Судьба в Запястье: Путешествия Ки

Воздух на вершине горы был разреженным и обжигающе холодным, но для Ки этот мороз был спасением. После битвы с Осиалом его тело казалось лоскутным одеялом из боли и саднящих ран. Когда он пришел в сознание, вокруг не было роскошно украшенного нефритового дворца . Лишь свист ветра в расщелинах и бесконечные пики, уходящие в облака. Семь небесных кошек, понимая состояние хозяина, не стали медлить. Одна за другой они превращались в ослепительные вспышки: Мира рассыпалась россыпью гео-искр, Скаром с тихим шелестом обратился в поток черных перьев. Они не покинули его — они вернулись внутрь, в самую глубину его души, чтобы залечить рваные раны его собственного духа. Снаружи осталась только Даша. Её серебряные крылья тускло мерцали в сумерках. Она сидела на уступе, её изумрудные глаза неотрывно следили за горизонтом, где медленно собирались грозовые тучи — предвестники того, что Моракс и его свита уже начали поиски. Ки тяжело опирался на скалу, сорванный голос с трудом ловил воздух. — Ты ведь понимаешь, что они найдут нас, — прошептал он, обращаясь к кошке. Даша ответила коротким, почти человеческим стоном и прижалась лбом к его окровавленной ладони. Она была последним связующим звеном, якорем, не дающим ему забыться в беспамятстве. Где-то внизу, в густых лесах, осталась Тучка — восьмая кошка, ставшая невольным заложником любопытства Барбатоса, но здесь, в высокогорье, Ки был один на один с тишиной. И эта тишина внезапно взорвалась. Скалы не затряслись — они начали стонать от давления Анемо-стихии. Сначала послышался едва уловимый шелест, похожий на шепот тысячи клинков, а затем воздух вокруг Ки закрутился в плотный, невидимый кокон. Посреди нарастающего вихря, словно соткавшись из самого ветра, проступил силуэт. Алатус — Охотник, чьи глаза горели янтарным огнем, не предвещающим ничего хорошего. Он не просто нашел его. Он выследил его, прорезав пространство сквозь саму стихию. Сяо стоял в нескольких шагах, его маска была сдвинута набок, обнажая лицо, искаженное гневом и застарелым, глубинным страхом за того, кто вечно ускользал. — Ты думал, что пустота гор скроет твое присутствие? — голос Алатуса звучал как лязг металла о камень. Он медленно шел вперед, и каждый его шаг прибивал траву к земле, подавляя сопротивление Ки самой мощью Якса. — Ты ранен, ты истощен, и ты посмел сбежать от того, кто клялся тебя защищать. Даша зашипела, распушив хвост, но Сяо не обратил на неё внимания. Он подошел вплотную, его рука, покрытая шрамами прошлых битв, коснулась подбородка Ки, заставляя того поднять голову. — Ты оставил меня в неведении, когда море чуть не поглотило твою душу, — прорычал Алатус. Его пальцы, казалось, прожигали одежду. — Я выжег километры пустоши, чтобы почуять твой след. Моракс приближается со стороны низин, он разъярен тем, что ты нарушил его покой… но я здесь первый. Сяо притянул Ки к себе, обдавая его ароматом холодного горного воздуха и крови. Он не собирался отпускать его снова. В глубине души Ки семь кошек затрепетали, почувствовав, как Алатус сплетает свои потоки Анемо с энергией самого Ки, окончательно замыкая их связь. — Ты можешь бежать дальше, — прошептал Алатус, глядя Ки прямо в глаза, — но теперь ты будешь делать это, неся мою метку на сердце. Ты больше не один в этой глуши. У охоты всегда есть финал. Даша тихо умолкла, признавая поражение. А где-то вдали, сгущаясь золотистым светом, приближалась гроза, имя которой было сам Гео-Архонт. Охота на беглеца переходила в фазу ультиматума. На запястье Ки вспыхнуло клеймо. Имя Алатуса окрасилось в тревожный золотой цвет, сигнализируя о том, что связь, которую он так отчаянно избегал , теперь