Trees

В порту тихо настолько, что смело можно решить, что кроме чаек и крыс тут все активно передохли. В бинокль видно как мерцает свет в хибаре рыбаков, и как по соседнему кораблю расхаживает мужик с волосатым пузом наголо. Тянет курить. И вернуться в постель. Последнее, правда, невиданная роскошь. Где блять вся охрана? — Ну не знаю, Взрывомен, — интонации Горелого в духе «хочу ебу, хочу не ебу», проезжаются катком по расшатанной в хлам, нервной системе. Это он сидит на том конце провода — в чьем-нибудь гнезде, верно, Цапля? — и в ус не дует в какое дерьмо закинуло Кацуки в этот раз. Хотя нет. Горелый как раз таки в курсе, он псих продуманный. Срать без плана не ходит, не говоря уже о том кого отправлять на дело, с кем крутить шашни и всякое такое. — Я это «не знаю», болтом тебе на хуй наверчу при встрече, — корабли, склады, морской нихрена не чистый воздух. Кацуки иногда думает завязать со всем происходящим. Больше никогда не отвечать на звоночки от Поджигателя, никогда не знать Лигу и не бегать как мальчик на побегушках то туда, то обратно, пока очередная хуйня с припездью не вызвонит его хриплым «ало» посреди ночи. После «ало» часто идет шедевр кансайского лексикона, хоть стенд-ап со сцены зачитывай, уржешься до слез. Смысл простой: типы вроде уголька, Цапли или, прости господи, правительственные уроды, заказывают какую-то фантастическую дребедень. Как из сказки. Пиздуй туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Но вот тебе локацию и координаты в циферках, чтоб было проще. Привези до рассвета, будь другом? И держи предоплату с семью нулями на банковский счет, это ради общего спокойствия. А во всем этом не спокоен только Кацуки, который в рот и по самые гланды, имел такого рода заказы. Он уйдет. Еще немного, чуть-чуть, когда нервы сгорят, как линии электропередач в той глуши, где живут Карга и отец. Он завяжет и уйдет на дно, не дав никому вспомнить «Динамита». В сумке набор юного подрывника, на всякий пожарный, если придется грязно заметать следы. В бинокле по прежнему ничего толком не отражается, порт стоит мертвым, как оглушенная рыба на поверхности озера в глухомани. — Там охраны нет, — продолжает рассуждать в трубу Даби. — Пересменка с полуночи до часу и большая часть не выходит посмотреть, что там с грузом. А. Так это ебать как все объясняет. Спасибо особенно, что предупредил заранее об этом, а не вытащил из кровати нихуя не объяснив коротким: надо. Кацуки закрывает глаза и прикусывает щеку до металлического привкуса во рту. Груз. Оружие. Соберись. Раньше по подобному трафику гнали народ на работорговлю. Былые времена, когда папаня Чесоточного строил свою империю на крови. Из грустного, прогорел дед как спичка, быстро, ярко и не очень красиво. И говоря прогорел, Кацуки имеет ввиду буквально. Кто-то (ни одной же блять догадки, кто это мог быть) щедро перепутал провода в щитке дома, а потом устроил короткое замыкание. И как грустно, что ближайшая пожарная часть была аж на другом конце города и информация о пожаре поступила к ним так поздно. От старика тогда осталась только берцовая кость, найденная под завалами. Бакуго не видел сам, но описали ему эту картину, довольно-таки, четко. Свято место пусто не бывает и прежде, чем Чесоточный успел возвести Лигу и группировки подсосные на пьедестал, неожиданно нарисовался номер Два. Старатель и его мафиозный клан уродов из хорошей семьи. Ходили глупые слушки о том, что и Горелый как-то сбоку припеку относится к клану. Но Кацуки скорее поверит в то, что Даби в детстве пел в церковном хоре, чем в такое. — Надеюсь, это не проблема для тебя? — луна сегодня пиздец круглая. Чайки не спокойные, море тоже. По ощущениям будет шторм, вода снова затопит часть нелепо раскиданных по площади контейнеров и по новостям