Who got you smiling like that?

Эндрю слышит гудок, означающий окончание матча, и с раздражением стягивает с себя шлем. Они вновь победили, его команда уже сбегается к центру поля, чтобы отпраздновать, но парень не присоединяется. Спустя годы после выпуска экси стал менее раздражающим, но это все еще не значит, что Миньярд разделит общую радость и внезапно почувствует желание оказаться в куче кричащих и обнимающихся товарищей. Вместо этого он остается у линии ворот, упорно игнорируя грубые оскорбления противника, сдерживая себя от необдуманных поступков. Он и без того совсем недавно ударил нападающего другой команды после игры, когда тот попытался прижать Эндрю к ограждению и удержать за шею, чем навлек на себя толпы репортеров, поэтому сейчас, стоя под десятками камер, он должен оставаться спокоен. Арбитры открывают двери, когда спортсмены жмут друг другу руки и расходятся. Сегодня очередь голкипера давать послематчевое интервью, поэтому он направляется в сторону журналистов под звук тяжелого вздоха тренера. Переход в национальную сборную означал все больший выход в медиа пространство, что абсолютно точно не нравилось Эндрю, но на что он добровольно согласился, зная, сколько ему за это заплатят. Сейчас, имея две неприлично дорогих машины в гараже и двухэтажную квартиру в Бостоне, он не жалуется. Репортеры тычут ему в лицо микрофонами, когда его агент указывает на некоторых из них по очереди, позволяя задать вопрос. Ответы голкипера сухие и язвительные, что сильно раздражает собравшихся, но так же сильно забавляет Миньярда. Они идиоты, если думали, что сегодняшнее интервью будет чем-то отличаться от всех предыдущих. Репутация Эндрю бежала впереди него: громкие заголовки о его грубых высказываниях в твиттере, сотни фотографий, на которых он отстраненно наблюдает за счастливыми сокомандниками с нечитаемым или, — что чаще, — раздраженным выражением на лице, его односложные ответы и абсолютный отказ от любых взаимодействий с фанатами. Однажды его даже пытались отменить, но поднявшийся шум пропал так же быстро, как и появился. Блондин заканчивает разговор с недовольными журналистами, а вскоре, приняв душ и одним из последних покинув раздевалки, пробирается к своему автомобилю, все еще игнорируя вопли фанатов, и едет домой. Сегодня пятница, прошедшая неделя выдалась непривычно трудной, надолго исчезнувшие кошмары вернулись и не давали ему высыпаться перед тренировками на поле и в зале, и Миньярд слишком устал, чтобы последовать за всеми в клуб и расслабиться. Вместо этого он достает телефон из подстаканника, быстро просматривая пришедшие уведомления и удаляя большую часть из них, а после жмет на контакт «Н.» и звонит по фейстайму, вставив устройство в держатель. После третьего гудка шум прекращается, а на экране появляется лицо с довольной улыбкой и немного растрепанными волосами. — Скажешь хоть слово про экси, и я сброшу вызов, — выдает Эндрю еще до того, как мужчина успевает открыть рот, видя восхищенное выражение на лице мужчины. Это пустая угроза, они оба об этом знают, но Нат послушно кивает. — Я тоже рад тебя слышать, — он закатывает глаза, но смеется. — Ладно, поговорим о чем-нибудь другом. Например, о том, что я перенес часть своих реклам и освободил целую неделю, чтобы тебя увидеть, — Натаниэль все еще улыбается, говоря это, а Эндрю старается сконцентрироваться на дороге перед собой, сильнее сжимая руль в руках. — Когда ты будешь здесь? — Эндрю выезжает на почти пустую трассу, наконец поглядывая на мужчину на экране. На лице того ни тени сомнений. — Сразу после вашей игры против испанцев. Оставались только поздние вылеты, потому в Бостоне я буду поздно ночью, — рыжий падает на кровать и ложится на бок, тяжелый выдох заглушается подушкой. Эндрю секунду проигрывает в голове, как тот с таким же выдохом падал на матрас рядом с ним в их спальне и закидывал свои ноги на Миньярда всего несколько месяцев назад, но тут же прогоняет воспоминание. — Хорошо. Я заберу тебя, — Эндрю кивает, позволяя напряжению уйти из плеч, а уголкам губ дрогнуть в подобии улыбки. В последний раз он видел мужа почти три месяца назад, перед началом его череды товарищеских матчей против сборных и съемок рыжего в очередном фильме, и он давно перестал отрицать, что действительно скучает. В забитых графиках не находилось достаточно времени, чтобы пролететь через всю страну и остаться хотя бы на выходные, а видеозвонки со временем перестали облегчать расстояние, поэтому терять шанс наконец увидеться ни один из них не собирается. — Ты уверен? После игр в городе слишком много фанатов. Я могу добраться и сам, — он обеспокоенно наблюдает за реакцией Эндрю, но тот лишь отмахивается. Об их браке знает лишь их семья и агенты, которые помогают им держать любопытную публику как можно дальше от этого. Оба не понаслышке знакомы с бестактным поведением журналистов и одержимых поклонников, оба не хотят делиться той особенной связью, что установилась между ними за годы знакомства, поэтому старательно избегают любой публики, когда видятся вновь. — Иначе я бы не предлагал. Все в порядке, — из них двоих именно Миньярд тяжелее воспринимает любой контакт с таким большим количеством людей, все еще привыкший к безопасному нахождению в тени, словно только так он может сохранить и уберечь то, в чем так сильно нуждается. Веснински щурится, пытаясь убедиться, что все действительно так, после чего пожимает плечами. Эндрю никогда не делает чего-то, в чем он сомневается, поэтому спорить просто бессмысленно. — Спасибо, — Натаниэль лишь благодарно кивает и уходит от темы, начинает рассказывать о съемках и новеньких актерах, прибывших на площадку. Они болтают еще немного, пока глаза Веснински не начинают закрываться сами собой, а его речь не становится более бессвязной, когда он комментирует слова Эндрю, уже подъезжающего к дому. — Иди спать, — говорит блондин, когда Нат в очередной раз трет пальцами переносицу. Тот хнычет, переворачиваясь на кровати. — Я хочу еще поговорить, — протестует рыжий, недовольно хмурясь. — Иди. Я сброшу, когда ты уснешь, — они практиковали такое только в особенно плохие дни, когда кошмары не отступали, поэтому восхищенный вздох по ту сторону и удивленный взгляд Натаниэля, резко распахнувшего глаза, лишь забавляют Эндрю. — Правда? — он залазит под одеяло и выключает свет в спальне. В груди Миньярда щемит от трепета в голосе мужа. — Я сейчас передумаю, — хрипло говорит он, желая прогнать непрошенную тоску и кивая на тихое «спокойной ночи». Блондин молчит, спускаясь в подземный паркинг, и оставляет Астон Мартин на его месте рядом с его же черной Мазерати. — Спокойной ночи. Веснински не отвечает, поэтому Эндрю снова смотрит на экран, замечая расслабленное лицо и размеренное дыхание мужа. Он не сбрасывает звонок, когда поднимается в квартиру, лишь выключает микрофон, чтобы шум кофемашины не разбудил рыжего. Тем не менее, тот еще несколько раз открывает глаза и растерянно осматривается, прежде чем окончательно провалиться в сон. Эндрю сбрасывает звонок только тогда, когда сам ложится в постель и гасит свет. *** Две недели спустя у его команды был выездной товарищеский матч в Нью Йорке против сборной Германии. Игра была тяжелой, они были одними из сильнейших, с кем США предстояло встретиться уже в следующем году на Чемпионате Мира, что дало возможность обеим командам здраво оценить свои силы и противника. Голова все еще гудит от криков болельщиков, в ушах стоит свист арбитров, поэтому Эндрю идет в Центральный Парк, желая проветрить мысли. Все равно он пока не уснет. Блондин отправляет сообщение Натаниэлю, в котором он жалуется на серию пенальти, потом прикрепляет к нему снимок парка, но ответа не ждет, закрывая чат. Мужчина сейчас на съемках, в ближайшие пару часов его ждать не стоит, поэтому голкипер цепляется взглядом за уведомление от Рене и переходит в диалог с девушкой. Она была режиссером Натаниэля во многих фильмах, а по совместительству их близкой подругой. Именно она познакомила их несколько лет назад на благотворительном вечере, зная о любви Веснински к экси. Миньярд не уверен, в чем именно заключался её план тогда, но все сработало даже лучше, чем они ожидали. Прямо сейчас вратарь загружает фото, отправленное ею во время его игры, параллельно печатая ей какой-то бессмысленный смайлик. Когда изображение, наконец, открывается, блондин несколько секунд тупо глядит в экран, после чего уголки его губ поднимаются в слабой улыбке. На фотографии Натаниэль лежит на животе на диване в своем гримвагене, положив подбородок на скрещенные руки. Прямо перед его лицом стоит ноутбук, на котором крупным планом показывают повтор отбитого Эндрю гола. Рыжий улыбается, слегка поджав губы и склонив голову набок. Текст на картинке, добавленный Рене, гласит «своди его наконец на игру» с кучей подмигивающих эмодзи в конце. Миньярд делает скриншот, заходит в галерею и приближает изображение, разглядывая такое расслабленное лицо мужа, после чего добавляет фото в избранное и возвращается в чат. Эндрю пишет Рене о том, что она поступила чудовищно, когда свела его с очередным экси-наркоманом, как будто ему не хватало одного Кевина, но на его губах все еще легкая улыбка. Он, возможно, никогда не скажет об этом, но в груди разливается тепло, а дыхание перехватывает от осознания, что тот, кем он очарован, может восхищаться им так искренне в ответ. Момент бессовестно прерывает щелчок камеры и яркая вспышка света рядом с ним. Блондин сдерживает внезапную дрожь в теле и поворачивается в сторону. Между деревьев стоит высокий мужчина с камерой в руках и неловкой улыбкой. Он бормочет что-то похожее на извинения и спешит удалиться до того, как Эндрю успеет среагировать. Миньярд делает глубокий вдох и считает до двадцати на немецком, как его когда-то учил Натаниэль, пытается подавить раздражение от абсолютно бестактного