окончательно проросла в его естество. Ки вскрикнул, пытаясь отстраниться, его горло издало низкий, утробный рык, больше похожий на предупреждение дикого зверя, чем на человеческий звук. Тьма сгустилась вокруг них. Это Скаром, один из младших, чья натура была соткана из мятежа, призвал тени. Они обвились вокруг рук Сяо, пытаясь оттолкнуть Якса, в то время как внутри Ки начался настоящий раскол. Семь кошек, собранных им в скитаниях по иным мирам, не были едины: одни стремились к спокойствию Адептов, другие — к своей дикой свободе. Но вдруг гору сковал неестественный, мертвенный холод. Воздух зазвенел, словно стекло, готовое рассыпаться в пыль. Из спины Ки, прорезав пространство потоком ослепительных белых искр, вышла Алиса. Она была второй по старшинству среди всех Небесных, уступая лишь невозмутимой черной Мире. В иерархии кошек Алиса всегда была той, кто наводит порядок, когда хаос грозит разрушить всё сущее. Её белоснежная шерсть отливала лунным светом, а голубые глаза, в которых отражалась вечность, смотрели с пугающей отстраненностью. Стоило ей приземлиться на острый выступ скалы, как с её крыльев сорвался ледяной поток Крио-элемента. Мороз продрал Ки и Алатуса до костей. Сяо, привыкший к вечному теплу Анемо, невольно разжал пальцы: его одежда покрылась инеем, а ладонь, державшая Ки, стала нечувствительной. Алиса не проявила агрессии к Сяо, но её ледяной барьер был непреодолим. Она встала между Якшей и своим хозяином, расправив крылья, которые казались выточенными из ледников, не знавших солнца. По горам пронесся гул: холод шел из самой души Ки, подчиняясь воле Алисы. — Не смей, — голос кошки не прозвучал, но эхом отдался в головах обоих мужчин, будучи холодным, словно треск льда в середине зимы. Алиса, как вторая по старшинству, обладала правом вето. Мира — их первая, их Гео-защитница, сейчас была поглощена исцелением ран Ки изнутри, став его «сердцем», но Алиса была его «щитом». Она пришла, чтобы остановить привязку, которая была совершена насильно, в момент слабости Ки. Ки тяжело дышал, глядя на Сяо сквозь ледяную завесу. Он видел, как Алатус, этот непобедимый воин, замер, борясь с оцепенением. Его глаза, обычно полные решимости, сейчас расширились от осознания: против древней магии кошек, собранных в иных мирах, его искусство копья было бессильно. — Она… — Сяо с трудом выговорил слово, его ресницы покрылись изморозью. — Она удерживает твою душу в клетке, Ки… Ты даже не дышишь, ты… — Я выживаю, — прошептал Ки, голос которого стал холодным, как дыхание Алисы. В этот момент вдалеке, там, где небо сходилось с линией горизонта, показалось золотое свечение. Моракс приближался. Гео-Архонт чувствовал, что его соулмейт заблокирован силой, которую он не мог игнорировать. Алиса медленно повернула голову в сторону горизонта, её голубые глаза сузились. Она не боялась Архонтов. Ей был ведом порядок куда более древний, чем семь земель Тейвата. Она прижала уши, и холод вокруг Ки стал настолько плотным, что даже скалы начали трескаться от напряжения. Игра стала опасной: Небесные кошки начали свою собственную партию. Золотое свечение, предвещающее присутствие Архонта, накрыло гору, словно расплавленное золото, заливающее трещины в камне. Когда сияние погасло, на месте, где только что стоял Ки, осталась лишь пустота и иней, медленно тающий под тяжелой поступью Чжун Ли. Сяо все еще стоял, сжимая древковое оружие. Его пальцы, онемевшие от ледяного барьера Алисы, почти не чувствовали древка. Он тяжело дышал, глядя на то место, где секунду назад исчез след его соулмейта. Чжун Ли медленно шагал по краю обрыва. Его взгляд, обычно спокойный, как поверхность нетронутого озера, теперь был подобен