утром передадут какую-то дребедень о том, что-то кто-то где-то не доглядел. Блять. — Сможешь доставить груз как можно быстрее? — Побыстрее могу на голову тебе насрать, — оскал режет углы губ. — Боюсь, что это немного не мой фетиш, Взрывомен, — на фоне с хохоту помирает Цапля. Слушает, гаденыш, все слушает. А потом сливает правительственным хуилам. Кацуки знает. Но трепаться об этом не будет. Пускай Горелый сам разгребает все связанное со своим недо-бойфрендом? — В течении двух дней, — учитывая обстановку. А пересменка тут и правда часовая. Всем на всех плевать и распиздяйство цветет и пахнет. Чего уж там. Взломать контейнер. Унести предмет и за два дня докатить до Лиги. — Могут возникнуть проблемы с транспортировкой, будь готов к осложнениям, — загадочно подкидывает голос по ту сторону, прежде чем к хуям оборвать контакт. Кацуки молчаливо смотрит на потухший экран. Ну и что за хрень это блять была? // — Это приказ? — шелест волн в море, сгорающая дотла нервная система. Господь, когда-нибудь он убьет Горелого. По шкале от одного, до: я зарою сраного урода под кустиком роз в саду, — Кацуки находится где-то посередине этой шкалы. Промежуточное и лаконичное по своей сути «пиздец», которое ситуацию не решит, но осознание, того что мороки на него навесили даже больше, чем предполагалось изначально, бьет в лицо вместе с недоуменным взглядом человека сидящего на скудном матрасе в углу контейнера. Груз. Оружие. Могли бы и сразу распиздеть, что нихуя это не оружие, а что-то на продажу. Человеческий рынок и все дела. А может эту подделку под Зуко из Аватара пользуют, как курьера. Из серии: зашили с наркотой внутри, потом порежут на суп-продукты и вытащат все необходимое. Секунды утекают по водостоку времени, а раздумывать и звонить уточняя все у Штопаного мудня — себе дороже. — Поднял свою задницу и пошел за мной, и если это поторопит тебя то да, это приказ. Никаких дел с Лигой он больше никогда иметь не собирается. Никогда и не… Глазастый становится как вкопанный ровно напротив Кацуки. Ну хоть послушный. С этим проблем не возникнет. // Когда-то давно Карга зачитывала ему вслух Алису в стране чудес, любимая книжка на ночь, Старуха говорила что в какой-то момент выучила первые главы наизусть и могла смело цитировать их с закрытыми глазами. Что ж. Часть про белого кролика, часы и нору, в которую Кацуки провалился сейчас по самые яйца, вот что напоминает весь этот Шапито, с забери оружие из порта. И почему эта заделка под человека и вправду орудие, до него доходит подозрительно быстро. Хруст ломающихся костей, плавные быстрые движения того, кто всю свою жизнь знает лишь одно: как убивать. Кацуки таких видел. Воспитывают, как псов сторожевых. Разве что уши и хвост не подрезают, но дрессируют в нечеловеческих условиях. Такие потом резко и некрасиво отъезжают кукушкой в сторону Ротердама или Пиз (д)ы. А перед этим отстреливают своих хозяев как последние маньяки. Этот вон… тоже, с сюрпризиком. Кацуки впечатывает охранника мордой в землю, пока Полудурок с рожей кирпичом, профессионально избивает в фарш незадачливого служителя закона. И движения… будто до автоматизма доведенные. Как робот сраный. — Эй. Удар. Еще один. Глухой чавкающий звук кулака упирающегося в месиво, что осталось вместо лица мужика. Костяшки в крови. И вся сцена как подсвеченная из хуевого ужастика. Оружие. — Стой, блять! — Кацуки перехватывает груз под локоть и дергает на себя. — Приказ. Это блять приказ. Тяжелый выдох, раствопяющийся в ночной тиши, облачко теплого пара. Рожа милая, и изуродованная, будто специально, справа кто-то заклеймил ожогом. Еблет бы на коррекцию и в моде… Сука. Полудурок послушно замирает. Реально, как собачонка выдрессированная. — Пиздохаешь за мной. И не выебываешься. Пока я об этом не