Песнь луны, услышанная солнцем

В те времена границы между мирами еще не были запечатаны кровью и клятвами. Небесное царство сияло вечным золотом, а Империя Демонов укрывалась в объятиях пурпурных сумерек. Шень Линьяо, юная принцесса богов, была не похожа на своих сородичей. В то время как другие божества воспевали чистоту света, её тянуло к теням. Она задавала вопросы, на которые старейшины отвечали молчанием: «Если мы — порядок, то почему хаос демонов так похож на танец? Если они — тьма, то почему их костры светят так ярко?»

***

Однажды, нарушив запрет матери-императрицы, Линьяо спустилась к Срединным Землям — туда, где скалы касались облаков. Там она и встретила его. Фей Цзянь’эр только что принял корону своего отца. Он не был похож на монстра из детских сказок. Молодой император демонов стоял на краю утеса, его черные одежды развевались на ветру, а в глазах, цветом напоминающих терпкое вино, отражалось небо, которое он никогда не должен был полюбить. Их первая встреча была короткой, как вспышка молнии. Она — воплощение солнечного сияния, он — тишина глубокой ночи. Но интерес Линьяо перерос в восхищение, а настороженность Цзянь’эра — в преданность. Они начали встречаться тайно. Под сенью древних деревьев Цзянь’эр пел ей песни своего народа — «песни луны», в которых говорилось о тоске по недосягаемому свету. А Линьяо слушала его, как солнце, которое впервые влюбилось в ночную мглу. — Если наши миры узнают, — шептала она, касаясь его пальцев, — они назовут это безумием. — Пусть называют, — отвечал Цзянь’эр. — В моем мире безумие — это высшая форма искренности. Но небеса всё видят. Императрица богов, Шень Кайин, чья власть граничилась на абсолютной чистоте и порядке, узнала о связи дочери. Для неё это не было просто «увлечением». Она увидела в этом трещину в фундаменте своего мироздания. Если боги начнут любить демонов, границы исчезнут. Если границы исчезнут, её власть падет. Гнев императрицы был страшен. В тот день, когда небо окрасилось в кроваво-красный цвет, она призвала Линьяо в тронный зал. — Ты принесла скверну в наш род, — голос матери звучал как раскат грома. — Ты называешь это любовью, но это лишь яд, которым демоны отравляют твою душу. Они не чувствуют, Линьяо. Они лишь имитируют чувства, чтобы заманить нас в свою бездну.

***

В ту же ночь по всем трем мирам был разослан Указ Света. Императрица официально объявила демонов «Исконным Злом». Она провозгласила, что само их существование — ошибка природы, порождение первородной тьмы, которое должно быть искоренено. Мир, доселе пребывавший в хрупком равновесии, рухнул в хаос войны.

***

Линьяо была заперта в Обители Холода. Мать лично стирала её воспоминания, день за днем вливая в её уши яд убеждений: «Смотри, что они наделали. Из-за твоего влечения к ним гибнут наши воины. Они использовали тебя, чтобы начать эту войну. Цзянь’эр никогда не любил тебя — он хотел лишь ослабить щит богов через твое сердце». Под этим чудовищным давлением разум принцессы надломился. Чтобы не сойти с ума от боли утраты, её психика выбрала самый страшный путь — ненависть. Линьяо начала верить. Она убедила себя, что её чувства были обманом, а Фей Цзянь’эр — искусным кукловодом. Любовь, не найдя выхода, превратилась в черную, густую горечь, отраву. Она возненавидела всё демоническое так сильно, как только может ненавидеть тот, кто был предан самым дорогим человеком.

***

Когда спустя время, в результате их последней, полной отчаяния встречи перед окончательным разрывом, на свет появилась Байлин, Линьяо смотрела на дочь с ужасом и болью.

***

Байлин росла в золотых залах, но в её жилах текла кровь «врага». Шень Линьяо, ставшая к тому времени холодной и беспощадной богиней, воспитывала дочь в жесточайшей дисциплине. Каждый день она повторяла девочке: — Ты носишь в себе тьму, которую нужно обуздать. Демоны — это те, кто отнял у меня всё. Они — хаос. Они — ложь. Никогда не слушай их песен, Байлин. В них нет правды, только пустота. Так ненависть матери стала колыбелью для дочери. Байлин училась ненавидеть своего отца, даже не зная его имени, веря, что она — плод великого греха, который ей предстоит искупить своей верностью свету.

***

А в Империи Демонов Фей Цзянь’эр, сидя на троне из черного камня, смотрел на луну и молчал. Он знал, что его песня услышана солнцем, но солнце предпочло его сжечь.