поведения, после чего лишь трясет головой и идет вперед, откладывая телефон. Он ненавидит любопытство людей. Он ненавидит, что за место в сборной и очень высокий доход ему приходится платить своей свободой и спокойствием. Эндрю прокручивает в голове слова его агента, умоляющей его не создавать ей еще больших проблем и хватается рукой за запястье, прощупывая пульс. Уже все равно поздно что-либо делать. Фотограф скрылся за ближайшим поворотом, а устраивать сцену посреди ночи в центре Манхэттена он не в настроении, поэтому Эндрю старается выкинуть это из головы. Не он первый, не он последний. Пора бы уже привыкнуть. *** Когда он в следующий раз появляется на утренней тренировке в Бостоне, его встречают заинтересованные взгляды товарищей по команде и тихие перешептывания. — Что, — спрашивает Миньярд, когда это не проходит в течение пяти минут, абсолютно уверенный, что не хочет знать. У него есть сильное предчувствие, что ответ ему не понравится. — И кто эта счастливица? — спрашивает Лайла, сидящая в кресле в углу, улыбаясь во все зубы. Ее подруга хихикает у нее под боком и одобрительно кивает головой. — Кто, — Эндрю все еще не понимает, что им надо. Он явился на тренировку в восемь утра в понедельник, неужели этого недостаточно, чтобы оставить его в покое. — Придурки, будто он проверяет твиттер, — отзывается их нападающий из-за спины блондина. — Твое имя на первом месте в поиске в разделе спорта. В субботу кто-то опубликовал твои фотографии из Нью-Йорка, где самый безрадостный игрок экси улыбается в экран телефона и кому-то пишет. Не поделишься? — Эндрю расслабляется так же быстро, как и напрягся. Человек на картинке в его телефоне явно не попал в кадр, а значит, его спокойствию пока ничто не угрожает. Что ж, хотя бы весь тот поток бреда, что Ники прислал ему вчера, теперь имеет смысл. — Нет, — отрезает он, отворачиваясь. Миньярд слишком много раз слышал, как его товарищи по команде восхищались Натаниэлем, чтобы вот так просто им рассказать. Они не слезут с его шеи, а тренер и руководство сборной предельно ясно объяснили, что использование ножей не приветствуется, поэтому Эндрю просто замолчит и оставит их ни с чем. — На что мы рассчитывали? — почти обиженно говорит их второй вратарь, но дальнейшую тираду прерывает тренер, внезапно появившийся на пороге и поторапливающий всех. После обеда он связывается со своим агентом, пытаясь оценить, как много информации утекло в сеть, но девушка успокаивает его, говоря о том, что кроме фотографии и глупых теорий у публики ничего нет. Менеджеры проделали хорошую работу, помогая Веснински и Миньярду оставаться в тени, ведь после благотворительного вечера их ни разу не заметили вместе, поэтому упоминаний Натаниэля во всем этом хаосе совсем нет. Его агент — Лиз — отправляет ему ссылки на статьи и посты в твиттере, чтобы он самостоятельно во всем убедился, и обещает, что будет контролировать все в ближайшие дни. Они еще немного остаются на связи, обсуждая, стоит ли Веснински прилетать через две недели, несмотря на то, что Эндрю уже заранее знает, что встречу они не отменят. Лиз советует быть осторожнее и повременить с совместными появлениями на публике, если они хотят избежать слухов, но в остальном мало что изменится. Блондин благодарит ее, выходя из онлайн встречи, коротко пересказывает Натаниэлю все в голосовом сообщении и отдыхает, прежде чем собирается на командный ужин, который, к его сожалению, обязателен. Эндрю приезжает в ресторан с небольшим опозданием, поэтому последним заказывает еду и напитки. Кевин, сидящий сбоку от него, недовольно ворчит и говорит что-то о правильном питании, пытаясь забрать у вратаря тарелку с панкейками, на что Миньярд лишь отпихивает его руку и показательно ведет пальцем по ножу, лежащему рядом с его тарелкой. Защитники рядом с ним хихикают, когда видят это, но не комментируют. Дэй нудит еще больше, когда перед Эндрю ставят двойную порцию мороженого со вкусом брауни. — Я удивлен, что с твоим питанием тебе удается держать форму, — он в отвращении кривит губы, глядя на то, как блондин поливает свой десерт сладким сиропом. На самом деле, диета Эндрю не слишком плоха, он просто не помешан на ней так же сильно, как и нападающий. А еще он проводит вдвое больше времени в зале, потому что это одно из тех немногих занятий, которое ему почти нравится. — Я удивлен, что на твоем лице все еще нет морщин, учитывая твое хмурое выражение, — в этот раз почти все за столом смеются, когда лицо Кевина краснеет от злости, но Миньярд едва ли реагирует на все это. Он пришел сюда за вкусной едой, а если он вдруг захочет поговорить, то найдет менее шумную компанию. За столом идет тихий разговор, пока остальные ожидают десерты, но Эндрю почти не трогают — лишь бросают заинтересованные взгляды, когда мужчине на телефон приходит уведомление, а он тянется за гаджетом, чтобы ответить Натаниэлю. Им было достаточно утреннего разговора, чтобы понять, что Миньярд не собирается никак это комментировать, поэтому никто ничего больше не спрашивает. Возможно, это еще одна причина, по которой он не против играть за сборную. После дорогих автомобилей, конечно же. *** Воскресенье, днем ранее Натаниэль лежит в своей гримерке, ожидая стилистов, и коротает время в ленте твиттера. Он читает посты друзей, отвечая некоторым из них в реплаях, когда раздается аккуратный стук в дверь, а после на пороге появляется Рене. — Скучаешь? — улыбается подруга, проходя внутрь. — Умираю. Это, пожалуй, самая длинная запись сцены в моей жизни, — он двигается, освобождая место для девушки на диване, на что та благодарно кивает и садится рядом. — Умоляю, скажи, что у тебя есть что-то для меня, иначе я сойду с ума. Рене смеется, взъерошивая волосы рыжего пальцами и заставляя того тоже сесть. — Я продюсер, а не клоун, — напоминает она, на что Натаниэль пожимает плечами. — Мы оба работаем, чтобы развлекать людей, тебе не привыкать. — Я почти обижена. Но сегодня у меня действительно кое-что для тебя есть, — улыбка не сходит с её лица, когда она достает телефон из кармана, что-то ищет в нем, а после тянет Веснински. — Кажется, образ непробиваемого и грубого вратаря треснул. Эндрю взорвал интернет на выходных. — Люди просто слишком слепы, чтобы увидеть, что он совсем не жестокий. Им нравится видеть желаемое и сплетничать в интернете, они даже не пытаются вдуматься или понять. Ты сама знаешь, что Эндрю не тот бесчувственный монстр, которым его выставляют, — девушка кивает, а Натаниэль вспоминает мужа, вспоминает теплые руки, прижимающие его к себе, мягкую улыбку на губах, оставленные на столе изотоники, когда он возвращается с пробежки, а Эндрю уже уходит на тренировку, вспоминает ночи бессмысленных разговоров и разделенных между ними сигарет. Нет, Миньярд точно не монстр. Тем не менее, Натаниэль забирает устройство и бегает глазами по экрану, читая какой-то твит с прикрепленной к нему фотографией. Текст состоит из кучи восклицательных знаков и стикеров, а на картинке виден улыбающийся Эндрю, печатающий сообщение. Автор поста строит какие-то безумные теории о том, кому же пишет Миньярд. Твит собрал почти полмиллиона лайков, а в реплаях почему-то слишком часто мелькает упоминание Дэя. — Неужели он недостаточно часто ругается на Кевина, чтобы понять, что это последний человек на планете, которому Эндрю бы улыбнулся? — Натаниэль смеется и отправляет твит самому себе, чтобы потом поделиться с мужем. Это настолько глупо, что даже забавно. — Публике нравится думать, что всё это лишь показное соперничество. Знаешь, от ненависти до любви. Думаю, не стоит расстраивать их тем, что Кевин уже в отношениях, — и Рене права. Если эти идиотские теории собьют всех с толку и уведут людей подальше от правды, то нет смысла их рушить. — Мм, да. Да, верно, я бы не стал так подставлять его, не прямо перед чемпионатом, — он не придает большого значения своим словам, все еще сосредоточенно читая твиттер, но эта фраза не проходит мимо Уокер. — Но ты бы хотел рассказать всем о вас? — спрашивает она таким тоном, словно уже знает ответ. — Не знаю, — Натаниэль замирает, колеблется, неуверенный в правильности своих мыслей. — Мы не обсуждали этого раньше, и Эндрю определенно будет тяжело открыть эту свою сторону такому огромному количеству людей. Возможно, я был бы не против однажды показать им, но одно это желание не оправдывает цену, которую нам придется заплатить, — он сдувает с лица упавшую на него прядь и отдает телефон подруге. Он хочет приходить на игры в джерси с фамилией мужа на спине, хочет встречать его в аэропорту, когда тот прилетает, хочет выходить с ним на улицу и не бояться случайных прохожих, но этого недостаточно, чтобы выставить их жизнь напоказ. — Ты видишь это как жертву, но почему ты забываешь о том, что вам обоим будет проще, если общественность обо всем узнает? — она говорит тихо, но четко, словно пытаясь передать часть своей уверенности Натаниэлю. — Что ты имеешь в виду? Рене, тебе лучше меня известно, что людям нравится совать свой нос в чужую жизнь. Я не готов отдать им достаточно, чтобы утолить их интерес, и Эндрю скажет тебе то же самое, — он понимает, что грубит, и качает головой, — прости. Это не самая приятная тема. — Девушка лишь отмахивается в ответ на извинения. — Ты прав. Но ведь это и не цель. Вы четыре года скрываете свои отношения, — Веснински кривится от этого слова, потому что оно ему не нравится, оно даже близко не описывает то, что было между ними, но Уокер легко смеется в ответ. — Прости, я пытаюсь понятнее объяснить. Три года из них вы в браке, и до сих пор никто даже не догадывается об этом. То, что вы выйдете в свет, поможет вам лишь перестать прятаться и убегать от всех. Ни тебе, ни Эндрю не придется уезжать подальше, чтобы провести время вдвоем без страха быть рассекреченными, появляться на разных машинах, когда вы в одном городе или, например, снимать