попрошу. Груз заторможено кивает. На этот раз явно выкупает, что это тоже своего рода приказ. // — Ну как, в два дня уложишься? — смешно ему, уроду. Ой как смешно. Кацуки по этой сучной ухмылке слышит, а еще представляет, как сладко вьебет Горелого личиком в стену и так и оставит. Он уродливее, чем есть, явно не станет. — Уложу тебя в могилу, — сдохни и сделай всем одолжение. Груз пристегивается, складывает окровавленные руки на коленях и смотрит пустым взглядом куклы из магазина, в пространство и время. Аляповато окрашенные волосы, будто из эмо-фазы забыли вытащить. Повадки заблудшего щенка. Сколько раз его из лап в лапы перекидывали, прежде, чем функция всего человеческого обнулилась и слилась в поебень в духе: я вещь, а вещь только пользуют? Кацуки платят не за философские вопросы в космос. Это к Розовой. Она такое любит. — Что так грубо? Оружие не очень? — Даби не парится. Пиздит в воздух, потягивает кальян где-то и пересчитывает вечно зеленые. Даби не уезжает из порта окольными путями, молясь богу, в которого не верит, чтобы их не засекли. Бомба заметет все следы. По крайней мере вопрос с контейнером где валялся груз и трупы охранников не принесут проблем. Можно все списать на простое ограбление, пока те кто доставлял и перевозил Убивашку не очнуться и не поймут, что груза и в помине уже нигде нет. А тот, к этому времени, будет в лапах Лиги в штатах. — Дохуя, как очень, — виски сдавливает болью. Все таки будет шторм, а завтра упадет давление. — Я его как оформлять должен? И вывозить? Документы? Легенда? Горелый, ты… — Я, — сладко растягивает гласные Даби. — Лицо загриммеруешь. Документы поддельные на него сделаешь, а я вас чисто в аэропорту перехвачу. Ты же талантливый малый, Взрывомен? — Я талантливо убью тебя, — и не раз. На подделку и создание фальшивой личности тоже уйдет время. Нет. В два дня он уложится, а хотелось бы еще раньше. И чтобы Убивашка не врубил режим киборга-убийцы на невиданной высоте. — Люблю тебя, Кацу-малыш. И целую во все не загорелые места. Сука ебливая. Трубу хочется выкинуть на скорости в окошко. Полудурок на заднем сиденьи все так же бессмысленно смотрит в даль. // Конспиративная хата встречает их тишиной мертвого спального района и затхлым запахом шмоток и старых книг. Возможно, не стоило использовать это место, как ебанный склад, но не то чтобы бы Кацуки имелся выход. Тащить к себе? Нет, спасибо. Он только обустроился в нормальном районе, только создал приличное прикрытие, рушить все из-за одного заказа и светить Полудурка? Лучше сразу мишень на затылке нарисовать и емко припесатать, мол, стрелять вот сюда, для всех слепошарых и непонятливых. От него самого несет мясным рынком, порохом и остатками взрывчатки, все помноженное на машинное масло и жвачку без сахара. Ментоловый привкус наебки от уебка. Дверь закрывается за спиной, а Кацуки неспешно плывет до кухни. Фотографии и документы не проблема, можно напрячь Дерьмомозга, он процесс ускорит на раз два. Розовая подсобит по старой дружбе, из минусов потом мозг ложечкой пожрет, но не беда, как будто не в первый раз. Мягкое тепло освещения, лампу бы сменить, ей без малого который год пошел и еще немного она некрасиво и быстро перегорит. Шагов за спиной не раздается, а в коридоре, прям в лучших традициях западных ужастиков истуканом застыл Двумордый. Все с той же спокойно припизнутой миной микроволновки на ножках. Стоит, глазами хлопает. — Тебе на то чтобы ходить и ссаться тоже приказы нужны? — сука, нахуя их такими лепят? Хуже ребенка. Хотя и пятилетка был бы сообразительнее, если бы оказался в подобной ситуации. — Сядь на диван и не отсвечивай. Половинчатый упырь все так же механически двигается и усаживается с ту же статичную напряженную позу в ожидании… чего-то? Третьего пришествия, блять. Кацуки