тектоническому сдвигу — под ним скрывалась ярость, готовая обрушиться на Тейват. — Он ушел, — голос Моракса прозвучал сухо, с нотками металла. — Снова. Сяо опустился на одно колено, склонив голову. Он не смел смотреть на своего господина. — Белая кошка... она использовала Крио-силу, чтобы отсечь его от нас. Тени помогли им раствориться в пустоте, — голос Сяо был полон горечи. — Я не смог удержать его. Мой лорд, холод был не из этого мира. Чжун Ли остановился ровно там, где стоял Ки. Он опустил ладонь на скалу. Гео-энергия пульсировала под его пальцами, пытаясь «прочитать» след, но находила лишь пустоту. — Он сыграл не по правилам, Алатус, — Чжун Ли медленно обернулся к защитнику Якса. — Когда он вступил в схватку с Осиалом, он нарушил наш договор. Он поставил под угрозу вечный покой Ли Юэ, решив, что его бремя выше нашей защиты. Контракт, который связывал нас «невмешательством» в его свободу, аннулирован кровью и хаосом, который он привлек. Сяо вздрогнул. — Вы… вы больше не связаны обещанием оставить его в покое? Чжун Ли поднял свой янтарный взгляд на горизонт. Глаза Архонта внезапно сменились на драконьи вертикальные зрачки — проявление его истинной сущности. — Он повел себя как дикий зверь, загнанный в угол, — произнес Моракс. — Но он забыл, кто создал эти горы. Ки думает, что кошки защитят его от моих претензий. Он ошибается. С тех пор как упала первая капля его крови в море при сражении с Осиалом, он перестал быть для меня тем, кого нужно «охранять от мира». Теперь он — тот, кого мир должен вернуть в лоно Ли Юэ. — Мы будем преследовать его? — Сяо поднялся, его копье засветилось яростным анемо-светом. В его душе столкнулись преданность Архонту и болезненная привязанность к Ки. — Мы не будем его преследовать, — ответил Чжун Ли, подходя к краю обрыва и глядя вниз, на бескрайние просторы Тейвата, где среди теней метался его беглец. — Мы будем сужать пространство. Ли Юэ — это камни, которые я контролирую. А кошки… — он едва заметно усмехнулся, хотя в глазах не было тени веселья, — они лишь часть его души. Рано или поздно белая истощится, и поймет, что скрываться от Гео — значит скрываться от самой основы бытия. Чжун Ли сделал шаг вперед, и под его ногами пространство начало дрожать, подчиняясь резонансу земли. — Найди его, Алатус. Не ради защиты. А ради напоминания о том, что происходит с теми, кто считает, будто может переписать условия контракта, заключенного самой судьбой. Сяо низко поклонился, чувствуя, как холод Алисы в его жилах сменяется беспощадным золотым жаром приказа Архонта. Охота началась, и на этот раз у Ки не осталось пути назад — покой закончился, начался расчет. Ки упал на колени прямо в сочную, напоенную вечерней росой траву Мондштадта. Вокруг стрекотали кузнечики, где-то вдалеке звенела музыка таверны, но в ушах Ки стоял лишь гул осознания. — Ну и как же я проебался... — выдохнул он, закрыв лицо руками. В этот же миг на его груди, под слоями одежды, отозвалось нечто чужое. Его собственное сердце пропустило удар, резонируя с далёким, но яростным стуком. На шеях тех двоих, что остались на вершине горы — у Адепта и у Архонта — висели кулоны, которые Ки когда-то отдал им как помощь . Теперь же эти артефакты превратились в маяки: они пульсировали в такт его дыханию, с каждой вспышкой выдавая его местоположение с точностью до метра. Воздух за спиной Ки сгустился, запахло озоном и сухим вином. — О, дорогой мой путник, — прозвенел голос, полный одновременно сочувствия и легкой иронии. — Ты выбрал не самый удачный способ поиграть в прятки с богами. Ки резко обернулся. Перед ним, задумчиво вертя в пальцах свою лиру, стоял Венти. Его небесно-голубые глаза были непривычно