номера в разных отелях, чтобы наверняка никто не заметил. Прошло так много времени, а люди все еще живут в абсолютном неведении. Вы ведь действительно можете и дальше держать все под замком, тебе не нужно угождать интересам зрителя, если ты сам этого не хочешь, но вы можете значительно упростить себе жизнь, — она замолкает и терпеливо ждет, пока Натаниэль переварит услышанное. — Они ничего не нашли только по той причине, что они не знали, где копать. В момент, когда мы сделаем публичное заявление, у них появится верное направление для поиска, — он качает головой, все еще не замечая очевидной выгоды. — И много ли они найдут? У них не будет больше, чем снимки от папарацци, на которых вы вместе. Это больше, чем вы привыкли отдавать, но, возможно, эта цена недостаточно высока, чтобы сразу же отказаться от идеи? — Уокер знает, на что нужно давить, и в этот момент рыжий её почти ненавидит. Потому что все, что она говорит — безумно и имеет смысл одновременно. — Допустим, однажды мы действительно это сделаем. Но мы все еще не можем просто написать об этом в сториз в инстаграме, потому что это не та версия реальности, которую ожидают увидеть люди. Многие все еще уверены, что я женат. Мы не можем ожидать, что наши фанаты будут в восторге от этого, и меня бы мало это волновало, если бы не риск натравить очередную волну ненависти на Эндрю, — он часто видит негативные комментарии и о себе, но они редко касаются его прошлого или его самого. Все сводится к безосновательным обвинениям и субъективной критике, в то время как на Миньярда вешают все больше ярлыков. — Ты прав, — Рене кивает. Девушка знает историю Эндрю, поэтому без лишних слов понимает его. — Их придется к этому готовить. Твои поклонники давно заметили твое обручальное кольцо, но мы удачно переключили их внимание на Элисон, — Натаниэль вспоминает, как ему в течение пары месяцев пришлось пойти на несколько «свиданий» с его подругой, чтобы его оставили в покое, когда пресса обратила внимание на украшение на его пальце. Ни один из них никогда не подтверждал романтические отношения между ними, люди сами сделали всю работу. — Для них не секрет, что твое сердце занято, а с прошлой ночи они догадываются, что и у Эндрю кто-то есть. Вам придется осторожно подвести фанатов к разгадке, прежде чем самостоятельно рассказать правду. — Как это сделать? — спрашивает рыжий, и Рене улыбается. Она знает, что значит эта вовлеченность в разговор. Ей удалось помочь другу увидеть все с другой стороны, теперь результаты её стараний были лишь вопросом времени. — Есть множество способов. Если вы все же решитесь на этот шаг, то я буду рада помочь вам. Но, чтобы тебе было понятнее, ты можешь дать всем намеки. Открывай им этот занавес по крупицам, дай им знать о том, что твой партнер — мужчина, что познакомились благодаря мне, расскажи о том, что вы не слишком любите публику, поэтому у вас не было свадьбы, лишь роспись, на которую приглашены были всего два свидетеля. Есть действительно так много вариантов. И, Нат? — она ждет, пока тот махнет рукой, прежде чем продолжить. — Это не обязательно, совсем нет. Выбери себя, выбери его так же, как вы делали это все прошлые четыре года. Мы поддержим вас, какое бы решение вы ни приняли, но подумай о том, что я тебе сказала. Я вижу, что ты скучаешь, я знаю, что он чувствует то же самое, и я очень хочу вам помочь, — Веснински молчит, но Уокер продолжает терпеливо ждать. — Спасибо, — его голос такой же тихий, как и у самой девушки, словно кто-то может их подслушать. — Я знаю. Поэтому ты всегда была и будешь нашей близкой подругой, — он кивает, когда девушка протягивает руку, сам обнимает её за плечи, а после отпускает. — Мне пора, но я на связи. Позвони, если понадоблюсь, — она скрывается за дверью гримерки, но Натаниэль не успевает обдумать их диалог из-за появившегося на пороге стилиста, поэтому он откладывает все мысли до вечера. *** Пару дней спустя Эндрю оказывается на записи эфира для спортивного канала. Ему хочется провести рукой по лицу и смыть с себя весь тот макияж, что ему нанесли ранее, но его агент вовремя напоминает ему о сумме, обещанной ему за эту съемку, поэтому он сдерживается. — Если я попрошу тебя быть менее резким в своих словах сегодня, ты прислушаешься? — с надеждой в голосе спрашивает Лиз. Эндрю вопросительно поднимает бровь, и девушка отмахивается от него. — На что я рассчитывала? Хотя бы постарайся быть хорошим парнем сегодня, иначе я снова потону в работе, пытаясь наладить твою репутацию в сети. — Я плачу тебе за это, — комментирует он, ни на секунду не задумываясь о её словах. Он не Дэй, и если от него ожидают той вежливости и приторной улыбки, что была у нападающего, то ему придется всех разочаровать. — Ладно. Я хотя бы повеселюсь, глядя на их лица. — Я здесь не для твоего развлечения, — возражает парень. — Считай, что это бонус к моей работе. Иди, тебя уже ждут, — она подгоняет его, когда ведущая зовет их с другого конца коридора. Эндрю в последний раз пробегает глазами по списку вопросов для интервью, одобренных им ранее, после чего идет в сторону яркого света, немного щурясь. — Ты как раз вовремя. Эфир начинается через две минуты, присаживайся на диван, — блондин молча следует указаниям, занимая место на краю мебели и делая глоток воды из стакана, стоящего на столике рядом. Камеры уже наведены, свет настроен, и вскоре мужчина, стоящий посреди этого всего с бумагами в руках, начинает обратный отсчет с десяти до нуля. Раздается вступительная музыка, ведущая бодро приветствует телезрителей и небольшую аудиторию в самой студии, после чего представляет Миньярда как сегодняшнего звездного гостя. — Здравствуй, Эндрю! Я рада видеть тебя у нас сегодня. — Спасибо за приглашение, — Миньярд вспоминает все медиа тренинги, что он прошел, когда попал в профессиональную команду, и демонстрирует верх своих манер. Он краем глаза видит улыбающуюся и кивающую Лиз, но пока игнорирует это. — Надо сказать, это было нелегко. Нам пришлось сильно постараться, чтобы договориться с твоим менеджером и найти в твоем плотном графике время для нашего интервью, — блондин решает умолчать, что в его действительно забитом графике давно было окошко для эфира, он просто из раза в раз отправлял Лиз короткое «нет» на это предложение. Он здесь только потому, что та была достаточно надоедливой и настойчивой, когда уговаривала его. — Мы в шаге от чемпионата, — подтверждает он, потому что чем больше он скажет, тем выше будет гонорар. Не лучшая схема, но это все еще терпимо. — Все верно. Давай поговорим о твоей команде? — следующие десять минут они обсуждают экси и текущий сезон. Вернее, ведущая называет общеизвестные факты, вспоминает статистику и придерживается плана, задавая вопросы с листочка по порядку. Эндрю не заинтересован, что слишком очевидно по его безразличному пожатию плечами и абсолютно пустому выражению лица, но он все еще находит в себе силы комментировать слова женщины и отвечать ей. Время пролетает быстрее, чем он ожидал, поэтому вскоре они переходят к нему самому. Голкипер отвечает на вопросы о книгах, которые он читает, о домашних животных, что-то о его предпочтениях в еде и о прочей бесполезной, но безопасной ерунде. Его агент всегда ставила ведущим одно четкое условие — никаких вопросов о личной жизни и его прошлом. Сегодняшний формат для него новый, но он не чувствует себя плохо из-за этого. Возможно, потому что он не придает всем этим мелочам слишком большого значения. — Этой зимой ты появился на вручении премии Golden Globes. Расскажи, как ты относишься к кино? — В колледже мне приходилось смотреть фильмы и сериалы, потому что я делил комнату со своим очень шумным кузеном. Сейчас у меня нет времени на это, но иногда я включаю что-то на фон. — Понимаю. Есть ли что-то особенное, что зацепило твое внимание? — до конца эфира еще восемь минут, поэтому он позволяет себе на несколько секунд задуматься. — "Дюна". Это было неплохо, — его лицо все еще не выражает никаких эмоций, что явно заставит людей сомневаться в его искренности, но Эндрю не врет. "Дюна" была действительно неплохой. Совсем не по той причине, что его муж играет там главную роль, нет. — Ах, верно! Мне тоже она понравилась. Я слышала, что сейчас снимают вторую часть, и я в предвкушении. Натаниэль Веснински в главной роли только делает это еще более захватывающим, — Эндрю кивает, соглашаясь. Это и правда один из самых успешных проектов его Ната, а Миньярд видел их все, и рыжий очень доволен съёмками второй части, выход которой запланирован на ноябрь этого года. — Я думаю, что Зендея будет органично смотреться на своей роли, — он не хочет говорить о Веснински в прямом эфире, рискуя выдать себя необдуманными словами, поэтому немного уходит с темы. — Это явно подходит ей больше, чем девушка Человека-паука, — его агент закрывает лицо какими-то бумагами, недовольная высказыванием Эндрю, а ведущая заинтересованно поднимает бровь. — Это довольно интересное мнение. Я еще не смотрела на это с такой стороны, — оставшееся время эфира заполнено болтовней девушки и их коротким прощанием. Как только вратарю говорят, что он свободен, тот моментально поднимается с места и сбегает в гримерку, чтобы поскорее умыться и стянуть с себя неудобный костюм. Он едва ли задерживается в студии чуть дольше, чтобы подтвердить Лиз его съемку для рекламы какой-то спортивной техники, спеша оказаться в машине и поехать домой. Через пару часов начнется очередная тренировка, а он хочет выспаться. *** Игра против сборной Испании мало отличается от всех других товарищеских матчей, лишь предвкушение отдается легким покалыванием на коже Эндрю. Спортсмены покидают поле в половину десятого, а уже в десять Миньярд сидит за рулем Астон Мартина и читает сообщение Натаниэля, отправленное три часа назад, где мужчина желает ему удачи на игре и говорит, что его