Ты становишься моим самым любимым, что есть в этом отеле

Отель Хазбин. Вечер. Гостиная.

      Эмили сидела на подоконнике, обхватив колени руками. Впервые за тысячелетия существования, она чувствовала себя не на месте. Чарли суетилась с бумагами, Вэгги отчитывала постояльцев, Энджел же пил коктейль на диване. И никто, никто не понимал, каково это — быть младшей серафимой, чьё мнение всегда ставят ниже, чем мнение Сэры. — Ты в порядке? — раздался голос, мягкий, как бархат, и в то же время с лёгким потрескиванием радиопомех. Эмили подняла голову. Аластор стоял в двух шагах, держа в руке две чашки чая. Его улыбка была безупречна. — Не знаю, — честно ответила она. — Здесь всё такое… громкое. Чарли пытается спасти всех, Вэгги готова убить каждого мужчину, а Энджел… ну, он Энджел. Аластор тихо рассмеялся, почти по-дружески. — О, дорогая, я тебя прекрасно понимаю. Хаос утомляет. Но знаешь, что помогает? Хороший чай и компания того, кто не требует от тебя быть героем. — Он протянул ей чашку. Их пальцы соприкоснулись на секунду. Эмили почувствовала лёгкий холодок, пробежавший по венам, но списала это на сквозняк. — Спасибо, Аластор, — улыбнулась она. — Ты единственный, кто не пытается меня переделать. — Зачем переделывать совершенство? — он подмигнул. — Ты прекрасна такой, какая есть. Просто… может быть, тебе нужно чуть больше уверенности. Эмили не заметила, как крошечная чёрная искра впиталась в её ладонь.       Следующие дни превратились в странную, интересную рутину. Аластор, к своему удивлению, обнаружил, что ему не так уж и противно проводить время в компании жительницы, небес. Эмили, с ее неугасающей жизнерадостностью и бесконечными вопросами, стала для него своего рода… экспериментом. Он наблюдал за ней, за ее светом, за ее верой, и в то же время, незаметно, начал делиться с ней частичкой себя, своей темной энергией.. Однажды, когда Эмили смеялась над его нелепой, на удивление, историей, он и сам удивлялся, как легко ему удавалось развлекать ее, он положил руку ей на плечо. В этот момент, когда ее беззаботный смех эхом разносился по комнатам отеля, Аластор почувствовал, как его сила, его сущность, вливается в нее. Это было похоже на то, как тень ложится на свет, не затемняя его полностью, но добавляя глубины. Эмили не чувствовала ничего необычного. Она просто ощущала легкое покалывание, как от статического электричества. Ее глаза, и без того лучистые, стали еще ярче, а ее аура, более многогранной, словно в ней появилась новая, неведомая нотка.       Эмили читала книгу об истории Ада. Аластор сидел напротив, тоже с книгой, хотя на самом деле он уже час не переворачивал страницу, просто наблюдая за ней поверх обложки. — Ты так увлечена, — сказал он. — Это интересно! — Эмили подняла глаза. — Я не знала, что у вас была своя цивилизация до того, как Люцифер упал. — Была. И она была прекрасна. А потом пришли ангелы и окунули нас в грязь. — Это несправедливо, — тихо сказала Эмили. — Мир несправедлив, — Аластор закрыл книгу. — Но ты ведь не поэтому здесь, да? Ты здесь, потому что веришь, что всё можно исправить. — Верю, — она улыбнулась. — И буду верить, даже если все вокруг скажут, что это глупо. — Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Знаешь, в чём твоя проблема, Эмили? — спросил он. — В чём? — Ты слишком яркая. В этом месте свет привлекает тех, кто живёт во тьме. — Ты про себя? — она рассмеялась. — Возможно, — он встал и подошёл к её креслу, протягивая руку. — Прогуляемся? Я покажу тебе Ад, который не показывают принцессы. Она вложила ладонь в его — уже без колебаний. — С удовольствием. Они вышли вместе. Чарли, проходившая мимо, заметила это и нахмурилась. — Слишком много времени, — пробормотала она. — Слишком много. Немного позже, Радиодемон и Эмили прогуливались по улицам Ада. — Знаешь, что говорят в отеле? — Что? — Что я тебя порчу. Что ты стала другой. Эмили замерла. Её глаза, всё ещё голубые, но уже с едва заметной красной дымкой расширились. — Другой? — Чарли сказала мне сегодня, — Аластор сделал паузу, — что ты стала слишком резкой. Эмили опустила взгляд. — Я… да, я была более уверенной!э и все, никак не резкой! — А раньше ты бы промолчала. — Раньше я была слишком мягкой. — А теперь? — Теперь я устала, — она подняла глаза. — Устала, что меня воспринимают как пушистую игрушку, которая должна всех радовать. Я не только радость, Аластор. Я ещё и личность. Он медленно кивнул, встал и подошёл к ней. Сегодня он не взял её за руку, он обнял её за плечи, прижав к себе. — Ты права, — прошептал он в её волосы. — Ты намного больше, чем они видят. И я вижу это. Каждый день. Эмили закрыла глаза и уткнулась лицом в его грудь. Чёрная энергия перетекла в её тело. Она вздохнула глубже, чувствуя странное тепло. «— Как приятно», — подумала она. «— Как легко», — подумал он.       Вэгги заметила изменения в её поведении. Она чувствовала, что что-то не так, и тревожно наблюдала за тем, как Эмили проводит время с Аластором. Падшая знала, что даже самые безобидные беседы с демоном могут иметь последствия. Она боялась, что Эмили, будучи Серафимом радости, может быть втянута в тёмный мир, который Аластор олицетворяет. Однажды Вэгги решает поговорить с Эмили. — Эмили, я волнуюсь за тебя, — начинает Вэгги, её голос полон тревоги. — Ты проводишь слишком много времени с Аластором. Он может быть опасен. Эмили, слегка улыбнувшись, отвечает: — Но он не такой, Вэгги. Он просто хочет понять, что значит быть счастливым. Я вижу в нём доброту, которую никто другой не замечает. — Но Вэгги не унимается. — Ты не понимаешь, что его тьма может затянуть тебя. Ты — Серафим радости, и твой свет важен для всех нас даже в аду. Эмили задумывается над словами подруги, но её сердце тянет к Аластору. Она чувствует, что между ними возникла особая связь, и не хочет отказываться от неё. Тем не менее, она начинает замечать, что её энергия истощается, и не может понять, почему.       Ближе к вечеру они стояли на крыше, рассматривая небо. — Я никогда не видела звёзд в Аду, — сказала Эмили. — Их здесь нет, — ответил Аластор. — Только небо, полное боли. — Но ты показываешь мне красоту даже здесь. Вон те огни вдалеке. Они похожи на созвездия. — Аластор повернулся к ней. В свете городских огней её профиль казался вырезанным из золота. — Ты видишь красоту там, где её нет, — тихо сказал он. — Это редкий дар. — Это моя суть, — она повернулась к нему и улыбнулась. — Серафим Радости. Даже в темноте я ищу свет. — А что, если света нет? — спросил он, наклоняясь чуть ближе. — Что, если есть только тьма, и ты просто… притворяешься? — Тогда я создам свет сама, — ответила она без колебаний. Он смотрел на неё несколько секунд. Затем рассмеялся, тихо, почти нежно. — Ты не перестаёшь меня удивлять. Он взял её за руку, якобы чтобы указать на какой-то огонёк внизу. Чёрная нить скользнула под её кожу. Эмили вздохнула, но не заметила ничего, кроме лёгкой приятной прохлады. — Тебе холодно? — спросил Аластор. — Немного. Но с тобой тепло. — Он улыбнулся. «— Скоро, — подумал он. — Скоро ты станешь моей».