не ебет. Толку как от табуретки, но хоть не пиздит под руку и не нападает. — Нет. Что блин «нет»? Молчаливая борьба с самим с собой чтобы не возвести глаза в потолок и на задать ту массу тех вопросов, которые нужно бы было задать Горелому, перед тем, как он отрубился. — Мне не нужны приказы на удовлетворения естественных нужд, в данном плане я — автономен. Классно. Разрешения на поход в туалет у него спрашивать не будут. Просто чудно. Чем еще удивишь, Серединка на половинку? — Чудно, Половинчатый, — в скудном освещении шрам выглядит еще хуже. — Значит к жратве ты тоже особо не привередлив. // Пробить бы Убивашку по внутренним каналам. Когда доки начнут пилить все равно по биометрии всплывет кто чей родственник и откуда такое чудо-юдо взялось. Щенки такого рода редко берутся из неоткуда. Лицо еще у гада знакомое, а память молчит, как мразь. То ли на экране модельное личико мелькало, то ли чей-то сын/брат, но кого-то на слуху. Тайна покрытая мраком и налетом горелого наеба. Полудурок за это время довольно задорно наворачивает миску холодной собы, будто жрачки вкуснее в жизни не видал, еще немного и ткнется носом в дно посудины, еще и оближет ее за милую душу. Как кошка дворовая, что периодами шастает по карнизу в этом районе. Кацуки только для нее и держит в недрах холодильника вонючий корм. Мохнатая сначала царапалась и выла, будто бешеная, а потом… Стоило прикормить чутка, и за ухом далась почесать… не с первого раза, ей запах нитроглицерина, видать, не нравится. Шарахалась, шарахалась, пока теплым шерстяным боком не уперлась в ладонь и не замурлыкала как трактор. Если отогреть и мозги вставить нормально Убивашке, он тоже таким будет. Не в смысле мурлыкать, в смысле не таким дико оторванным от мира. Без предупреждения любое касание… Этот скорее половину руки отхуярит, если до него дотронуться без лишней на то причины. И все же… Где он эту рожу видел? // Комплект полотенец, зубная щетка и одежонка более или менее по размеру. Если повезет, билеты на вылет они достанут уже к вечеру следующего дня. Главное с документами сделать так, чтобы все чистенько выглядело, дальше Убивашка станет проблемой для Лиги. В душевой заканчивает шуметь вода. Ровно в пять минут уложился. Кацуки дергает ногой и вертит мобильник в руках. Розовая молчит, наверняка сопит сладко в обнимку с Дерьмомозгом. Никаких документов, фото и тому подобное до утра. Можно было бы припугнуть Даби и съебаться с грузом на подольше. На связь не выходить, чтоб мудила неплохо так извелся на нервяке. Но из них двоих, Кацуки не ебанный говнюк, делающий всем мозг. Ручка двери скрипит, а Половинчатый показывает нос из ванной. Футболка ему как раз, штаны висят. Прикид аляповато домашний, в срчетании с мокрыми патлами видок как у младшего братца главного героя из дурного сериала по какому-то из стриммингов. — Дрыхнешь на диване, — широким жестом ладони Кацуки хлопает по разложеннрму убожествому. Дерьмоголовый вечно ноет, что его пора на свалку и на следующее день рождение он обязательно притаранит новую. — Утром мажем еблет и гриммеруем тебя для документов и вылета. Ночью не шуметь и бошки никому не отрубать. Все ясно? /демогогия касательно дивана тянется три года к ряду/ Серединка на половинку шустро кивает. Ничего не спрашивает, а к дивану подходит, будто видит его впервые. Что в мозгах, одному богу известно. Тут камера в верхнем углу, если не присматриваться, никто и не заметит. Кацуки ими все тут обвесил, на всякий пожарный. Его ночь бессонная ждет. Посмотрит в глазок чтобы до них никто не доебался, да и чтоб Двумордый по съебам не дал, как один останется. Мысль пристегнуть его наручниками отмелась, как идиотская. Такой если надо и спинку кровати выломает или руку из сустава вывернет, чтобы уйти с свое прекрасное