серьезны, а на плече, сворачиваясь клубком, дремала Тучка — кошка с шерстью цвета грозового неба. Ее серые, словно налитые тяжестью облаков крылья тихо подрагивали. — Венти, — Ки поднялся отряхивая одежду. — Не говори мне что ты тоже решил поучаствовать в охоте. Барбатос подошел ближе, и Тучка спрыгнула с его плеча, мягко приземлившись рядом с ногами Ки. Она не ластилась. Она внимательно смотрела на него словно оплакивая его глупость. — Охота? Ки, ты до сих пор не понял? — Венти вздохнул, и ветерок, колыхнувший его косы принес запах далеких ледников и тяжелого камня. — Ты нарушил не просто человеческий контракт. Ты разорвал «Узы Судьбы». Это договор душ, такой же старый как сам Моракс, и такой же непреложный, как скалы Ли Юэ. Ты связал себя с ними добровольно, а потом попытался вырвать эту связь с корнем, выступив против стихий в одиночку. Ки замер. — Но я просто хотел покоя... — Покоя? — Венти придвинулся вплотную, его голос упал до шепота, в котором зазвучали нотки древней угрозы. — Когда ты сражался с Осиалом, ты воспользовался силой, которая принадлежит не тебе, а им. Ты задействовал резонанс вашей связи, чтобы победить. В глазах Архонта ты не просто нарушил обещание — ты «оскорбил» их право на владение твоим сердцем. Ты перестал быть беглецом. Теперь ты — потерянная часть их сущности, которую нужно вернуть любой ценой. Тучка издала тихое, предупреждающее урчание. — Видишь ли, — продолжил Венти, указывая на пульсирующие кулоны, которые Ки чувствовал через пространство, — они уже идут. Моракс не прощает тех, кто посягает на его собственность, а Сяо... для него это стало личной трагедией. Твоя кошка, конечно, сильна, но ее лед растает, когда придет время Гео-порядка. Ты пытался сбежать из клетки, Ки, но ты не заметил, как сам же выстроил стены, еще более высокие. Венти положил руку на плечо беглеца. Его пальцы были холодными, как ночной воздух над Снежной. — Золотая клетка уже готова. И поверь, в ней будут лучшие условия для того, чтобы ты больше никогда не пытался «сражаться» в одиночку. Тебе стоило знать, что Архонты плохо переносят разлуку. Особенно те, кто считает, что ты принадлежишь им по праву рождения в этом мире. Ки посмотрел на свои ладони. В глубине души он чувствовал, как затаились остальные кошки, напуганные тем, что их хозяин завел их в ловушку, из которой ведут только два пути — назад, в объятия камня и анемо-вихря, или в бесконечную борьбу, которая в конце концов сожжет его дотла. Ки сжал кулаки, чувствуя, как внутри него пульсирует скрытая ярость Алисы и Миры. Он поднял глаза на Архонта, в них отражалась отчаянная попытка разобраться в хаосе собственных поступков. — Венти, послушай... — голос Ки дрогнул. — Я использовал только свои силы и то немногое, что дали мне кошки. Я пытался защитить Нефритовый дворец, когда всё рушилось. Я просто черпал из того, что было внутри. Неужели этот резонанс... он что, соединился с их собственным напрямую? Венти на мгновение замолчал, глядя на проплывающие над ними облака. На его лице, обычно отмеченном печатью беззаботности, проступила тень глубокой, почти болезненной мудрости веков. — Да, Ки, — тихо ответил бард. — Ты даже не представляешь насколько прямо. Когда ты призвал силу кошек в момент битвы, ты не просто «воспользовался» ею. Ты проложил канал между их сердцами и эпицентром разрушения. Ты открыл им дверь в свои чувства, а себе — в их властную, собственническую натуру. Ты буквально позволил им «прорасти» в свой собственный дух. Теперь ты для них не просто близкий человек. Ты — драгоценный артефакт, который они сами же и наполнили своей энергией. Ки не ответил. Он резко выдохнул, и вокруг него закружились невидимые