Ночью этого же дня.

Чарли осторожно постучала в дверь Эмили. — Эмили? Можно войти? — Входи, — голос ангела звучал устало. Чарли села на край кровати. Она колебалась, подбирая слова. — Послушай… я должна тебе кое-что сказать. Насчёт Аластора. — О, опять, ты уже не первая, — Эмили закатила глаза. — Чарли, только не начинай. — Он опасен! — выпалила принцесса Ада. — Вэгги видела, как он смотрит на тебя. Это не дружба. Он что-то замышляет. Он всегда что-то замышляет! — Эмили резко села. Её глаза, всё ещё голубые, но уже с едва заметной красной дымкой — сверкнули. — Знаешь что, Чарли? Ты слишком наивна. Ты думаешь, что всех можно спасти любовью и песнями. Но мир не такой. Аластор — единственный, кто относится ко мне как к равной. Не как к младшему Серафиму. Не как к проекту реабилитации. А как к человеку. — Но он демон! Радиодемон! Ты слышала, что он делал? — А ты слышала, что делали экзорцисты? — парировала Эмили. — Мы не в праве судить. — Чарли вздохнула, понимая, что проигрывает. — Просто будь осторожна, пожалуйста. — Я всегда осторожна, — холодно ответила Эмили, отворачиваясь к стене. Когда Чарли вышла, из тени выступил Аластор. Он не входил в дверь, он всегда был здесь, просто невидимый. — Тяжело, когда тебя не понимают, да? — прошептал он, садясь на край кровати. — Но ты держалась великолепно. — Я устала от нравоучений, в Раю, да даже тут в Аду и то.. — пробормотала Эмили. — Тогда не слушай, — он взял её за руку. Ещё одна чёрная нить перетекла в её тело. — Ты умнее их всех. Ты видишь дальше. — Эмили улыбнулась, сжимая его ладонь. Она не видела, как за спиной Аластора на секунду проявились десятки призрачных символов, тянущихся к её нимбу.

