Пепел и пыль

Билли Харгроув считается погибшим уже более двух месяцев, когда Стив открывает дверь его дома и находит парня стоящим на его пороге, грязного и бледного и дрожащего. Он таращится на Стива, широко распахнув глаза, более голубые, чем Стив их помнит, прежде чем рухнуть в кучу грязных веток на полпути к дверному проему. Стив затаскивает его внутрь, кладёт на диван в гостиной и естественно начинает сходить нахер с ума. После некоторого количества размышлений он решил, что скорее всего это какой-то очень яркий сон, и, если честно, он рад такой смене обстоятельств после его обычных кошмаров, и, поскольку это всего лишь сон, он открывает бутылку одного из лучших виски, которые есть в распоряжении его отца, потому что, ну а что такого, верно? Час спустя Стив находит себя сидящим на полу, прислонившись спиной к креслу, ожидаемо пьяным и смотрящим за тем, как Билли спит. Или, возможно, в отключке. Это неважно, на самом деле, ведь это всего лишь сон. Однако, оказывается, что это не сон, а даже если и так, то это чертовски странный сон. Потому что Билли просыпается и, осмотревшись по сторонам и увидев Стива, он начинает плакать, что. Не является чем-то, о чем мозг Стива мог бы начать мечтать, вымоченный в алкоголе или нет. И Билли чувствуется достаточно реальным в руках Стива, когда тот неловко хлопает по трясущимся плечам другого парня. Произошедшие события, наконец, принимают более ясную форму, хоть и не имеют смысла для обоих из них. Судя по всему, Билли очнулся в каком-то тёмном и тесном месте (гроб, он этого не говорит, но Стив всё равно слышит это между строк), быстро попаниковал и... выбрался, как-то. Выкопался из-под вымоченной дождем земли и бродил по улицам, пока не увидел дом, который он узнал. И это был дом Стива. Это невозможно, Стив знает это. Билли был мертв несколько месяцев. Стив видел, как он умер, у него были билеты в первом ряду на зрелище того, как его пронизывает монстр, сделанный из мяса и костей, и возвращение к жизни после всего этого просто невозможно. Но вот сидит Билли, на полу гостиной в доме Стива, и на нём ни царапины. (Буквально. Ни шрамов, ни отметин. Только гладкая кожа там, где, они оба знают, его проткнули насквозь.) Остаток ночи проводят медленно осушая дорогой виски отца Стива. Утром Билли говорит хриплым голосом: "Ты должен отвезти меня в Калифорнию". Стив хочет спросить, зачем. Думает о Макс, о родителях Билли, думает о том, чтобы рассказать Партии или полиции или хотя бы кому-нибудь взрослому, кто возможно знает, что делать. Но говорит он только "Ладно". Мир вокруг него плывёт, и он добавляет, слегка с опозданием "Завтра только. Я слишком пьяный для того, чтобы вести машину". Фырчание было последним, что он слышал, перед тем как уснуть на том же месте, где он сидит. Половина следующего дня проводится за лечением похмелья и осознанием того, что неа, предыдущая ночь не была сном или алкогольными галлюцинациями. Другая половина была потрачена на подготовку к поездке. Теперь, когда Стив протрезвел, он переосмысливает идею о том, чтобы рассказать кому-нибудь. То, что Билли вернулся, это чудо, и есть люди, которые оплакивают его, которые скучают по нему– Билли убивает эту идею на корню, жёстко и быстро. "Никто не оплакивает меня здесь", говорит он, его голос грубый, словно скрежет гравия. "Если они ведут себя так, то только потому, что чувствуют вину. Для меня здесь ничего не осталось". Он облизывает свои губы, и следующие слова шепчет. "Я никогда не хотел сюда приезжать". И, ну. Если хорошо подумать об этом, то Стив понимает, что держать вовращение Билли в секрете не выйдет, если они останутся в Хокинсе. И если они скажут Макс, или родителям Билли, слух быстро расползется. Правительство точно об этом услышит. И велика вероятность того, что Билли заберут проводить тесты, эксперименты, что угодно ещё. Он не заслужил этого, думает Стив, смотря как Билли выходит из душа в одолженной одежде. Потому что Билли погиб, спасая их. Пожертвовал собой, чтобы спасти их, даже когда они все так мало сделали, чтобы спасти его самого. Это? Отвезти Билли обратно в Калифорнию? Это меньшее, что Стив может сделать для него. Они отправляются в дорогу на следующий день. Стив взяг отгул на работе, оправдываясь внезапной кончиной пожилой тёти и внезапным семейным сборищем по этому поводу, и максимально размыто отвечал на вопросы о том, как долго его не будет. Рано утром они положили сумки — Билли одолжил сумку у Стива и вещи, так как по