потоки энергии. Понимая, что в таком виде — в рваной, окровавленной одежде, которая еще помнила холод схватки — он проиграет морально еще до начала встречи, он сосредоточился. Вокруг него заплясали искры, сотканные из магии его спутников. Ткань его одежды начала меняться. Старые лохмотья исчезли, сменившись безупречной белой рубашкой, скроенной по канонам вымершего народа, чья история давно стерлась из архивов . На плечах и локтях проступили древние охранные символы, а на спине, между лопатками, отчетливо проявился искусный силуэт летящей кошки, вышитый серебряной нитью. Белые шаровары, легкие и прочные, идеально дополняли образ, делая его похожим на призрак из легенд. Ки поправил воротник и посмотрел на Венти. — Ты ведь знаешь, что они уже близко, — сказал он, чувствуя, как пульсация кулонов на шеях его преследователей становится почти нестерпимой. Венти грустно улыбнулся. Он перехватил лиру поудобнее, и его глаза на мгновение потеряли свою озорную искру, став прозрачными, как горный ручей. — Знаю, — ответил Архонт свободы. — Сяо уже прорезает ветер, а Моракс... он заставляет землю под твоими ногами признать, что ты — его законная часть. Они не остановятся. Ки сделал шаг назад, готовясь снова раствориться в тенях, но Венти вдруг сделал шаг ему навстречу, преграждая путь. В его голосе не было насмешки, только горькое примирение с судьбой. — Ки... если Моракс — попросит у меня помощи, чтобы найти тебя, чтобы уберечь тебя или чтобы вернуть домой, где ты будешь в безопасности, даже если эта безопасность будет похожа на тюрьму... Прости, Ки. Но я ему помогу. Мондштадтские поля внезапно затихли. Ветер перестал петь, деревья замерли. В этой тишине Ки понял: даже бог свободы не пойдет против договора душ, который оказался крепче любых клятв. Охота перешла в финальную стадию — и каждый союзник Ки медленно, но верно становился инструментом в руках тех, кто решил: отныне никакой свободы, кроме их присутствия, у него не будет. Ки сжал кулаки, ощущая, как под тканью новой одежды вибрирует его собственная, подавляемая мощь. Он посмотрел на Венти, и в его взгляде впервые промелькнула искра чего-то древнего и пугающего, не принадлежащего этому миру. — Ты думаешь, это просто связь соулмейтов? — голос Ки стал тише, глубже, в нем проступили отголоски иных миров. — Венти, эти кошки... они не просто несут в себе элементы Архонтов. Это их первозданные эссенции, их истинные формы, какими они были до того, как стали «Богами» семи народов. И сила, что живет во мне — это не просто их дар. Я поднимал миры, разрушал и возрождал их в ином измерении. Я не хочу открывать свою истинную мощь здесь, из-за этой глупой, ребяческой погони! Если я высвобожусь, от Ли Юэ останется лишь пыль. Ки обвел рукой горизонт, где небо начинало опасно темнеть от приближающихся золотых всполохов Гео и резких, рваных порывов Анемо-стихии. В этот момент пространство вокруг Ки исказилось. Алиса, продолжавшая стоять на страже, явила себя во всей ледяной стати — она казалась сейчас не просто кошкой, а воплощением вечного ледника. Рядом с ней, невидимая для обычных глаз, возникла Даша, чьи серебряные крылья пульсировали, создавая барьер, искажающий само пространство вокруг них. — Они не пойдут дальше, — холодно проговорила Алиса, и этот голос почудился Венти как скрежет льда о скалу. — Мы выставили периметр, который не пересечет ни один Архонт. Это территория Древних, и здесь их влияние сводится к нулю. Мы спрятали его, Венти. Для их взоров он сейчас лишь рябь на поле, случайный порыв ветра. Даша, блеснув изумрудными глазами, добавила: — Мастер не хочет разрушений. Наше присутствие — это щит, который держит его собственные силы в