Две недели спустя.

Энджел, как обычно, растянулся на диване, попивая что-то розовое и явно алкогольное. — Эй, малышка Эмили, принеси-ка мне ещё выпить, а? — лениво бросил он, даже не глядя в её сторону.

Тишина.

А затем голос, не похожий на милый и приторный тон. — Что ты сказал? Энджел поднял голову и замер. Эмили стояла над ним, скрестив руки на груди. Её глаза, уже не голубые. Они стали цветом крови, красно-арые. — Я сказал, принеси выпить, — повторил он, уже не так уверенно. — Шутка, крошка, расслабься. — Расслабиться? — Эмили наклонилась так низко, что их лица разделяли сантиметры. — Знаешь, Энджел, я тут подумала. У тебя во рту столько лишнего. Может, мне оторвать тебе твоё достоинство и затолкать его тебе в глотку? Тогда, возможно, ты научишься держать язык за зубами. — Энджел побледнел. Даже его розовые щёки стали серыми. — Ты… ты шутишь? — А ты проверь, — улыбнулась Эмили. Улыбка была красивой. И абсолютно пустой.       Из кухни выбежала Чарли. — Эмили! Что происходит? — Ангел медленно выпрямилась и повернулась к принцессе. Её глаза вернули голубой окрас, но не полностью, частично. — А, плакса номер один пожаловала, — её голос сочился сарказмом. — Идёшь спасать мир своими дурацкими песенками? Спой нам про надежду, Чарли. Спой про то, как все мы станем друзьями и будем держаться за руки. — Что с тобой? — Чарли отшатнулась, будто от пощёчины. — Ты… ты не такая! — О, я стала настоящей, — Эмили щёлкнула пальцами, и на кончиках заискрилась чёрная энергия. — Твоя наивность утомляет. Весь этот отель, просто приют для неудачников, а ты их королева, плакса в из понимании. Очнись, Чарли. Никого ты не спасешь. Чарли смотрела на неё, и в её глазах стояли слёзы. — Эмили… посмотри на свои глаза. Они изменились. Эмили на секунду замерла. Затем отвернулась. — Это освещение в отеле ужасное. Всё нормально. Чарли осталась стоять на месте, прижимая руки к груди. —« Мы теряем её», — подумала она. Вэгги вылетела из-за угла с копьём наперевес. — Ещё одно слово, ангел, и я… — А, истеричка-мужененавистница, — перебила Эмили, даже не взглянув на неё. — Ты просто бесишься от того, что ни один мужчина на тебя даже не посмотрит. Наверное, потому что ты с ними делаешь? Фрэд был только началом, да? А потом ты перешла на девушек! Вэгги замерла, её глаз дёрнулся. Она никогда не ожидала такого удара от того, кого считала другом. — Это низко, — прошептала Вэгги. — Это честно, — поправила Эмили. — Учитесь отличать. Из тени вышел Аластор, хлопая в ладоши. — Браво! Браво, дорогая! Наконец-то кто-то в этом Отеле, кроме меня говорит правду в глаза! — он подошёл к Эмили и встал рядом, почти касаясь плечом. — Ты становишься моим самым любимым, что есть в этом отеле. — И хищно улыбнулся. Чарли перевела взгляд с Эмили на Аластора, и её глаза расширились от ужаса. — Это ты, — прошептала она. — Ты делаешь это с ней. — Я? — Аластор прижал руку к сердцу с притворной обидой. — Дорогая Чарли, я всего лишь друг. Просто я не пытаюсь её сломать под свои стандарты. Я позволяю ей быть свободной. Он обнял Эмили за плечи. Ещё одна чёрная волна прошла сквозь неё. Эмили вздрогнула, но не отстранилась. — Он прав, — сказала она. — Вы просто боитесь, что я стану сильнее вас. — Мы боимся, что ты потеряешь себя, — тихо сказала Вэгги. Эмили посмотрела на неё. На секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Но Аластор крепче сжал её плечо, и сомнение исчезло. — Поздно, — отрезала Эмили. — Я уже нашла себя. — Она развернулась и ушла в свою комнату. Аластор, улыбаясь, поправил пиджак и последовал за ней. Чарли рухнула на диван, закрывая лицо руками. — Что мы делаем не так? — прошептала она. — Всё, — мрачно ответила Вэгги. — Мы позволили ему подобраться к ней слишком близко.       