очевидным причинам своей одежды у него не было, и, очевидно, он не хотел сохранить те вещи в которых он был похоронен — в багажник машины и забрались в неё. Стив за рулём. Когда они проезжают мимо знака "Вы покидаете Хокинс", Билли громко выдыхает и сползает по сиденью вниз. Стив косится на него глазами, и Билли объясняет без лишних вопросов; "Всегда ненавидел этот город. Поверить не могу, что они меня здесь, блять, похоронили." Его пренебрежение к этому факты вызывает у Стива лёгкий смешок. Это странно, как легко было привыкнуть к тому, что Билли Харгроув сидит рядом в замкнутом пространстве машины. Страннее только то, как легко они нашли общий язык, учитывая всю их историю взаимодействий. И ещё страннее то, как Билли кажется совершенно другим человеком, когда они оставили Хокинс позади. Или наоборот, это совсем не странно — по крайней мере не в сравнении со всеми остальными странными, которые они видели и каким-то образом пережили. В масштабах вселенной, один парень, вернувшийся из мёртвых и который теперь хочет вернуться домой, даже не входит в топ-10 всего странного дерьма в мире. Билли на удивление весёлый, и остроумный, и смышлённый — и это ослепительно красиво без всех его острых углов. Стиву требуется время, чтобы понять, чего не хватает, и когда он понимает, это заставляет его посмотреть на Билли совершенно другими глазами. Потому что Билли больше не прячется за слоем гнева. Всё напряжение кануло в воду. Чем дальше они уезжают от Хокинса, тем легче Билли дышит. Это изменение удивительно. Заставляет Стива задуматься, что он, наверно, никогда и не знал, кто такой Билли на самом деле, до всего этого. Он ловит себя на мысли, что он с нетерпением ждет, чтобы лучше узнать настоящего Билли. Они ведут машину по очереди. Иногда они болтают, иногда они сидят в дружеском молчании, а иногда тот, кто сидит на пассажирском сидении дремлет, пока другой ведёт. Они останавливаются на заправках, чтобы заправиться в дорогу и набрать снеков, и в кафе, чтобы поесть. В первую ночь они несутся сквозь, но в следующую они останавливаются в мотеле, чтобы хорошо поспать в нормальных кроватях. Они делят комнату, но спят отдельно. Они разговаривают часами, лёжа в темноте, перед тем как провалиться в сон. "Я никогда не хотел, чтобы меня похоронили в земле," говорит Билли, когда они оба уже на границе сна и сознания. "Они знали это." "А как ты тогда хотел?" спрашивает Стив, никогда даже не задумываясь о том, что есть альтернативы. "Я хотел вернуться к океану," говорит Билли. "Чтобы мой пепел развеяли над поверхностью воды, чтобы снова стать единым с волнами." Стив не знает, что на это отвечать. То, что ему жаль, что его собственная семья не учла его последнее желание? То, что это отстой, что они закопали его тело в земле города, который он ненавидел, оставляя его гнить там навечно, в то время как он никогда не хотел туда приезжать в первую очередь? "Единым с волнами... звучит красиво," он решает ответить. И потом, словно невзначай, "Я никогда не видел океан." Стив слышит улыбку в голосе Билли, когда тот говорит. "Тебе понравится. Это... всё сразу." Они приближаются — к Калифорнии, друг к другу — и чем они ближе, тем меньше спешки Стив чувствует в желании добраться до места назначения. Потому что что случится, когда они наконец до туда? Стив не может просто бросить Билли там, когда парень не имеет ничего, чтобы себя содержать. Ни дома, ни машины, ни денег — ни того, кто мог бы заботиться о нём. Стив не может с собой ничего поделать — он беспокоится. Но потом он смотрит на лицо Билли, на котором сияет улыбка, и все его переживания словно смывает прочь. Он ловит себя на том, что всё чаще выбирает более живописную дорогу. Настаивает на том, чтобы слегка отклониться от маршрута и осмотреть виды. Утверждает, что он слишком устал, чтобы вести машину без перерыва. Билли улыбается, словно знает, что у Стива на уме, но никак это не комментирует. Не жалуется. Кажется, ему тоже нравится их маленький пузырь, в котором они вместе путешествуют, в машине Стива, пока остальной мир проплывает мимо них. Это странно. Но так же славно. Стиву как-то не хочется, чтобы это заканчивалось. Прошлой ночью они остановились в мотеле в часе или двух езды от конечной точки. Они могли бы ехать дальше, но никто из них не захотел. Поэтому они взяли комнату, как обычно. Стив заплатил, как обычно. Там две кровати, как обычно. Вот только, когда пришло время сна, Билли обходит свою кровать стороной и встаёт у