узде. Если Моракс и Алатус продолжат свое безумие, нам придется стереть их воспоминание о том, кто такой Ки. Венти перевел взгляд с кошек на Ки, и его улыбка стала совсем невеселой. Он покачал головой, и его пальцы непроизвольно коснулись струн лиры, издавая тревожную, диссонирующую ноту. — О, милые мои хранительницы... — Венти усмехнулся, хотя в глазах читалась бесконечная усталость. — Вы рассуждаете как существа, привыкшие к логике иных миров. Но вы забыли, с кем имеете дело здесь, в Тейвате. Он указал на горизонт, где земля начала идти трещинами, а воздух — просачиваться золотой энергией, которая с методичной жестокостью разбивала ледяные иллюзии Алисы. — Вы говорите, они не пойдут на чужую территорию? — Венти сделал шаг назад, уступая место надвигающейся буре. — Ки, ты еще не понял? Для Чжун Ли «чужой территории» не существует, если на кону стоит его контракт. Он не «пойдет» сюда. Он просто перепишет реальность так, чтобы эти поля Мондштадта стали его владением. А Сяо... Сяо пойдет и сквозь время, и сквозь ваши барьеры, если его душа зовет его к тебе. Они пойдут, поверь мне. Ещё как пойдут. И когда они доберутся... боюсь, твое желание скрыть свою истинную силу станет невозможным. Приготовься: они приходят за тем, что считают своим. Воздух вокруг Ки начал сгущаться, пространство вокруг него пошло трещинами, предвещая скорый переход в иное измерение. Алиса и Даша активировали свои силы, создавая вокруг него кокон из чистого света и холода — последнюю преграду между беглецом и преследователями. — Мне пора, — отрывисто бросил Ки, глядя на Венти. — Я не стану подставлять тебя под удар Моракса. Если я уйду, они прекратят преследование твоих земель. Венти грустно усмехнулся, его взгляд был направлен куда-то за спину Ки. — Слишком поздно для благородства, мой друг. Они уже здесь. Прости, Ки... я не могу остановить то, что само нашло дорогу. В то же мгновение пространство, подготовленное для телепортации, лопнуло, как перетянутая струна. Искры, которые должны были унести Ки в пустоту, рассыпались бесполезным пеплом. Мощная, обжигающая холодом и сталью рука резко сомкнулась на задней части шеи Ки. Хватка была железной, лишающей возможности сопротивляться привычным рывком. Тело Ки дернулось, мышцы свело судорогой — телепортация оборвалась на полуслове, выбросив его обратно в реальность Мондштадта, прямо в объятия, которые были куда теснее любого плена. — Нашел, — голос Сяо прозвучал прямо над ухом холодный как лезвие копья, и вибрирующий от сдерживаемой ярости. Кошки вздыбились мгновенно. Алиса, чей ледяной барьер был грубо разорван принудительным вмешательством Якши яростно зашипела выпуская когти от которых воздух начал покрываться инеем. Даша, сменив свой миролюбивый серебристый окрас на угрожающее свечение, расправила крылья, готовясь к атаке. Скаром, до этого дремлющий в глубине души Ки, вновь прорвался наружу — вокруг них заплясали тени, принимая форму клыкастых зверей. Ки хрипло выдохнул, пальцы Сяо давили на точки, блокирующие его стихийные потоки. — Пусти, — прорычал Ки, пытаясь дернуться, но Сяо прижал его к себе еще сильнее, буквально впечатывая в свою грудь. — Еще раз дернешься, и я свяжу тебя ветром так, что ты не сможешь даже вздохнуть, — прошипел Сяо. В небе над ними, разрывая тучи, медленно и неотвратимо начало проступать золотое сияние. Земля под ногами Мондштадта отозвалась тяжелым гулом, подчиняясь воле того, кто не знал преград. Моракс не торопился — он знал, что добыча уже в руках его верного пса. — Твои «защитники» напуганы, — Сяо склонился ниже, его дыхание касалось кожи Ки. — Они чувствуют, как приближается господин. Бежать больше некуда, Ки. Ты зря пытался