Эмили стояла перед зеркалом. Её нимб, когда-то светлый, сияющий, теперь был покрыт тёмными трещинами. Глаза уже полностью превратились в цвет запёкшейся крови. Она коснулась своего отражения пальцами. — Ты нравишься себе такой? — раздался голос за спиной. — Она не обернулась. Аластор стоял в дверях, опираясь на микрофон. — Я не знаю, — призналась она. — Но мне всё равно. Я чувствую силу. Впервые за… вечность. — Это только начало, — он подошёл ближе. — Ты можешь получить всё. Власть. Уважение. Месть тем, кто считал тебя маленькой, ненужной, не умной и глупой пустышкой, тем кто не слушал. Она стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Глаза действительно изменились, голубизна почти исчезла. — Что со мной происходит? — прошептала она. — С тобой происходит то, что должно было случиться давно, — раздался голос за спиной. — Ты говоришь, что я становлюсь сильнее. — Ты становишься. — Он подошёл и встал за её спиной, положив руки на её плечи. — Посмотри на себя. Ты больше не дрожишь перед ними. Ты не умоляешь о внимании. Ты требуешь. — Но мои глаза… — Красивые, — он наклонился к её уху. — Самые красивые из всех, что я видел. Потому что они настоящие. Не накрашенные добротой. Не залитые фальшивым светом. Настоящие. Она посмотрела на него в зеркале. Он улыбался, той самой улыбкой, из-за которой она начала ему доверять. — Я не хочу быть злой, — прошептала она. — Ты не злая, — он повернул её к себе лицом. — Ты справедливая. Это разные вещи. — Он взял её лицо в ладони. Чёрная энергия потекла рекой, уже не скрываясь, но Эмили была слишком поглощена его взглядом, чтобы заметить. — Ты веришь мне? — спросил он. — Верю, — ответила она, чувствуя, как тьма заполняет её вены. — Хорошо, — прошептал он. — Потому что скоро нам предстоит сделать кое-что важное. И ты должна быть готова. — Я готова, — её голос стал глубже, спокойнее. — Он поцеловал её в лоб. В её глазах горел красный огонь. — Я хочу сделку. Аластор приподнял бровь. Даже он, мастер манипуляции, не ожидал, что она сделает первый шаг настолько близко. — Какую? — Ты будешь всегда поддерживать мои идеи. В отеле, в Аду, везде. Ты станешь моим голосом там, где меня не слышат. А взамен… я помогу тебе. Когда придёт время. — Когда придёт время? — Аластор наклонил голову. — И что это за время? — Ты знаешь, — она шагнула к нему. — Я не дура, Аластор. Я вижу, что ты задумал нечто большее, чем просто досаждать Чарли. Ты хочешь всё. И я помогу тебе это получить. Аластор рассмеялся, низко, вибрирующе, с помехами. — О, Дорогая, ты меня приятно удивляешь. — Он протянул руку. — Заключим? — Заключим. Они ударили по рукам. Зелёная вспышка сделки ослепила комнату. На запястье Эмили проявилась тонкая красная метка, знак договора с Радиодемоном. В коридоре Чарли почувствовала всплеск энергии и побежала к комнате, но дверь была запечатана чёрной магией. — Нет, — прошептала она, прижимаясь лбом к дереву. — Нет, нет, нет… Внутри комнаты Аластор взял Эмили за руки и посмотрел ей прямо в глаза. — Теперь ты моя, — сказал он. — И я покажу тебе, что значит быть по-настоящему свободной. Эмили кивнула, не отводя взгляда. — Покажи. Неделю спустя. Все были в сборе. Чарли, Вэгги, Энджел, Хаск, даже Сер Пентиус притащился из своей комнаты. Аластор стоял в центре, рядом с Эмили. Её нимб теперь был не просто треснутым, он изменил цвет на багровый. Глаза горели алым. Крылья, когда-то белые, стали пепельно-серыми с красными прожилками. — Леди и джентльмены! — голос Аластора гремел, перекрывая гул статики. — Я созвал вас всех, чтобы объявить о завершении одной замечательной сделки. — Какой сделки? — насторожилась Вэгги. — Я выполнил свою часть. Я поддерживал каждую идею нашей дорогой Эмили. — Аластор поклонился. — А теперь… Эмили, дорогая, твоя очередь. Эмили шагнула вперёд. Её голос звучал металлически, с наложением радиочастот, точь-в-точь как у Аластора. — Пришло время свергнуть Рай.

Тишина взорвалась криками.