самолет взлетит в течение следующих десяти минут. Они сядут в аэропорту Бостона в полночь, поэтому голкипер успевает съездить домой, чтобы принять душ и переодеться. Он натягивает на себя серые спортивные штаны и самую простую черную толстовку с капюшоном, прежде чем вновь спуститься на паркинг и пересесть на другой автомобиль. Астон Мартин Эндрю был легко узнаваем фанатами, отчасти из-за номеров с буквами «АМ», отчасти из-за того, что именно на нем он постоянно появлялся у стадиона во время домашних матчей. О его Мазерати мало кто знал, он использовал ее лишь для совместных вылазок с Натаниэлем, поэтому забирать мужа из аэропорта придется именно на ней. Самолет Веснински приземляется через полчаса, чего с головой хватает на неспешную поездку. Эндрю берет билет у шлагбаума, чтобы попасть на стоянку, останавливается поближе к терминалу и отправляет Натаниэлю локацию, чтобы рыжему не пришлось слишком долго искать его, рискуя быть замеченным. Людей много, но все слишком спешат, чтобы обращать внимание на посторонних, поэтому Миньярд расслабляется, прикрыв глаза. Вскоре телефон звенит уведомлением, и мужчина открывает чат с мужем, читая короткое «приземлились» и глядя на фотографию уставшего, но довольного Натаниэля на борту самолета. Ему приходится ждать еще пятнадцать минут, пока из здания не появляется до одури знакомая фигура в черном, стремительно приближающаяся к нему. Эндрю почти смеется, видя солнцезащитные очки на лице рыжего, ведь на улице ночь, хоть знает, что это для их же блага. Он снимает блокировку с двери как раз вовремя, чтобы Веснински закинул свою сумку на задние сидения, а сам залез на пассажирское кресло сбоку от блондина. — Привет, — шепчет рыжий, а Миньярд поворачивается, вглядываясь в лицо мужа. — Привет, — так же тихо отвечает он, еще несколько секунд бегая глазами по парню, после чего молча расплачивается за парковку и выруливает на трассу. Дорога назад проходит в привычной для них тишине, пока оба привыкают к уютному присутствию друг друга, а после они в таком же молчании выходят из автомобиля, когда Эндрю заезжает в подземный гараж. Голкипер забирает рюкзак мужа, закидывая сумку на плечо, едва ощутимо подталкивает Веснински в сторону лифта и проверяет сообщение от курьера, который подтвердил доставку еды из ресторана индийской кухни. Бумажный пакет все еще теплый, когда Эндрю находит его у двери и поднимает, параллельно доставая ключи из кармана и открывая замок. Стоит им оказаться в квартире, сумке сползти с плеча на пол, а двери захлопнуться за их спинами, как блондин тянет мужа к себе за ткань пальто, ртом ловя тихое «да», губами сталкиваясь с губами Натаниэля. Тяжесть в его груди, не покидающая его уже долгое время, внезапно испарилась. Он вдыхает полной грудью, чувствуя ладони Веснински на своих щеках и шее, опуская собственные руки на талию мужчины и прижимая того ближе, словно он может исчезнуть прямо сейчас. Их поцелуй медленный и мягкий, как будто они снова знакомятся друг с другом, проверяя уже давно павшие границы. Эндрю отстраняется первым, глядя в голубые глаза напротив и осторожно проводя пальцем по линии челюсти. — Я рад снова оказаться дома, — шепчет Нат в пространство между ними и оставляет еще один короткий поцелуй на губах мужа, прежде чем тот забирает его пальто, вешая одежду на крючок, и тянет в сторону кухни. Они немного болтают обо всякой бессмыслице, обсуждая план их летней поездки в Германию, Натаниэль рассказывает о том, что на следующей неделе их команда летит в Абу-Даби на съемки, и это так привычно, что Эндрю теряет счет времени. Они оба слишком устали, поэтому вскоре оказываются в кровати, укрытые теплым одеялом. Натаниэль кладет руку между ними, и Эндрю тянется к ней, переплетая их пальцы и сжимая ладонь мужа. — Иди сюда, — шепчет блондин, и Веснински слушается. Он улыбается и перекатывается ближе, носом задевая щеку Миньярда и легко кусая его за подбородок. — Фу. Я выгоню тебя сейчас. — Нет, ты замерзнешь без меня, — почти мурлычет Нат, когда кладет голову на подушку Эндрю. — Ты всегда мерзнешь. — Спи, иначе я действительно тебя выгоню, — противореча самому себе, он рукой обхватывает поясницу рыжего, обнимая, и закрывает глаза, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему дома. *** Их совместная рутина состояла из утренних тренировок Эндрю и пробежек Натаниэля, вылазок за город, разговоров обо всем на свете, доставок из ресторанов по вечерам, просмотров фильмов и мягких касаний, которых так не хватало на расстоянии. Миньярд, отпустивший монстров из своего прошлого, научился снова доверять, а Веснински ни разу не заставил его жалеть об этом. Прошли месяцы, прежде чем блондин позволил мужу окончательно разрушить все его стены, прежде чем он был готов к неожиданно переплетенным пальцам их рук или тяжести чужой макушки на своей груди по ночам, но Нат никогда не давил и всегда с особой осторожностью разбирал защиту Эндрю. У голкипера не было ни единого шанса, потому что с Натаниэлем было безопасно. Наверное, именно поэтому прямо сейчас он сидит на диване в гостиной, утопая в подушках, а голова рыжего лежит на его коленях. Эндрю пальцами одной руки перебирает густые пряди, иногда оттягивая их. В другой руке он держит очередную книгу о космосе, читая, как бедняга Марк Уотни всеми силами пытается не умереть, пока Веснински смотрит интервью Кевина Дэя на огромном экране телевизора Эндрю. — Мы выкинем эту штуку. Теперь она тоже заражена идиотизмом Дэя, — комментирует блондин, когда больше не может концентрироваться на тексте. — Как это ты еще не подхватил эту заразу? — парирует Нат, едва отрывая взгляд от плазмы. — Ты выработал у меня иммунитет, — он чуть сильнее сжимает пальцы в волосах мужа, на что тот недовольно хмурится. — Возможно, все это лишь кошмарный план Рене по сведению меня с ума. Придется поговорить с ней, — он берет в руки телефон и делает селфи, отправляя подруге с подписью «я подписался на это из-за тебя, предательница». Что-то в выражении его лица меняется, когда он закрывает чат. Его плечи напрягаются, а голова сильнее жмется к ладони Миньярда. Тот, конечно же, замечает. — В чем дело? — ровным тоном произносит он, словно сам не напрягся от такой реакции Натаниэля. — Все в порядке. Задумался. — Заканчивай. В чем дело? Я не могу тебе помочь, пока ты не начнешь разговаривать, — Эндрю заставляет его повернуться, пока их глаза не встречаются. — Я знаю, прости. Я просто не понимаю, как собрать весь бардак в моей голове и донести его до тебя. Рене, наверное, справилась бы намного лучше. У меня была целая куча времени, чтобы подумать о том, что я тебе скажу, но я так ни к чему и не пришел, — он не отводит взгляд, даже когда слышит тяжелый вздох рядом. — Я же сказал. Прекрати. Мне не впервой разбираться с твоим беспорядком, поэтому скажи, как есть. — Ладно. Когда в интернете появились все эти теории о твоем тайном любовнике, ко мне зашла Рене. Она посадила в моей голове мысль, и я не могу от нее избавиться, — Натаниэль садится, боком опираясь о спинку дивана и все еще глядя в глаза Эндрю. — Она спросила меня, хотел ли бы я рассказать всем, что этот «тайный любовник», — он пальцами делает кавычки в воздухе и кривится от такого названия, — я. Я слишком резко сначала воспринял это. Мне казалось, что она сошла с ума, предлагая это. Но, наверное, она показала мне все с другой стороны, и мне пришлось снова задуматься, — он на несколько секунд замолкает, словно ему сложно говорить, а напряжение внутри Эндрю растет. — Знаешь, она в чем-то была права. Я имею в виду, я, возможно, хотел бы однажды рассказать людям об этом. Не потому что мне нужно их одобрение. Просто я устал скрывать, что ты, вообще-то, мой муж, — он вновь замолкает и, кажется, перестает дышать. Внутри Миньярда непонятная тревога и тяжесть. Блондин сглатывает, пытаясь понять, что он об этом думает. — Нат, — зовет он, когда находится с ответом, но ему не дают закончить. — Ты знаешь, что я не буду этого делать. Не без тебя. Потому что это — единственное, что действительно имеет значение, — выпаливает рыжий так, будто боится реакции Эндрю. — Нат. Ты ведь понимаешь, насколько сильно это всё изменит? — Да. Поэтому я так сильно переживаю каждый раз, когда думаю об этом. — Не сейчас. Мы подумаем, что можно с этим сделать, но не сейчас, — Эндрю не может сказать всего вслух, но его понимают и так. Не сейчас, когда мы едва ли видимся друг с другом. Не сейчас, когда у нас нет времени даже на долгие созвоны. Не тогда, когда нам придется справляться со всем по-отдельности. — Никогда, если ты будешь сомневаться. Я не готов жертвовать тобой ради глупых хотелок, — грудь Эндрю сжимается от этих слов, поэтому он тянется и закрывает рот Натаниэля рукой. — Я не могу дать тебе ответ сейчас. Это не «нет». — Хорошо, — Эндрю кивает, не зная, что сказать, тянется за пачкой сигарет и идет на балкон. Он не ожидал этого разговора. Не так скоро, пусть и сам уже не раз задумывался о том, что, возможно, став чуть более открытыми, они бы могли получить свободу. Ну, какую-то её часть. Проблем было много, начиная с его и без того спорной репутации и заканчивая тем, что ни один из них не был создан для публичных признаний. Натаниэль был первым, кто захотел увидеть другую, мягкую и теплую сторону Миньярда — за исключением Ники, конечно же, но Эндрю полагает, что кузен просто глупо отказывался принимать, что Эндрю жесток. Им пришлось много работать, чтобы проложить безопасные пути в души друг друга, и блондин знал, что найдется слишком много желающих действительно разбираться во всем этом. На них снова повесят ярлыки и попытаются залезть в самые страшные секреты, и это именно то, чего они так долго избегали. А, и, пожалуй, голкипер сомневался, что его сокомандники оставят его в покое после такой новости. Он слышит шаги позади себя, а через секунду плечи укрывают теплым