скрыть от нас то, что мы выжгли на своем сердце клеймом. Ки почувствовал, как мир вокруг него сжимается до размеров одного лишь Сяо, чьи глаза цвета янтаря смотрели на него с пугающей собственнической жаждой. Золотая клетка закрылась. Чжун Ли медленно выпрямился, его взгляд, полный подавляющего величия, пронзил Ки насквозь. — Ты принес в этот мир существ, чья природа чужда законам Селестии, — произнес Моракс, и вокруг его пальцев зазвенели золотые цепи из чистой Гео-энергии. — Ты называешь это «спасением», но для Тейвата это — заражение хаосом. Твоя магия, Ки, — это инородное тело. Она не прижилась, она тебя истощает. Ты слаб, потому что пытаешься удержать то, что не принадлежит этому миру. — Они не трофеи! — Ки, несмотря на то, что Сяо все еще удерживал его, выкрикнул это с такой яростью, что воздух вокруг них пошел рябью. — Я нашел их в иных мирах умирающими! Я защищал их там, где свет забыл дорогу, а теперь они — единственные, кто остался верен мне, когда вы превратили мою жизнь в охоту! Алиса, все еще изнемогающая в «золотом» поле Моракса, слабо зашипела, встав перед ним, несмотря на то, что ее магический лед почти испарился. Даша, чьи крылья облезли от золотого света, склонила голову, признавая поражение. — Их верность — это симбиоз, — холодно заметил Сяо, его пальцы вцепились в плечи Ки так, что ткань рубашки трещала. — Но это их губит. Посмотри, они гаснут. Став нашими, ты спасешь их. Они станут частью вечности, под защитой Гео-Архонта. Ки почувствовал, как внутри него кошки — Мира, Скаром, Даша, Алиса и остальные — начали слабеть. Их связь с ним стала петлей на шее. Моракс начал сжимать «золотую клетку», перекрывая потоки энергии. Ки понял: они добьются своего. Он станет частью их коллекции, а кошки — лишь дополнением к его «правильному» существованию в Ли Юэ. В глазах Ки отразился холод иных измерений. Он не собирался отдавать их. Ни им, ни этой «вечности». — Если вы хотите обладать мной, — тихо прошептал Ки, глядя в золотые глаза Чжун Ли, — то вы получите лишь пустоту. Ки закрыл глаза. Он не пытался сопротивляться — он просто начал отдавать. Всю свою сущность, всю ту крупицу иномирной магии, которая держала его в этом мире, он направил внутрь себя. Он не уничтожал кошек — он вырывал их из своего тела, выталкивая их в пустоту между мирами, туда, где их никто не сможет достать. Он сбрасывал с себя «якорь» бытия в Тейвате. — Ки, нет! — в голосе Сяо впервые прозвучал неподдельный ужас. Алатус инстинктивно рванулся вперед, пытаясь схватить его, но руки прошли сквозь тело, ставшее полупрозрачным, словно дым. Чжун Ли сделал шаг, его спокойствие треснуло. — Остановись! Ты уничтожишь свою душу! Но Ки лишь улыбнулся. Его тело начало распадаться на миллионы светящихся частиц, которые подхватили кошек, вынося их за пределы досягаемости богов. В последний момент, когда физическая оболочка Ки почти исчезла, растворяясь в воздухе Мондштадта, из теней, где затаился Скаром, раздался тихий, горький голос. Черный кот, единственный, кто до последнего сохранял свою форму, обернулся к застывшим Архонту и Адепту. Его тени обволакивали исчезающие искры хозяина. — Я же говорил, — прошипел Скаром, глядя прямо в глаза Сяо и Мораксу. Его крылья, как два обсидиановых лезвия, разрезали пространство, забирая с собой остатки Ки. — Я предупреждал вас, что так будет. Вы хотели обладать клеткой, так теперь любуйтесь самой пустой из них. В следующее мгновение на поле воцарилась гробовая тишина. Ни Ки, ни его защитников больше не было. Только Сяо, стоящий с пустыми руками, и Чжун Ли, который впервые за тысячи лет смотрел на свое пустое запястье, где внезапно погасло имя, ставшее для него самой дорогой из