— Что?! — Чарли вскочила. — Эмили, нет! Ты не можешь! — Рай — это тюрьма, — спокойно ответила Эмили. — Они уничтожают грешников каждый год. Они называют это чисткой. А вы, демоны, просто терпите? Почему? — Потому что так устроен мир! — закричала Вэгги. — Мир можно перестроить, — Эмили улыбнулась. Улыбка Аластора. Хищная. Холодная. — Эмили, посмотри на себя! — Чарли бросилась к ней, схватила за плечи. — Твои глаза! Твой нимб! Он тебя сломал! Аластор, прекрати это немедленно! — Я ничего не делаю, — развёл руками Радиодемон. — Она сама выбрала этот путь. — Это неправда! — Чарли повернулась к Эмили. — Вспомни, кто ты! Ты серафим! Ты пришла в Ад, чтобы помочь! Не чтобы разрушать! — Я пришла, чтобы понять, — Эмили мягко, но твёрдо сняла руки Чарли со своих плеч. — И я поняла. Рай лжёт. Ад страдает. А между ними, такие, как ты, которые поют песенки и надеются на чудо. Чудес не будет, Чарли. Будет возмездие. — Ты пожалеешь! — крикнула Вэгги. — Аластор использует тебя и выбросит! — О, Вэгги, — Эмили повернулась к ней. — Ты всё ещё боишься за мою репутацию? Позаботься лучше о своей. Когда порталы откроются, экзорцисты придут за тобой в первую очередь. Ты ведь их любимая мишень — яркая, громкая, грешная и своя. Не ты ли была той кто убивал все эти годы! Расскажи своей любимицы и кто ты! Что ты делала с её народом и потом говори мне.. — Вэгги замолчала, прижав руки к груди. — Пожалуйста, — прошептала грешница, которая пришла в этот отель. — Пожалуйста, не надо. Эмили посмотрела на неё. В её глазах мелькнула тень прежней доброты — на секунду, не больше. Но Аластор взял её за руку, и тень исчезла. — Прощайте, — сказала Эмили. — Увидимся по ту сторону. — И они исчезли. Чарли упала на колени. — Мы потеряли её, — прошептала она. — Мы потеряли её навсегда.       Башня VoxTek. Тот же момент. Вокс крутился перед экранами, его лицо светилось от восторга. — О-о-о, смотрите, кто к нам пожаловал! — завопил он. — Леди Эмили! И её… скажем так, коллега. — Заткнись, Вокс, — лениво бросил Аластор. — У нас есть для тебя работа, которая тебя и твои друзей очень заинтересует. Валентино тут же оказался рядом с Эмили, ощупывая её плечи. — Ммм, ангельская плоть, переходящая в демоническую. Великолепный материал. Я сделаю из тебя звезду. — Руки убрал, — холодно сказала Эмили, и Валентино, усмехнувшись, поднял ладони вверх. — Какая колючка! Мне нравится. Вельвет уже тащила платье, оно было чёрное, алое, с разрезом до бедра и шипами на плечах. — Это идеально, — одобрила она, когда Эмили облачилась в наряд. — Ты будешь выглядеть как императрица апокалипсиса. — Так и есть, — кивнула Эмили. Вокс настроил частоты. Все экраны Ада загорелись красным. — В эфире, дамы и господа, грешники и демоны, отбросы и владыки! — голос Вокса разлетелся по всем кругам. — Слово той, кто решила изменить правила игры навсегда. Встречайте, бывший серафим, будущая разрушительница Небес, Эмили! Эмили поднялась на балкон башни. Ветер трепал её чёрно-алые волосы. Она взлетела, высоко, выше самых высоких небоскрёбов Пент-Сити. — Грешники Ада! — закричала она, и её голос, усиленный технологией Вокса и магией Аластора, прогремел над каждым кварталом. — Слушайте меня! Толпы внизу замерли. Даже самые жестокие убийцы подняли головы. — Тысячи лет вы жили в грязи, в страхе, в унижении. Каждый год экзорцисты приходили и Уничтожали вас, как сорняки. А ваш король, Люцифер? Где он? Он прячется в своём замке, строит уточек! Ему плевать на вас! Шепот пробежал по толпе. — Но я была в Раю, — продолжала Эмили. — Я знаю их секреты. Я знаю, как они слабы. И я сняла запрет. — Она взмахнула рукой, и Аластор, стоявший за её спиной, направил свою силу в её ладонь. Небо над Адом разорвалось. Десятки, сотни порталов — огромных, алых, пульсирующих — открылись прямо в золотые залы Рая. — Отныне любой грешник может войти в Рай! — голос Эмили стал громче, в нём зазвучали ноты безумия. — Любой ангел может прийти в Ад. И никакие правила больше не действуют. Вы свободны! Свободны мстить, убивать, забирать то, что вы заслужили! Она сама изменилась на глазах. Нимб над головой треснул окончательно и перелился в кроваво-красный. Из спины вырвались дополнительные костяные шипы, крылья почернели