пледом. Натаниэль останавливается сбоку, сохраняя расстояние между ними, и опирается бедром о перегородку. — Ты в порядке? — Веснински скрещивает руки на груди и щурится. — Да. Я не ожидал, — Эндрю делает последнюю затяжку, тушит сигарету и кидает её в пепельницу. — Наверное, мне стоило сказать тебе раньше. Не знаю, что меня останавливало, если честно. Я не хочу, чтобы ты думал, что я жду от тебя этого шага, — уточняет он, словно Миньярд и так не был в курсе. — Идиот. Я так не думаю, — он не хочет продолжать тему, и рыжий понимает это, кивая. — Здесь холодно. Пойдем назад, — Эндрю кивает и пропускает мужчину вперед, закрывая выход на балкон за ними и пытаясь согреть замерзшие пальцы в рукавах толстовки. Он догоняет Ната на кухне, где тот заваривает кофе для них. — Ники жаловался, что ты его игнорируешь, поэтому он собирается позвонить завтра, — вспоминает Эндрю и улыбается длинному стону недовольства, раздавшемуся вслед. — Ты предатель. Скажи ему, что я берегу связки для съемок и не могу разговаривать, — Веснински наигранно обижается. — Он не поверит ни единому слову. И он точно не может быть хуже, чем Рейнольдс с её болтовней, — Натаниэль снова кивает. Как бы он ни ценил подругу, избегать прогулок с ней стало почти рутиной. — Ладно, — Эндрю подходит ближе, когда Нат разворачивается к нему. Блондин опирается руками о столешницу по обе стороны от Натаниэля и наклоняется, чтобы поцеловать. Натаниэль не сопротивляется, обнимая руками широкие плечи и податливо открывая рот. Дыхание сбивается, когда губы Эндрю опускаются ниже, оставляя поцелуи на челюсти и шее, переходя к ключицам. — Ты только что обижался, — Миньярд немного отстраняется, весело глядя в голубые глаза напротив. Натаниэль недовольно шипит и тянет мужа назад к себе. — Я сейчас действительно обижусь, — его затыкают очередным касанием губ и крепкими руками, обнимающими и прижимающими ближе к мужчине напротив. Кажется, Ники действительно придется подождать до завтра. *** Время пролетает слишком быстро. Этого недостаточно, и Натаниэлю не нравится эта несправедливость. Иногда он почти жалеет, что выбрал такой путь. Не будь он актером, он был бы свободен. Он мог бы делать самые безрассудные вещи, совсем не переживая о последствиях. С другой стороны, тогда бы он, наверное, никогда не встретил Эндрю. От этой мысли все его тело сжимается. Нет, лучше он будет переживать о последствиях, чем жить без Миньярда. Рыжий смотрит на приближающееся здание аэропорта, мечтая о том, чтобы оно внезапно исчезло и даже закрывая на секунду глаза, словно это действительно может произойти. Он чувствует, как Эндрю цепляет его ладонь и переплетает их пальцы, и Нат сжимает его руку в ответ. — Еще не поздно развернуться, — смеется Веснински. — Прекрати. Ты становишься слишком сентиментальным, — Эндрю закатывает глаза, но легко улыбается. — Не вижу ничего плохого. Я не хочу улетать, — жалуется он. — Придется. В этом взрослом и несправедливом мире надо работать. Я не собираюсь содержать тебя, — Нат хватается за сердце и театрально вздыхает. — Ники не простит тебя, когда узнает, что ты мне такое говоришь. — Я как-нибудь смирюсь с этим, — разговор отвлекает от гнетущих мыслей, когда они вновь появляются на парковке и останавливаются на достаточном расстоянии от толпы людей и длинной очереди из машин. В салоне вновь воцаряется тишина. Они бегают глазами по лицам друг друга, запоминая. — У меня вряд ли будет свободное время до нашей поездки в Германию, — говорит Нат, когда на его телефоне звенит напоминание о регистрации на рейс. — Я знаю, — это значит, что в следующий раз они увидятся лишь через три месяца. Эндрю не может пропускать тренировки до своего трехнедельного отпуска, потому что в следующем году их ждет чемпионат. Это прописано в его контракте, который он никак не может нарушить. И, возможно, Натаниэль слишком сильно расстроится, если узнает, что у Миньярда проблемы. Нат трижды сжимает его ладонь в своей и кусает губу. Натаниэль хочет его поцеловать. Хочет, но не может. Вокруг все еще слишком много людей, и меньше всего ему хочется разбираться с ними сегодня. Они уже достаточно рискуют, появляясь в таком месте в одной машине. Это чудо, что за прошедшую неделю Натаниэля так и не заметили на улицах Бостона, но надеяться только на их удачу глупо. Эндрю раздражается, и Веснински моментально ловит перемену в его настроении, понимающе кивая. На телефоне во второй раз звенит напоминание, и рыжий больше не может засиживаться. Он бы хотел опоздать на рейс, но работа сама себя не сделает, а неожиданный недельный перерыв и без того отодвинул кучу его планов, что очень не понравилось его агенту. Мужчина, правда, ни о чем не жалеет. Он вновь встречается глазами с Эндрю и от почти разочарованного взгляда боль в его груди становится только сильнее. Он хочет притянуть мужа к себе и утонуть в его руках, потому что знает, что они слишком долго не увидятся, и судя по тому, что хватка Миньярда на его ладони стала крепче, тот думает о том же. Им нужно больше, чем это простое касание, но обстоятельства распорядились иначе. Кажется, сейчас они впервые после того разговора вновь задумываются о том, что молчать и дальше — не выход. Ни один не произносит этого вслух, но осознание тяжело ложится на их плечи, оборачивая все их старания против них самих же. — Я напишу тебе, когда мы приземлимся, — шепчет он и открывает дверцу, хватая свою сумку. Тепло на его ладони исчезает. — Ты позвонишь, когда доберешься. — Конечно. Я позвоню. Пока, Дрю, — едва слышно добавляет он и закрывает дверь, прежде чем необдуманно решит остаться и никуда не лететь. Он все же ненавидит свою работу. *** Эндрю уже который день не в духе, чего не заметил бы только слепой. Его товарищи по команде снова приставали с вопросами, и блондину пришлось посылать их нахуй, когда они не оставляли его в покое. Он позволил себе выпустить гнев на поле, отбивая мячи прямо по ногам сменщиков, но вынужден был вернуться к нормальной игре. Это сборная, и долго мириться с подобными выходками никто не будет, пусть тренер и спускал Эндрю многое с рук. Кевин затащил его на очередную конференцию, где блондин в основном молчал и за что в последствии получил выговор от агента. А вот сейчас он выходит из спортзала, где обычно занимается, подходит к билетомату и слишком поздно замечает направленные на него камеры. — Эндрю Миньярд! — кричит совсем молодой парень, бегущий рядом с оператором и держащий микрофон в руках. — Позвольте задать несколько вопросов! — Нет, — отрезает Эндрю все еще возясь с оплатой стоянки. Репортер, словно не слыша его, продолжает. — В интернете все больше распространяются слухи, что у вас есть тайный партнер. Как вы это прокомментируете? — он пихает ему в лицо микрофон, и Миньярд кусает себя за щеку, чтобы не сказать ничего слишком грубого. — Ты, блять, не понимаешь слова «нет»? — Это моя работа, сэр, — Эндрю хочет сбежать от них в машину и уехать, но внезапно понимает, что сегодня при нем Мазерати. Он не рассчитывал на неожиданные встречи, когда выезжал из дома на позднюю тренировку. Оставить это без внимания оператора уже не удастся, и Эндрю почти расстроен тем, что теперь ему придется сменить автомобиль. — Неужели в вашей жизни действительно есть кто-то особенный? — настаивает парень, и голкипер всё же немного выдыхает, потому что кольцо после тренировки все еще висит на цепочке у него под свитером, скрытое от объектива. — Неужели ты думаешь, что ты особенный? И я внезапно решу посплетничать с тобой о моей личной жизни? — он опирается плечом на билетомат, скрещивает руки на груди и смотрит прямо на репортера. — Не попробую — не узнаю, — улыбается тот. — Ну же. Люди и без того ищут информацию о вашем партнере. Это лишь вопрос времени, когда они найдут то, что им нужно — Удачи, — Эндрю знает, что ничего у них не получится. Они с Натаниэлем никогда не оставляли даже простых комментариев под фотографиями друг друга. Без шансов. — Неужели вы стесняетесь своей второй половинки? Или вы боитесь осуждения? — и это, кажется, последняя капля. — Ты идиот, если считаешь, что у тебя что-то выйдет. Если не с кем поболтать, можешь идти заебать Дэя, потешить его самолюбие. А я и так уделил тебе слишком много времени, у меня разболелась голова от твоего голоса, — он салютует двумя пальцами и возвращается к машине, слыша быстрые шаги за спиной. Репортер удивленно глядит на Мазерати, пытаясь вспомнить её, а после лучезарно улыбается и отходит с дороги, когда Эндрю заводит двигатель. Когда Миньярд останавливается на заправке и заходит за кофе, его телефон уже взрывается от сообщений. Голкипер наспех проверяет уведомления от Лиз, удаляет их и включает беззвучный. Он уже достаточно наговорился на сегодня. *** Запись его разговора с беднягой разлетелась по Твиттеру с невероятной скоростью. Вся лента спортивных новостей сейчас переполнена нарезками из неожиданного интервью и комментариями о том, что таким, как Эндрю, не место в сборной. Его тренер публично встал на сторону самого Миньярда, напоминая людям, что вопросы о его личной жизни всегда были под запретом. Лиз частенько приходилось заставлять ведущих подписывать бумаги о том, что, в случае нарушения этого правила, Эндрю может завершить интервью и отказаться от публикации его в сети. После этого случая она отправила парнишу из его пиар-команды, чтобы тот принес извинения за грубый комментарий спортсмена, но призвал к уважению личных границ и в который раз обратил внимание, что Эндрю в праве держать свою жизнь вне поля в секрете. Миньярда не волнует, что о нем напишут в новостях, но он смеется, когда видит твит «Бедная девушка Эндрю, ставлю на то, что с ней он разговаривает так же неуважительно». Голкипер отправляет пост Натаниэлю и вскоре получает ответ. Н. Бедный я, не понимаю, зачем я с тобой связался Они все еще думают, что у тебя девушка?