судеб. Мир остался, но смысл того, кого они так отчаянно пытались «спасти», ускользнул, оставив после себя лишь холод ночного Мондштадта. На запястьях Чжун Ли и Сяо имена Ки не исчезли. Их золотистое свечение, едва успев потускнеть, вспыхнуло с новой, почти яростной силой, обжигая кожу. Стало ясно: контракт, скрепленный самой судьбой в момент зарождения их душ, не был расторгнут даже исчезновением физической оболочки Ки из этого мира. Он просто стал недосягаемым, но нить осталась натянутой, как струна, готовая порваться от любого неверного движения. На поле Мондштадта, среди примятой травы, остался только Скаром. Черный кот с символом Гео на спине сидел неподвижно. Его крылья, поглощавшие свет, казались порталами в иную бездну. Он смотрел на Архонта и Якшу с такой нечеловеческой мудростью, что даже Чжун Ли невольно отступил на шаг. — Вы потеряли суть того, что я пытался донести до вас в нефритовом дворце , — голос кота звучал низко, вибрируя прямо в сознании мужчин. — Ки не зверь, которого можно приручить, и не пленник, что смирится с золотой клеткой. Вы видели в нем только «соулмейта» — дополнение к своей вечности. Сяо сжал кулаки, в его глазах, полных невыносимой боли, отражалась пустота, оставленная Ки. — Он принадлежит этому миру! — выдохнул Якса. — Мы не могли позволить ему сгореть в бездне, где он скитался! Скаром издал короткий, горький смешок. — Три тысячи лет в ином измерении сделали его суровым, выжгли в нем страх, но его душа… она осталась нежной и доброй. Вы хоть поняли, что произошло сейчас? Чжун Ли медленно опустил взгляд на свою руку, где имя Ки продолжало пульсировать, словно живое сердце. В его спокойном взгляде впервые промелькнуло осознание чудовищной ошибки. — Вместо того чтобы спастись самому, — продолжал Скаром, расправляя свои угольные крылья, — вместо того чтобы раствориться в реальности и оставить нас всех на произвол судьбы, он первым делом вытолкнул нас. Он отдал свою связь с этим миром, чтобы мы — те, кого он подобрал умирающими в чужих пустошах, — смогли уцелеть и уйти в тени. Он буквально разобрал себя по частям, чтобы никто из нас не остался в цепях вашего «порядка». — Где он? — голос Моракса прозвучал как гром в тишине. — В каком из миров он пытается спрятать свою искру? — Он не прячется, — Скаром поднял голову к ночному небу, где звезды начали едва заметно дрожать. — Он стал свободным. А вы… вы теперь связаны с призраком. Контракт жив, но вы сами только что лишили себя возможности коснуться его. Вы гнались за ним, чтобы удержать, а в итоге заставили его отрезать ту единственную конечность, которой он держался за ваш мир. Сяо сделал шаг к коту, его копье опустилось, утратив боевой блеск. — Скажи нам, как вернуть его. Любую цену… любая жертва… Скаром посмотрел на них с такой жалостью, что Моракс, привыкший вершить судьбы государств, почувствовал себя крошечным и беспомощным. — Цена была заплачена сегодня, — ответил черный кот. — Вы хотели, чтобы он был «вашим». Теперь он принадлежит только самому себе. А вы… вы будете ждать. И каждое ваше дыхание будет напоминать вам о том, как легко можно потерять солнечный свет, если пытаться сжать его в кулаке. Тень Скарома начала медленно удлиняться, превращаясь в густой туман. — Ищите его в отголосках, в разбитых мечтах и в том холоде, что остался в ваших сердцах. Он не вернется по вашему приказу. Теперь он будет приходить только тогда, когда вы научитесь не «брать», а отпускать. С этими словами черный кот растворился в ночи, оставив Архонта и Адепта стоять в полном одиночестве посреди полей Мондштадта, под светом равнодушных звезд, с именем на запястьях, которое светилось теперь как клеймо вечного сожаления.