полностью. Глаза стали как два красных солнца. — Идите! — закричала Эмили в демонической форме. — Идите и заберите ваш Рай! Порталы взревели. И первая волна грешников — миллионы душ, озлобленных, голодных, жаждущих — хлынула в Небеса. Вокс транслировал это на каждый экран в Аду, в каждом баре, в каждом борделе, в каждой тюремной камере. — Вот это рейтинги! — вопил он. — Вот это шоу! Валентино и Вельвет аплодировали. Аластор встал рядом с Эмили, глядя на горящие порталы. — Ты великолепна, — прошептал он. — Я знаю, — ответила она, и в её голосе не осталось ничего от той доброй и наивной Серафимки, которая пила с ним чай в отеле.       Сэра услышала крики за минуту до того, как порталы открылись прямо в тронном зале. — Что за… — она вскочила с трона. Из алого разрыва хлынули демоны. Не просто грешники, старые, могущественные души, которые тысячелетиями копили злобу. Первыми шли убийцы, за ними предатели, за ними те, кто потерял всё из-за экзорцистов. — Защищайте врата! — закричала Сэра, хватаясь за копьё. Экзорцисты выстроились в линию. Но их было шесть тысяч. А демонов — миллиарды. Первая волна смела защитников, очищая себе проходы. Экзорцисты падали под копытами, когтями, зубами. Кровь, золотая ангельская и чёрная демоническая заливала мраморные полы. Сэра билась отчаянно, убивая десятками, но её теснили. А затем она увидела её. Эмили спускалась сквозь разорванное небо на чёрных крыльях. За её спиной стоял Аластор, улыбающийся во весь рот. — Эмили! — закричала Сэра. — Остановись! Ты разрушаешь Рай! — Я его перестраиваю, — холодно ответила Эмили. — Бросай копьё, Сэра. Ты проиграла. — Никогда! — Сэра бросилась вперёд, но Аластор щёлкнул пальцами, и её копьё превратилось в песок. — Не сейчас, дорогая, — пропел он. — У нас будет много времени поговорить. В темнице. — Он махнул рукой, и тени схватили Сэру. Она закричала, но её уволокли вниз, в новые подземелья, построенные прямо под её собственным тронным залом. За следующие три часа пали все высшие Серафимы. Их заковали в цепи ангельской стали — того же металла, который они сами использовали для убийств грешников. Ирония       Люцифер Магне, король Ада, был схвачен. Его поймала троица VoxTek. Вокс взломал его личную охрану. Валентино отвлёк его видениями Лилит. А Вельвет просто нажала на спуск усыпляющей иглы. Они поместили его в купол из чистой ангельской стали — непробиваемый, неразрушимый, абсолютно прозрачный. Купол поставили на главной площади, там, где раньше ангелы праздновали победу над Адом. Люцифер очнулся внутри, ударил руками в стены — бесполезно. — Эмили! — закричал он, увидев её стоящей на балконе бывшего тронного зала. — Эмили! Остановись! Чарли… что с Чарли? — С Чарли всё хорошо, — ответила Эмили без эмоций. — Она в отеле. Плачет. Как обычно. — Отпусти меня! — Люцифер ударил снова. Купол даже не дрогнул. — Нет, — Эмили повернулась к нему. — Ты будешь стоять здесь как трофей. Чтобы каждый ангел, каждый демон видел, что старый порядок мёртв. Король Ада — не король. Я — королева всего. Аластор встал рядом, положив руку ей на талию. — Мы — короли, — поправил он. Эмили посмотрела на него. На секунду в её глазах мелькнула тень — воспоминание о том, кто она была. Но Аластор улыбнулся, и тень исчезла. — Мы, — повторила она. Чарли стояла на крыше отеля, глядя на красные порталы в небе. Вэгги была рядом. — Мы должны что-то сделать, — сказала Вэгги. — Мы не можем позволить этому продолжаться. — Я знаю, — Чарли вытерла слёзы. — Но что? Аластор контролирует её разум. Она не слушает нас. — Тогда мы достучимся до неё через что-то другое. Через воспоминания. Через то, что она любила. Они спустились вниз и попытались пройти через портал в Рай. Но Аластор установил барьер. Каждый раз, когда Чарли приближалась, её отбрасывало назад. — Извините, леди, — раздался из воздуха голос Аластора. — Вход только для грешников, желающих отомстить. А вы, Чарли, слишком добрая для этого. Оставайтесь в своём отеле. Пеките пирожки. Ждите чуда. Но его не будет. Чарли упала на колени, сжимая кулаки. — Эмили! — закричала она в небо. — Эмили, если ты меня слышишь! Ты не такая! Ты добрая! Ты хотела помогать! Вернись, пожалуйста, вернись! Тишина. А затем, очень далеко, из Рая, донёсся