Э.

Не знаю

Это их проблемы

Н. Кажется, мне придется их разочаровать Прости, мне пора. Я позвоню вечером

Э.

Они идиоты, если разочаруются из-за этого

Эндрю выключает телефон и спешит на тренировку, понимая, что уже опаздывает. Еще совсем немного. *** Остался всего месяц до долгожданного отдыха и поездки в Германию к кузену. Миньярд сильно устал, что заметно влияло на его игру. К сожалению, это совсем не устраивало Кевина, который появился на пороге его квартиры посреди ночи. — У тебя есть три секунды, чтобы объясниться, какого черта ты здесь забыл, — предупреждает Эндрю, не пропуская Дэя внутрь. — Это я пришел за твоими объяснениями, — ворчит нападающий и пытается обойти Миньярда, но тот выставляет руку, преграждая путь. — Это надолго, впусти меня. — Надолго? Мне кажется, ты что-то перепутал. Говори, что тебе от меня надо и исчезни. Я не настроен на глупую болтовню. — Хорошо. Ты должен продолжать работать так же, как и весь предыдущий год, иначе мы точно не возьмем золото на чемпионате, — тараторит Дэй, и Эндрю тяжело выдыхает. — О, время вышло. Поплачь о своем драгоценном экси кому-то другому. Мне плевать, — блондин хочет захлопнуть дверь, но Кевин выставляет ногу, не позволяя ему этого сделать. — Дэй, это последнее предупреждение. — Эндрю, ты играешь за сборную. Ты не можешь пустить все на самотек в какой-то момент просто потому что ты устал. То, что ты один из лучших вратарей среди стран, не значит, что ты можешь забить на тренировки, — настаивает парень, и Эндрю злится еще сильнее. — О, ты даже не представляешь, что я могу. Меня не интересует твоя нездоровая любовь к экси, поэтому не трать время здесь, иди найди кого-то, кто захочет слушать твое нытье. Тренер вряд ли откажет тебе в этом. Хотя он, наверное, не согласится с тобой. Он был более чем доволен моими показателями еще на прошлой неделе. — Но ты можешь лучше, если постараешься. — Что ж ты ко мне прицепился? То, что из всей команды ты наименее раздражающий еще не значит, что ты можешь заявляться ко мне посреди ночи со своими требованиями, — Миньярд не понимает, почему вдруг Кевин решил, что в праве перекладывать свои ожидания на него. — Что с тобой? Ты из-за Натаниэля не в духе? Может, мне стоит попробовать достучаться до тебя через него? — Дэй не понимает, по какой тонкой грани он ходит, предлагая это. — Он пошлет тебя нахуй быстрее, чем ты закончишь говорить. Если вообще возьмет трубку, — Веснински не настолько глуп, чтобы думать, что Кевин звонит ему просто так. — Но я прав? Это из-за него ты так бесишься? Когда вы в последний раз виделись? — нападающий явно не собирается оставлять блондина в покое. Эндрю мог бы сказать тому, что он ошибается, что Миньярд действительно устал от такого ритма жизни, но Кевин все равно будет верить в то, что ему самому покажется правильным, поэтому голкипер даже не тратит силы. — Кевин, отъебись. Я не буду с тобой объясняться. У нас завтра тренировка с самого утра, поэтому отвали от меня и дай мне выспаться. Спокойной ночи, — он салютует двумя пальцами и закрывает дверь, возвращаясь в тихую гостиную как раз вовремя. Телефон звонит, и он отвечает, включая камеру. В Иордании сейчас почти восемь утра, и у Натаниэля вот-вот начнутся съемки, но ему удается найти десять минут на разговор. Рыжий сразу же замечает хмурое выражение лица мужа и склоняет голову на бок. — Расскажешь? — спрашивает он. — Нечего. Кевин либо бессмертный, либо идиот. Решил, что приехать ко мне прямо сейчас и рассказать мне о том, как он недоволен моими результатами — хорошая идея. Хотел попробовать поговорить со мной через тебя, — от этого Натаниэль кривится. — Удачи. Неужели он думает, что я встану на его сторону? — тихо смеется и отмахивается от каких-то своих мыслей. — Не понимаю, как вы подружились. — Мы не друзья. — Да, ты просто его терпишь, все верно. Рене, твоя подруга, передавала привет. Она все ждет, что ты сможешь приехать к нам в студию в Штатах. — Не в ближайшее время, — качает головой Миньярд. — Я сказал ей то же самое, — Нат внезапно замолкает и кусает губу, словно обдумывая что-то. — Мы должны закончить съемки уже к концу сентября, а после я беру перерыв, — вновь воцаряется тишина, сердце в груди Эндрю легко покалывает, когда он понимает, к чему ведет его муж. — Я приеду в Бостон, — вот так просто мир Миньярда, кажется, снова обретает краски. — Как долго? — уточняет он, не желая строить ложных ожиданий, хотя уже слишком поздно. — До марта. Хотя, наверное, мне придется пару раз мотнуться в студию, есть интересные предложения ролей на тот период, продюсеры хотели бы увидеться со мной. И у пиарщиков уже есть какие-то запланированные проекты и встречи на зиму, но они не займут слишком много времени. Пару дней каждый? — будто спрашивает, а после тепло улыбается. — Мне в любом случае придется появляться на публике, особенно если ожидания от Дюны оправдают себя и я все же буду номинирован на Оскар, — Веснински говорит с придыханием, и Эндрю знает, что тот волнуется. — Оправдают. Иначе я не понимаю, почему тебя терзали почти год, — Натаниэль смеется, и в груди у Эндрю разливается тепло. — Я подумал о нашем разговоре, — внезапно меняет тему он. Его муж на экране несколько секунд хмурится, прежде чем кивает, поняв, о чем речь. — И, наверное, нам стоит обсудить это с Рене. Думаю, она во многом права. Особенно если ты собираешься приехать и остаться здесь, — он картинно закатывает глаза, когда видит хитрую ухмылку Натаниэля, но вместе с этим и сам улыбается. — Она вместе с Элли летит во Францию. Кажется, они хотят встретиться с Мэттом и Дэн там. Думаю, она найдет свободный вечер, чтобы созвониться с нами, пока мы будем в Кельне, — Эндрю кивает, а уже в следующую секунду слышит, как дверь в гримерку мужа открывается. Из динамиков доносится голос Уокер. — Нат, тебя уже ищут, — рыжий выдыхает и поворачивает телефон в сторону девушки. — Эндрю, привет! Прости, мне придется украсть твоего мальчика, — она смеется, когда блондин издает недовольный звук. — Надеюсь, вас всех проглотит червяк-гигант, — жалуется он, вызывая еще одну волну смеха. — Скоро отдам. Элисон будет недовольна, если мы опоздаем, поэтому поторопись, — она машет рукой Эндрю на прощание и уходит. — Мне не нравится иметь мужа-актера. Его почему-то все хотят и он всем зачем-то нужен. — Ники бы с тобой не согласился. Как он? У меня совсем не было времени ему перезвонить, — Натаниэль не выглядит слишком виноватым по этому поводу. — Через неделю сам узнаешь. Я сомневаюсь, что он упустит возможность рассказать тебе абсолютно все, что крутится у него на уме, — напоминает Эндрю, и Нат согласно кивает. — Иди, иначе Рейнольдс доберется до тебя раньше, чем он. — Не знаю, что из этого хуже, — он смотрит, как блондин возвращается в спальню и гасит свет. — Спокойной ночи, Дрю. — Да-да, буду отсыпаться, пока ты спасаешь планету. Удачи, — он сбрасывает вызов и моментально проваливается в сон, слишком измотанный прошедшим днем. *** Натаниэль привык работать в самых разных условиях. До семнадцати лет он вообще редко заботился о комфорте, стараясь выжить под одной крышей с Натаном. Когда отца не стало, младший Веснински забрал документы, деньги и уехал из Штатов. Он провел три года, скитаясь по Европе, подрабатывая в разных странах и уча новые языки. Ему нередко приходилось жертвовать удобствами или сном, но рыжего это мало волновало. Сейчас, стоя под палящим солнцем на сорокаградусной жаре в пустыне в Абу-Даби, он вспоминает те дни и почти мечтает вернуться. Съемки начались еще до рассвета и продлятся до самой ночи, но вся их команда выдохлась уже к полудню. Работать в пустыне трудно, но работать в пустыне в разгар лета практически невозможно. Веснински при любой возможности сбегал в гримваген и не выходил до тех пор, пока недовольный ассистент не стучал в дверь, поторапливая парня. Элисон, отвечающая за их костюмы, сочувственно хлопает его по плечу, когда режиссер кричит «еще раз», а после удаляется из кадра, прячась в тени. К ночи у него совсем не остается сил, он заваливается в кровать, пишет Эндрю короткое «Мы только закончили. Спокойной ночи» и проваливается в глубокий сон. Они проводят еще почти месяц в Абу-Даби, где записывают большую часть сцен, после чего перелетают в Иорданию, к каньонам Вади-Рам. Работа там проходит легче, пусть температура едва ли падает ниже тридцати градусов. Дни летят