кровати Стива. В воздухе между ними висит вопрос, который никто не произносит вслух. Стив отвечает, откидывая одеяло в сторону в приглашении. В рту его сухо, и сердце бьется как барабан в груди, когда Билли забирается рядом. Они толком не говорят этой ночью. Но они целуются. И они держат друг друга. "Я никогда не хотел переезжать в Хокинс," шепчет Билли между поцелуями. "И я ненавидел здесь всё. Но я встретил тебя, так что наверно не всё так плохо." На следующее утро они просыпаются в объятьях друг друга. "Я покажу тебе мой дом," Билли говорит, когда они забираются в машину после завтрака. Стив снова за рулем, потому что ему нужна причина, чтобы держать глаза на дороге. Потому что если он слишком долго будет смотреть на Билли, он сделает что-нибудь глупое — например развернется обратно и вернется обратно в Хокинс, пока Билли всё ещё в машине, или, возможно, решит вообще не возвращаться в Хокинс. Просто, остаться здесь с Билли, ненадолго. Это фантазия, от которой больно, поэтому он придавливает её, загоняя поглубже. Концентрируется на том, чтобы следовать указаниям Билли и ехать сквозь город, больше чем любой, в котором он когда-либо был. (Когда он впервые замечает блестящую синеву между зданиями, он задерживает дыхание. Билли тоже.) Они едут сквозь город, и вот он уже остался позади. Вдоль поворачивающей дороги, где всё меньше и меньше зданий, океан широк и ужасающе бесконечен справа от них. В конце концов Билли направляет их по гравийной дороге, у которой нет указателя, и которая, скорее всего, заведет их на частную территорию. Стив бы волновался, возможно протестовал бы, если бы не видел тоску на лице Билли. Последний отрезок пути нужно идти, говорит Билли. Они выходят из машины. До полудня ещё несколько часов, что воздух уже довольно тёплый. На Стиве лишь футболка, и на секунду он поворачивается к солнцу, чтобы почувствовать его тепло на своей коже — перед тем как повернуться к Билли, только чтобы увидеть его тоже повёрнутым к солнцу. Словно цветок, который вот-вот зацветет. Он выглядит словно сделанный из золота, в этом свете. После небольшой прогулки по крутому склону они оказываются на небольшом пляже. Совсем крошечный, пустой, с каменистыми обнажениями породы по обе стороны, словно ограждая их от всего мира, словно они последние люди на земле. Песок бледен под их ногами, вода плещется у самых краев, а затем простирается перед ними, пока не достигает горизонта, очень-очень далеко. Это прекрасно. Но это не совсем дом. Разве Билли не хотел показать Стиву его дом? "Мама брала меня с собой сюда, когда я был ребенком," говорит Билли, скидывая ботинки. Стив делает тоже самое и стягивает носки вместе с обувью. "Мы постоянно приходили сюда." Билли протягивает свою руку с улыбкой, и Стив берет её. Они идут к воде. "Она часами смотрела как я плещусь в воде, сидя на полотенце, просто слушая волны и крик чаек." Первый шаг в воду словно шок — она холодная, но не ледяная. Она почти чувствуется живой. Стив делает пробный шаг после Билли, поддерживаемый его широкой улыбкой. "Я думаю, когда она приводила меня сюда, она была более умиротворённой, чем когда-либо в жизни. По крайней мере, так было для меня. Лучшие воспоминания моего детства." Они стоят так, в прибое, ноги по щиколотки в воде, и держатся за руки, когда Билли поворачивается к Стиву. Его глаза сияют непролитыми слезами, и его улыбка шаткая, когда он кладет свои руки по обе стороны лица Стива и наклоняется для самого нежного из поцелуев; их губы едва соприкасаются друг с другом. "Спасибо," он говорит, и сердце Стива ненадолго останавливается, потому что это звучит как прощание, "за то, что не дал мне остаться в земле Индианы." Он отходит на шаг. Смахивает слезу со щеки Стива — и тот не успел осознать, что она упала — и поворачивается к бесконечному океану. Делает глубокий вдох и начинает уходить к горизонту. Стиву хочется дотянуться и остановить его, заставляет себя сказать хоть что-нибудь, но не может. Он знает, что это то, куда они отправлялись с самого начала. Это то, зачем они должны были сюда приехать. И пока Стив смотрит, Билли... растворяется. Как в фильме. В один момент он цельный, а в другой уже... нет. Он превратился в пыль у Стива на глазах, мелкие пылинки, которые блестят словно золото в луче солнечного света. Она — он — раскинулась по поверхности воды, перенесенная на чистую поверхность океана нежным бризом. Вместо того, чтобы быть запертым в земле материка, он снова стал единым с волнами.