голос Эмили, искажённый статикой. — Прости, Чарли. Мне больше некуда возвращаться. Эмили сидела на троне, переделанном из золотого в красно-чёрный. Аластор стоял рядом, опираясь на микрофон. Перед ними на коленях стояла Сэра — последняя из высших Серафимов, кого ещё не заточили. — Эмили, — прошептала Сэра. — Пожалуйста. Прекрати это. Ты уничтожаешь всё, что мы строили тысячелетиями. — Вы строили тюрьму, — спокойно ответила Эмили. — И называли её раем. — Но люди страдают! Ангелы страдают! Это не свобода, это хаос! — Хаос — это и есть свобода, — Эмили наклонилась вперёд. — Ты просто боишься потерять власть. — Я боюсь потерять тебя, — выдохнула Сэра. — Ты была моей сестрой. Я любила тебя. Эмили замерла. В её красных глазах что-то дрогнуло. Аластор положил руку ей на плечо, и дрожь прекратилась. — Была, — сказала Эмили. — Уведите её. — Тени утащили Сэру, несмотря на её крики. Аластор обнял Эмили за плечи. — Ты сделала правильный выбор, — прошептал он. — Теперь мы свободны. Все свободны. Эмили посмотрела на него. Его улыбка была такой же, как тогда, в отеле — тёплой, почти дружеской. Но теперь она видела то, что скрывалось за ней. Пустоту. Жажду власти. И абсолютное одиночество. Но было поздно. Слишком поздно. — Свободны, — повторила она, и в её голосе не было радости. Она отвернулась к окну, за которым бурлил новый мир. Ангелы и демоны бродили вместе по улицам Рая. Грешники пили в небесных барах. Экзорцисты прятались в подвалах. А внизу, в золотой клетке, стоял Люцифер, глядя на свою племянницу пустыми глазами. Эмили подошла к окну и коснулась стекла. — Ты победил, Аластор, — тихо сказала она. — Мы победили, — поправил он, вставая за её спиной. — Да, — она опустила голову. — Мы. На её запястье всё ещё горела красная метка сделки. А на стене, за троном, висело зеркало. В нём отражалась девушка с красным нимбом, красными глазами и чёрными крыльями. И ничто уже не напоминало ту светлую Серафимку, которая когда-то пила чай с Радиодемоном, думая, что нашла друга. В отеле всё ещё горел свет. Чарли сидела в пустом холле, глядя на дверь, в которую когда-то вошла Эмили в первый раз. — Я верю, — прошептала она в темноту. — Я верю, что ты вернёшься. Вэгги, стоявшая в дверях, ничего не сказала. Она просто положила руку на плечо принцессы. А где-то далеко, в Раю, Эмили сидела на троне и смотрела в алый портал, за которым виднелся маленький отель. И впервые за много недель её губы дрогнули. Но Аластор тут же оказался рядом, взял её за руку, и дрожь прошла. — Не смотри назад, — сказал он. — Там ничего нет. Эмили кивнула и отвернулась от портала.Но в глубине её красных глаз, там, куда не мог добраться даже Радиодемон, всё ещё теплилась крошечная золотая искра. Очень маленькая. Но живая. — Так не должно происходить, — сказала она громче. — Я пришла в Ад со светом. Я хотела помочь. А теперь… я в Раю.. теперь я стала угрозой для всех. — Чарли была права, — прошептала она. — Он меня меняет. Он меня… разрушает. В дверь тихо постучали. Эмили вздрогнула, но не ответила. Дверь открылась сама. Аластор вошёл, бесшумный, как всегда. В руке он держал две чашки чая, как в их первую встречу. — Ты не спишь, — сказал он. — Я принёс твой любимый. С мятой. — Не хочу, — ответила она, не оборачиваясь. Аластор поставил чашки на столик. Его тень на стене была огромной. — Что-то случилось? — спросил он, и в его голосе звучала забота. Идеальная. Отрепетированная. Но Эмили не видела этого. — Я думаю, — сказала она. — О том, правильно ли то, что мы делаем. О том, кем я становлюсь. Она развернулась к нему. В её глазах , всё ещё красных, но сейчас в них плескалось сомнение и стояли слёзы. — Аластор, мне кажется, я поступаю неправильно. Так не должно происходить. Рай и Ад не должны воевать. Я не должна становиться… этим.Она посмотрела на свои руки. — Ты изменил меня, — прошептала она. — И я не знаю, смогу ли я вернуться. Аластор сделал шаг вперёд. Его лицо было серьёзным. — Эмили, — сказал он тихо. — Ты ошибаешься. — В чём? — Я не менял тебя, — он подошёл ещё ближе. — Я просто убрал то, что мешало тебе быть собой. — Не искажай, — она покачала головой. — Я чувствую тьму внутри. Она растёт. И я не могу её остановить. — А ты пробовала? — спросил он.