далеко. Кацуки трет переносицу. Два дня. Два дня и никаких больше грустных проблем с разукрашенными лицами и неизвестной родословной. // — Да ты гонишь, Баку-бро… — хрипит в трубку Киришима. Он бы хотел. Гнать по прямой и как можно дальше. — Ты время видел? Всего-то четыре десять, давай-давай, не прикидывайся, будто не сидишь с бадьей кофе в лапах и не листаешь бессмысленную ленту. На экране планшета записи с камер раскиданных по маленькому пространству квартирки, коридор, ванная, кухня. Груз лежит будто игрушка солдатика. Руки по швам, не шелохнется. Периодами только глаза открывает и едва ли поворачивает цветастую башку в сторону распахнутой форточки. — Не пизди, что спал, — самому бы вздремнуть, часок другой. Новостная лента молчит, по внутренним каналам тоже пока ничего о том что произошло с порту. Но тишина тоже не самый хороший показатель. Кто-то пиздец как старается прикрыть шумиху, чтоб не дай бог никто ничего не понял. — Нужно одну рожу и как можно скорее проверить и доки кое-какие оформить. С заграном и тому подобное, чтоб комар носа не подточил. Между ними виснет: буду должен. Хотя кто перед кем в долгу не известно. Кацуки считает, что Эйджиро свои долги перед ним погасил еще с той вылазки в Тай. Жаль Дерьмомозг так не считает. На том конце звонилки раздается смачный такой зевок, а на камерах появляется нежелательное шевеление. Убивашка бесшумно и неспешно поднимается с койки в сторону блядского. Вот только этого блять и не хватало. Пальцы нащупывают пистолет под подушкой, а в динамик летит короткое: сейчас вернусь. Фото Полудурка летят в чат, еще до того, как Кацуки молнией выскакивает из двери по направлению к кухне. // — Какого. Ебанного. Хуя? Убивашка так и застывает посреди кухни. Растрепанный, сонный, еще более нелепый, чем когда вышел из душа и с ошарашенной кошкой на руках. Цветные глазюки бегают туда сюда в поисках счастья или может быть толковых слов. Кацуки не ебет, окей? Кошка удобнее устраивается на руках у чудилы, и мурлычет настолько громко, что ни один драндулет рядом с ней не стоял, а может это просто эффект от повисшей здесь топором тишины. Кацуки проглатывает комок из ругательств и тот камнем скатывается тяжестью валуна по пищеводу. — Она мяукала, — глупый ответ трехлетки, который подобрал с песочницы не только кошачье говно, но и саму кошку. Судя по взгляду, бродяжку отпускать никто не собирается. — Прикажите отпустить? Да. Нет. Блять… Последняя нервная клетка бьется в агонии. И вот это позорище месило в фарш охранника. С другой стороны. Если к полосатой поперся, может и остатки человечности там присутствуют. Ладони у Убивашки большие, бледные, напряженные, аж вены выступают. То ли ссыться что за самоволку на него наедут. То ли что-то еще. Поза вся, как в мальчика для битья. — Вы доложите об инциденте главе? — и явно он сейчас не про Уголька. Глава. /Не дай бог Убивашка повязан на Номере два./ Кацуки вовек не отмоется. — Не доложу я никому и нихуя, ложись обратно в койку, — господи, чем он занимается. — Можно с кошкой. // К Дерьмомозгу за короткий период неожиданно присоединяется Мина, а значит разговор свернет в Шапито на выезде быстрее, чем Кацуки успеет сказать «сдохните». — Баку-бро… — Ты хоть знаешь кто это такой?! — Розовая перебивает, и буквально кричит в трубку. — Кацуки, ты в жопе! Спасибо. В ней он приблизительно последние пять с половиной лет. Но спасибо за заботу и напоминая об этом факте. В трубе слышится очередная возня, а на камере слежения Отмороженный осторожно играется с кошкой. Подобное тянется к подобному, может мохнатая тоже видит в Убивашке родственную душу и такого же затравленного дикого зверька. Когтей не имеется. А навыков свернуть кому-то шею, в количестве дохуя и больше. — Вы либо пиздите по существую, либо