быстрее, сцен остается все меньше, пока в конце концов, после очередного дубля, съемочная группа не вскакивает со своих мест со счастливыми возгласами. Актерский состав получает заслуженный трехнедельный перерыв, пока остальная команда перемещается в Венгрию для студийных записей. Натаниэль ловит Рене в перерывах между работой и договаривается созвониться на следующих выходных, и, судя по взгляду девушки и хитрому прищуру, она понимает, о чем пойдет речь. Рыжий не задерживается дольше, чем нужно, поэтому уже следующей ночью проходит регистрацию на рейс до Милана, где у него пересадка на самолет до Кельна. Эндрю уже в пути и через пять часов должен приземлиться в Амстердаме, где его заберет Ники, пока Эрик будет встречать Натаниэля в аэропорту. Веснински спит на протяжении всего полета, едва ли успевает на второй рейс, почти кричит на сотрудника безопасности, которому не нравится его паспорт Штатов, но через девять часов все же оказывается в терминале немецкого аэропорта, где его стискивает в объятиях Эрик. На улице уже ночь, когда они выезжают с парковки и тихо переговариваются между собой. — Ники пишет, что Эндрю лег спать, — сообщает Эрик, когда на его телефон приходит уведомление, и Натаниэль понимающе кивает. Он сомневается, что его мужу удалось хоть немного отдохнуть, находясь в километрах от земли. — На завтра нет никаких планов. Мы поедем в офис, чтобы закончить проект и отдать его покупателям, поэтому вы сможете отдохнуть. — Спасибо, — они вновь решили остановиться дома у семьи, а не в отеле. Ники с Эриком жили в небольшом спальном районе на окраине города, доступ к которому был лишь у жильцов, поэтому что Нат, что Эндрю получали больше приватности, чем где-либо еще. — Не надо. Мы рады, что вы наконец-то здесь, — он выглядит действительно счастливым, и Веснински не может удержаться от ответной улыбки. Ему не повезло родиться в хорошей семье, но теперь у него есть Эндрю, Ники с Эриком и даже Аарон, пусть их разговоры и состоят по большей части из глупых шуток друг над другом. Еще у него есть Рене, которая однажды заметила его и чуть ли не за руку привела на кастинг, которая помогла ему адаптироваться и привыкнуть к совсем новой жизни. Кроме того, на съемках он познакомился с Элисон, которая была рядом с самого начала его пути. У Натаниэля не было с чем сравнивать, но он считал, что это самое близкое к настоящей семье, что у него когда-либо было. Эрик, видимо, замечает, что тот теряется в своих мыслях, поэтому решает перевести тему. Они немного болтают о поездке Ники и Эрика с родителями последнего в Таиланд и вскоре оказываются в просторном двухэтажном доме. Ники бежит из гостиной, когда слышит звон ключей в коридоре, чтобы сгрести Натаниэля в свои объятия и растрепать ему волосы. — Мой любимый мальчик приехал! Я скучал. Ты совсем забыл о нас, твоя работа плохо на тебя влияет, — Нат обнимает в ответ и надеется, что его муж не проснется от шума. — Эндрю говорил мне что-то похожее, — подтверждает он, когда его наконец отпускают. — Хоть в чем-то он со мной согласен, — лепечет Хэммик и отходит в сторону. — Я пообещал Эрику, что не буду вам мешать до завтрашнего дня, но даже не рассчитывай, что потом сможешь от меня отделаться. — Не похоже, что у меня хоть когда-то было право выбора с тобой, Ники, — он зевает на этих словах, за что Клозе гонит его спать. Натаниэль долго стоит под струями горячей воды в душе, пытаясь избавиться от неприятной ноющей боли в мышцах из-за долгого сидения, а после спешит в спальню. Там темно, шторы плотно завешены, и ему требуется минута, чтобы глаза привыкли к обстановке вокруг. Он различает большую кровать и силуэт мужа на ней, прежде чем замечает, что тот не спит. — Прости, — шепчет он, когда садится на край матраса. Миньярд тянет к нему руку, цепляется за ткань футболки и заставляет лечь рядом. Натаниэль не сопротивляется и оказывается лицом к лицу с блондином. — Привет. — Привет, — затуманенный взгляд Эндрю скользит по нему, словно убеждаясь, что это действительно Веснински, а после мужчина вновь закрывает глаза. — Спи. Это твой последний мирный день перед мозговым штурмом от моего кузена. Натаниэль хихикает, залезает под одеяло и отворачивается, прижимаясь спиной к чужой груди и чувствуя теплые руки, обвивающие его поясницу. Он слушает, как дыхание мужа становится тише и размереннее, а после и сам проваливается в сон, наконец снова чувствуя себя дома. *** Они проводят несколько дней в Кельне. Ники с Эриком заканчивают работу, а Эндрю и Натаниэль большую часть времени остаются дома, изредка выбираясь покататься на машине по автобанам или погулять по ночному городу вдоль Рейна. В четверг вечером все четверо берут свои чемоданы и садятся на рейс на Сейшелы. В этом году они отказались от отдыха и поездок по Европе, делая выбор в пользу почти полного уединения на арендованной вилле с частным пляжем, огороженных густыми тропическими лесами. Почти все траты Веснински взял на себя, отмахиваясь от предложений Хэммика разделить стоимость. Это неприлично дорого и определенно ударило бы по их бюджету. Натаниэлю это стоило всего одной рекламной съемки. Когда наступает воскресенье, Ники с Эриком первыми уезжают гулять по острову и смотреть на водопады, взяв с Натаниэля обещание, что они присоединятся к ним позже. Эндрю подключается к сети с ноутбука, и уже через пять минут им звонит Рене по видеосвязи. — Я уже успела по вам соскучиться, — первым делом говорит она, когда видит их двоих, развалившихся в кресле в тени на террасе виллы. — Не ври. Элисон вряд ли оставляет тебе время на то, чтобы скучать по нам, — Нат самодовольно улыбается, а Эндрю рядом с ним понимающе вздыхает. — Мог и подыграть, — Уокер строит обиженное лицо, но быстро возвращает себе серьезный вид. — Вы еще не передумали? — когда оба переглядываются и отрицательно качают головой, она продолжает. — Окей, тогда не будем тянуть. Нат сказал мне, что вы хотите еще немного подождать, но мне нужно знать, когда примерно вы начнете выходить в свет. — Когда я перееду в Бостон, — Веснински знает, что Эндрю все еще тяжело говорить об этом, поэтому отвечает за них двоих. В конце концов, это была его идея. — Значит, где-то в сентябре? — Эндрю рядом немного напрягается, но уверенно кивает. — Хорошо. Боюсь, что вам придется быть вдвойне осторожными в первое время. В Бостоне слишком много фанатов и репортеров, которые точно не упустят возможности распустить слухи. — Да, мы думали об этом. Это сложнее, но, — он замолкает, пытаясь подобрать слова, — наверное, нам все же так будет лучше. — Невысказанное "рядом с Эндрю мне будет легче" висит в воздухе, но Рене понимает его даже так. — Это вряд ли будет сильно отличаться от того, как вы живете сейчас. Но, Нат, тебе придется следить за тем, чтобы репортеры не заметили тебя у дома Эндрю. — Это приватная территория. Въезд по пропускам, даже курьеры попадают только со специальным разрешением. Там живут в основном звезды и богатые люди, поэтому вряд ли какие-то фанаты смогут его заметить, — говорит Миньярд, наклоняясь ближе. — Только если кто-то не решит его выследить. Вы и сами знаете, что далеко не все уважают личные границы. Что касается ваших социальных сетей, я бы хотела после поговорить с вашими агентами. Особенно с Лиз, Эндрю. Ты не против, если я расскажу ей чуть больше о тебе, чтобы она с пиар командой смогла помочь тебе? — блондин закрывает глаза, обдумывая, но все же кивает. Они оба не просто так ей доверяют — Рене никогда не скажет лишнего. — Спасибо. Вы могли бы начать с интервью. Эндрю реже в них участвует, но я уверена, что Лиз сможет организовать конференцию для тебя. Ты, Нат, постоянно контактируешь с репортерами. Сделай маленький комментарий. Например, упомяни, что твой партнер поддерживал тебя на протяжении съемок. Тебе придется говорить нейтрально. Интернет все еще полон слухов о том, что ты обручен с Элли. Боюсь, что заявить о том, что у тебя муж, прямо перед премьерой фильма — плохая идея. Эндрю немного проще. Ты остаешься в своем городе и о твоей личной жизни прежде никто не знал, поэтому у тебя почти полная свобода действий. Ты сам решаешь, сколько и что именно ты хочешь рассказать, остальным займутся менеджеры и пиар команды. — Ладно, допустим, это действительно сработает. Как мы придем к тому, что раскроем все карты на публику? Как это должно выглядеть? — Натаниэль слабо представляет, как