Эмили замерла.

— Что? — Ты пробовала остановиться? — повторил он. — Уйти от меня? Вернуться к Чарли, к её песням про надежду, к её дурацким планам спасти всех?

Она молчала.

— Не можешь, да? — он наклонил голову. — Потому что ты не хочешь. Потому что внутри, в самом глубоком месте, ты знаешь, что я прав. Мир несправедлив. И только сила может это изменить. — Я не хочу быть сильной через боль, — прошептала она. — А через что? — он взял её за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Через доброту? Через прощение? Посмотри, что случилось с Люцифером. Он прощал. Он надеялся. И что? Его Рай изгнал. Его и Ад предал. — Не про отца Чарли речь. Ты делаешь это ради себя, — сказала Эмили. — Не ради меня. Ради хаоса. Аластор улыбнулся и в этой улыбке впервые мелькнуло что-то настоящее. Не любовь. Не нежность. А что-то тёмное, голодное, собственническое. — Возможно, — сказал он. — Но это не отменяет того, что я чувствую к тебе. — Она посмотрела на него. В её глазах боролись свет и тьма. — Я вовлеклась в тебя, — прошептала она. — До безумия. До потери себя. Я знаю, что ты делаешь. Я знаю, что ты, возможно, не искренен. Но я не могу остановиться. — И не останавливайся, — прошептал он. — Почему? — спросила она. — Почему ты не отпускаешь меня? — Потому что ты нужна мне, — ответил он. И это была правда. Но не та, о которой она думала. — «Ты нужна мне, чтобы разрушить Рай, — думал он. — Твоя сила, твоё положение, твоя ненависть к несправедливости — всё это станет моим оружием. А любовь… любовь — это просто цепь, которой я привяжу тебя к себе». Вслух он сказал: — Потому что я люблю тебя, Эмили. Потому что ты.. единственная, кто видит во мне не только монстра.

Он взял её лицо в ладони.

— Ты веришь мне? — спросил он. Она смотрела в его красные глаза. Где-то глубоко, на самом дне, она знала, он лжёт. Не полностью, может быть, он действительно что-то к ней чувствует, но главное было ложью. Он не любил её. Он использовал её. Но она была слишком слаба. Слишком одинока. Слишком поглощена тьмой, которую он в неё влил. — Верю, — прошептала она. — Потому что не могу не верить.

Он наклонился.

— Тогда не сопротивляйся, — прошептал он в её губы. — Просто позволь этому случиться.

Он поцеловал её.

И в этом поцелуе не было любви. Не было нежности. Была только жажда — жажда власти, жажда хаоса, жажда обладания. Вся тьма, которую он копил веками, вся злоба, вся месть, вся ненависть к миру, который его отверг, хлынула в Эмили. Но теперь это было не скрытое переливание. Это был штурм. Она вскрикнула в поцелуй, но он не отпустил. Его пальцы впились в её плечи, удерживая на месте. Чёрная энергия заполняла каждую клетку, вытесняя последние золотые искры. Эмили чувствовала, как умирает. Та девочка, которая пела в Раю. Которая верила в добро. Которая смеялась искренне. Которая прощала. Аластор выпивал её свет. До последней капли. И наполнял её собой — своей злобой, своей местью, своей бесконечной, всепоглощающей ненавистью к порядку.

Эмили перестала сопротивляться.

Она обвила руками его шею. Она сама потянулась к тьме — жадно, отчаянно, как человек, который тонет и перестаёт бороться.

Аластор оторвался от её губ.

Она открыла глаза. Их цвет был таким же, как у Аластора — красный, с чёрными зрачками. Никакой голубизны. Никакого света. Только тьма.Она посмотрела на него. Аластор улыбался своей обычной, хищной улыбкой. В его глазах не было любви. Только торжество. — Эмили? — тихо спросил он. Она улыбнулась в ответ.И рассмеялась. Сначала тихо, как будто пробуя новый голос. Потом громче. Потом, на весь Рай и Ад. Все то что происходило на верху в Раю, все голоса транслировались и в Аду. — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — Это был не её прежний звонкий смех. Это был смех Аластора, с помехами, с искажениями, с нотками безумия. Та девочка умерла. Теперь жила только та, что смеялась голосом Радиодемона.