садитесь за документы. Оба блять, — Пикачу надо подрядить на всякий пожарный. Пусть он помониторит камеры по району. И маякнет если что будет. А потом Розовая открывает рот и оказывается, что задница глубже этой, ему и не снилась. // Если убрать весь налет анальных приколов, то сводка по ситуации довольно прескверная, но простая как земля на кладбище (где однажды прикопает всех членов Лиги, а Даби в первую очередь). Поехавший давно и прочно Номер два как-то решил вырастить из своих детей наследников империи, без страха, упрека и инстинкта самосохранения. Первый эксперимент провалился, путем самоликвидации из жизни горе-папашки, как только дошло до того, что хлипкий и хилый сынишка ему и не нужен. Номер два сексист, поэтому эксперименты на дочери, как на будущей главе клана ака сверх-человеке даже не стал опробовать. Однажды Фуюми Тодороки станет родовой кобылой, под крылом того же Чисаки, но кто заботится о женщинах в уебских патриархальных кланах? Третий ребенок разорвал все контакты с семьей в районе позднего пубертата. Розовая смело нарыла, что тот работает медбратом в какой-то глуши и грамотно прикидывается валенком, касательно всех кровавых мафиозных штук. А вот последний ребенок. — Да блять… — Хотел сверхчеловека, получил орудие убийств, — коротко ставит точку Киришима. — Баку-бро, там… все знают, что Второй больной на голову. Я бы… короче, от человека в парне, даст бог общий набор органов и чистая физиология. Да не сказать. Тупит он как маленький ребенок в абсолютной базе. И отчего-то верит, что едет он все так же к папке под крыло. Вопрос в другом. Нахрена переправлять его как груз? Или кто-то не боится что Убивашку перехватят, и никто не узнает о таком очаровательном методе транспортировки? Зачем нужен был спектакль с причалом? Кто вообще должен был забрать Убивашку? И что будет с программным обеспечением в этих мозгах набекрень, когда парень поймет, что к чему? Сука. «Набор органов и физиология». Не-а. Только ответы больно осмысленные. И к мохнатой он сам потянулся. Может там и не все потеряно, если так подумать. // Шото Тодороки. И это все что есть, не учитывая абсолютный пиздец остальной части биографии. На районе все еще безумно тихо, а чат с Угольком молчит. Даби самоуверенный говнюк, считает, что заплатил бабки и можно с концами забить на остальное. Можно расслабленно нежится в постели вместе с Цаплей, пока все остальные, как безумные выполняют твою, мать ее, работу. Зачем тебе, Горелый, сынок Номера два? Зачем настолько бесить Энджи Тодороки, чтобы в деда сгорела задница, что у него из-под носа увели драгоценность? Зачем? Даби не нужно супер-оружие или сверхчеловек, Даби хочет позлить. И не своими руками. Про порт был вкурсе, про перевозку и транспортировку по ебанной воде, гандон был в курсе. Значит план не за один день строился, что очевидно. Так хочется иметь рычаг шантажа на Второго? Что? В чем ебанная причина? Серединка на половинку кисло жует сэндвичи смотря разноцветными гляделками в пустоту. Не такая уж ты и вещь, Шото Тодороки. Может… Кацуки и прав касательно подхода с кошкой. Неспешными шагами и лаской, можно добиться много. Как жаль, что времени у него по карманам не завалялось. Кацуки набирает в грудь воздуха. Кацуки считает до десяти. Кацуки собирает очередную бомбу. Только на этот раз для себя одного. Обратный отсчет начинается. Тик… // Так. // Дуло пистолета смотрит прямо в безэмоциональную рожу и взгляд дохлой рыбы. Не наебывай, Половинка. Кацуки увидел, как в этих глазах на секунду вспыхнул живой интерес стоило озвучить, что забрали его далеко не для того, чтобы снова отдать под крыло к папочке. В доме не горит свет, но там блять точно кто-то есть. Длинные пальцы комкают скатерть, а на тарелке недоеденный сэндвич с тунцом. — Так