белоснежной накрахмаленной рубашке и чёрном галстуке-бабочке на шее. Его длинная бледная шея, безупречно уложенные волосы, сверкающие карие глаза и чертовски притягательные губы, от которых у Тайпа слабеют колени каждый раз, когда он думает о них. Или видит перед собой. Прямо как сейчас.       А Тарн будто не понимает, как его близость действует на Тайпа. Просто стоит перед ним с чуть приоткрытым ртом… эти идеальные губы… и смотрит на Тайпа так, словно никогда его раньше не видел. С первородным восхищением. — Прекрати пялиться на меня глазами-сердечками, Тарн. Если я сейчас кончу в штаны, выйду к гостям в джинсах.       Тарн хохочет, чмокая его в кончик носа: — Я прикрою твою несдержанность. — Несмешно, Тарн… И вот что. Ответь мне… только честно.       Тарн жмурится: — Всегда честен с тобой. — Угу. — Ладно. Что ты хотел спросить, любовь моя? — Почему ты выбрал меня? Почему из всех, кто у тебя был, ты выбрал меня?       Тарн крепче сжимает его талию обеими руками. Его взгляд с нежностью скользит по глазам и губам Тайпа. — Тарн. Пожалуйста, ответь. Только ни слова из банальностей про любовь, судьбу и прочее. Это я и так знаю. А ещё знаю, как тебе, порой, хреново было рядом со мной, как я доводил тебя до ручки и заставлял ревновать. Пускай и не всегда нарочно. — Да, ты прав, Тайп. С тобой, порой, было хреново. Но видишь ли, в чëм вся штука: без тебя мне всегда было в разы хреновее. Ты единственный на всём белом свете, кто когда-либо заставлял меня ощущать пустоту в груди, когда тебя не было рядом.       Что ж. Это предельно честный ответ. И Тайп за него благодарен. — Тарн, — Тайп вдыхает аромат цветов и откладывает букет на туалетный столик. — Я не могу обещать, что у нас никогда не будет плохих дней. Но я могу дать слово, что ни в один из таких плохих дней ты не останешься один. Я буду рядом. Отныне я буду рядом, Тарн.       Оба знают, что это правда, не требующая сиюминутных доказательств. Они позволяют этому мгновению омыть их тишиной.       Веки Тайпа трепещут, и они целуются. Руки Тарна обволакивают его. Они прислоняются к стене, наслаждаясь их моментом снова и снова при каждом соприкасании губ. Ладони Тарна двигаются от талии Тайпа к бëдрам, притягивая его ближе, и Тайп откидывает голову назад, чтобы вдохнуть воздуха, пока Тарн целует ему шею. Тарн ещё крепче сжимают его бёдра. Они полностью во власти губ друг друга, но никогда ещё воздух вокруг не казался таким сладким и свежим одновременно. — Добился таки своего? — Тайп отстраняется первым, указывая взглядом на свою ширинку. — А чë улыбаемся, Тарн? Если не пройдёт в ближайшее у время — сам за себя замуж выйдешь. — Ммм, я знаю, как оперативно исправить это, — руки Тарна ложатся на ремень его брюк, — и следа не останется. — Тарн!..