что делать будем, Двумордый? — пистолет подстраховка. Кацуки достаточно верит в свою реакцию, чтобы остановить Убивашку, если план договориться пойдет по пизде. — Базарим, как белые люди или едешь в чемодане к Горелому? При упоминании Даби его попускает чутка, плечи расслабляются и в самой позе что-то неуловимое меняется до состояния: можно выдохнуть. Не так как это бывает у Пикачу или Дерьмомозга, после тяжелой умственной работенки (мозги были даны им не просто так, черт побери, особенно настолько рабочие). — К такому грузу возникнуть вопросы на досмотре в аэропорту, — руки замирают над булкой. А сам Убивашка осторожно стирает с себя налет пугливого зашуганного котенка. Верит. Хрен пойми почему, но верит. — Лететь к Тойе все равно придется по документам и хорошо загриммеровавшись. Тойя. Карта Джокер в колоде бесконечного Таро. — Догадываешься нахера ты Лиге? Рваное пожатие плеч и взгляд в неизвестность. Может Полудурок думает о том, что лучше б его пристрелили или взорвали, или что-то еще. — Тойя хочет насолить отцу и воспитать под себя, раньше чем… — он запинается о слова будто о ступеньки и чуть подается вперед наконец упираясь лбом в пистолет. — Чем глава придумает, как окончательно добить во мне все человечное. И все вот это… может быть очередная его проверка. Неплохо. Но нет, Отмороженный. — На жалость пробить не пытайся и дурака не валяй, — больша играть в валенка не выйдет, ты уж прости, но для робота в тебе что-то как-то дохуя человечного проскальзывает. Начиная от желания есть вкусную еду, заканчивая попытками расслабиться в обстановке для этого не предназначенной. — Дожевывай и уебывай одеваться. Намалюем тебя и сфотографируемся, дальше уже сам решай. Пальцы Двуликого айсберга впиваются в сэндвич, как утопающий цепляется за спасательный круг. Бесит. // Щелчок вспышки напротив смазливой мордашки, эмо-бой на выданье. С этой идиотской челкой даже моложе выглядит, получится провернуть какую никакую оферу с возрастом. Розовая уссытся от счастья, когда увидит полноценный материал, с которым можно и нужно работать. — Почему вы… мне помогаете? По кочану и по… Серьезно блять, нашел время выспрашивать. Кацуки чувствует, как раздражение лавой лижет ребра. — Горелый мне задолжал пару отпусков, объяснения и лям на счету, — по поводу последнего пиздеж чистой воды, но Убивашке об этом лучше не знать. Про отпуск? Жаль что у подрывников и модераторов приступных сетей нет профсоюза, Кацуки бы выбил пару лет блаженного отдыха на каких-нибудь Гавайях. — Приятно хоть раз наебать сучка, чтобы у него и жопа подгорела. Горелая ли в Даби задница вообще? Есть вопросы, на которые не нужно знать ответы. У Половинчатого кажись судорогой сводит еблет. Господи. Нет, подождите. Это что? Улыбка? — Хорошо, — чего хорошего? Кацуки правда не на симпатичную мордашку сейчас старается. Парню было озвучено, решай сам. Либо в Лигу, либо сомнительная рука помощи от того, кого он знает день. Убивашка выбрал неизвестность. Кацуки просто доведет его до самолета, и возможно, пролетит до соседней страны. Рванет на болта или пляж, а может заляжет в снегах. Семья достаточно далеко и хорошо скрыта от всех уродов, да и если что, у Карги с былых времен перепрятан огнемет. Кацуки не хотел бы встречаться с ней в момент, когда она вытащит его с чердака. Малайзия. Билет до Малайзии, звучит достаточно привлекательно. — Бывал когда-нибудь на пляже? — сквозь темную краску проглядывается краснота сплита. Зато грим неплохо скрыл шрам на еблете. Линзы карие. Минимум приметности. — Нет, — «чемодан» ввиде Убивашки опасный, но может сработать и как подстраховка. В конечном счете, если кто-то из мафиозного семейства выйдет на их след, можно будет угнать чертов самолет. С помощью одного конкретного орудия и бомбы в кармане…