звезды это делают. Если честно, большинство из них просто не скрывает почти четырехлетний брак, но это бы не сработало в случае этих двоих. — Если вам так будет проще, то вы можете просто сделать пост в твиттере или инстаграмме. Но люди могут не поверить, поэтому я бы сделала что-то более крупное. Вы можете появиться на мероприятии как пара или выйти вместе на красную дорожку, — Рене замечает, как Эндрю поджимает губы, поэтому качает головой. — Это совсем не в вашем стиле, я помню. Поэтому это совсем не обязательно. Сделайте так, как будет удобно вам, просто посоветуйтесь заранее с агентами или со мной, чтобы вам помогли контролировать реакцию зрителей. На самом деле, вы со временем привыкнете к вниманию. Когда момент наступит, вам будет проще сделать это, чем кажется сейчас. — Тебе не кажется, что ты слишком сильно веришь в эту затею? — уточняет Эндрю, хотя сомневается не в искренности Рене, а в адекватности людей. — Я не могу полностью исключить риск того, что вас заметят раньше времени, особенно когда вы съедетесь. Но вы уже проделали огромную работу, скрывая правду ото всех так долго, так что в своем плане я уверена, — она говорит четко, на ее лице ни тени сомнений, и этого достаточно, чтобы Эндрю кивнул и вновь расслабился. — Хватит ли одних интервью? — Натаниэль заранее знает ответ, но хочет услышать подтверждение. — Нет. Люди не поверят либо снова придумают что-то совсем безумное. К сожалению, вам придется подкреплять свои слова постами с фотографиями. Это может быть что угодно, начиная с фотографии двух чашек кофе и заканчивая селфи в зеркале, где видно второго где-то сзади. Опять же, постарайтесь фильтровать их и согласовывать с агентами. Я тоже буду на связи, чтобы помочь вам. — Ты уже делаешь больше, чем должна, — говорит ей Эндрю. Это действительно непростой шаг для них двоих, но они не дети, они смогут справиться со своими менеджерами. — Я просто напоминаю, что вы все еще можете написать мне в любой момент. Я делаю это, потому что вы моя семья, а не из чувства долга. — Спасибо, — Нат шепчет, но она все равно слышит и улыбается еще шире. Они остаются в звонке еще некоторое время, Уокер обещает, что свяжется с Лиз, чтобы ввести ее в курс дела, немного рассказывает о своей поездке на лазурный берег, а после отключается, когда ее зовут Жан и Элисон. Натаниэль и Эндрю остаются сидеть в молчании, слушая шум океана и думая каждый о своем. — Это не звучит плохо, — нарушает тишину между ними рыжий и поворачивается к мужу, который уже смотрит на него. — Да. Да, мы можем это сделать, — голос Эндрю все еще хриплый от сдерживаемых эмоций, но он не выглядит напряженным или нервным. — Поедем к Ники и Эрику? — предлагает Натаниэль, не желая оставаться на вилле. — Мы пожалеем, если этого не сделаем, потому что Ники с нас не слезет. Давай, у тебя пять минут на сборы, — Эндрю хлопает мужчину по плечу и первым поднимается, заходя внутрь и хватая по дороге льняную рубашку, чтобы не сгореть на солнце. Вскоре они сели на арендованные мотоциклы и поехали к водопадам, как и обещали Хэммику. Тот, едва заметив их приближение, счастливо хлопает в ладоши и спешит к стоянке. — Наконец-то! Вы в порядке? Почему вы такие хмурые? — Ники обеспокоенно бегает взглядом по их лицам. — Все в порядке, пришлось обсудить работу с Рене, — отмахивается Нат, уже идущий в сторону Клозе. — Нет, не говори мне, что ты и здесь работаешь. Я объявляю новый закон — никто не имеет права даже произносить это слово, пока мы отдыхаем, — Ники хнычет, и Веснински с ним почти согласен. — Каждый мой пост в инстаграм отсюда — это тоже работа, — говорит Эндрю. — Тебе придется забрать наши телефоны и выстоять против целой команды пиарщиков, чтобы избавить нас от этого. — Я справился с тобой и Аароном один. Не думаю, что меня что-то может напугать, — Ники смеется, глядя на поднятую бровь Миньярда, а после возвращается к мужу. — Кстати, он звонил вчера, пока вы спали. Извинялся, что в этот раз не полетел с нами, но обещал, что он приедет на твою следующую игру, Эндрю. — Да, он точно приедет туда ради меня, — блондин вспоминает, как увидел контакт его брата в телефоне Кевина, и усмехается своим мыслям. Аарон еще ничего не рассказал ему, но Эндрю знает, что тому просто нужно время. Для того, кто несколько лет встречался с Кейтлин и убеждал себя, что он не гей, он поразительно хорошо справляется с экзистенциальным кризисом. — Я чего-то не знаю? — внезапно все внимание Ники вновь переключается на кузена. — Спроси у него, — Миньярд пожимает плечами и следует за Натаниэлем ближе к воде. Хэммик говорит, что они словно магнитятся друг к другу, и Эндрю с ним не спорит. В конце концов, это не так далеко от правды. У водопадов кроме них еще несколько человек, но не похоже, что те узнали одного из них, поэтому блондин чувствует себя поразительно спокойно. Он идет плечом к плечу с мужем, когда они гуляют по тропинкам в лесу, нагло ворует его мороженое прямо на глазах продавца из фудтрака, брызгает рыжему в лицо водой, когда он обсуждает какие-то глупости с Ники и даже забирает его именную кепку, когда лицо начинает сгорать под палящим солнцем. Натаниэль смеется в ответ на все его выходки и смело подыгрывает, и это первый раз за долгие месяцы, когда они позволяют себе не беспокоиться о людях вокруг. Ники и Эрик разбавляют тишину неторопливыми разговорами, Хэммик то и дело достает свой телефон, чтобы сфотографировать их на фоне буквально всего, что он видит, и когда они возвращаются на виллу, все четверо уже изрядно уставшие, чтобы заняться чем-то еще, поэтому они расходятся еще до захода солнца, чтобы отдохнуть. *** Эндрю просыпается посреди ночи, понимая, что что-то не так. Его подозрения подтверждаются, когда на второй половине кровати вместо мужа он видит лишь скомканное одеяло и немного помятые простыни. Он старается контролировать поток мыслей и ждет несколько минут на случай, если Нат просто ушел в туалет, но когда тот так и не возвращается, Эндрю поднимается с кровати, хватая по пути футболку и натягивая ее на себя. Он не уверен, где должен искать Веснински, но скорее на автомате, чем осознанно, идет на улицу и вглядывается в темноту. Где-то среди деревьев горят огни, а луна на небе сияет так ярко, что Миньярду не составляет труда заметить одинокую фигуру на берегу. Мужчина сидит, согнув ноги в коленях и вырисовывая незамысловатые образы на песке. Шаги Эндрю по песку едва ли слышны, но Нат чувствует его приближение и оборачивается. — Ты сбежал, — обвиняет Миньярд, останавливаясь рядом и дожидаясь кивка. Он пока не знает, хочет ли Натаниэль, чтобы он был рядом, но рыжий не протестует, когда Эндрю садится рядом. — Не хотел тебя разбудить, — он избегает смотреть на мужа, предпочитая разглядывать землю у своих ног. Эндрю догадывается, что тот вспоминает о матери, но молчит. Веснински расскажет, если захочет, и Миньярд примет все, что тот ему отдаст, но он не будет давить. Где-то на деревьях щебечут птицы, океан непривычно спокойный, а ветер слабыми порывами колышет воду и листву деревьев. Натаниэль, кажется, снова уходит в свои мысли и не роняет ни слова, и Эндрю уже думает о том, чтобы окликнуть его, когда он все же начинает говорить. — Я похоронил ее на пляже в Калифорнии почти десять лет назад. Я был так потерян, когда ее не стало, — его голос хриплый, он немного прерывисто дышит, но это не похоже на паническую атаку, поэтому Миньярд кивает, призывая продолжить. — Она умерла, защищая меня, а я не мог сделать для нее большего, чем просто помнить о ней, — он хватает камешек с земли и осторожно кидает его в воду, пытаясь занять руки хоть чем-то. — Я редко бывал у океана с тех пор и никогда не задерживался. — Мы можем уехать, — наконец произносит Эндрю. — Что? Нет, я бы этого не хотел. Мне просто кажется это таким несправедливым. Когда-то она содрогалась от боли и истекала кровью в машине на берегу. Это было последнее, что она увидела. А теперь я здесь, отдыхаю со своей новой семьей, счастливый и свободный. Иногда я думаю о том, что бы она сказала мне. Что было бы, если бы она все еще была жива. Может, я смог бы привезти ее сюда, может, ей бы даже понравилось, — он начинает заламывать пальцы, но Эндрю все еще не вмешивается. — Но это бессмысленно, потому что она уже точно этого не увидит. Я бы хотел научиться жить без этого чувства вины, хотел бы оставить этот страх позади. Я надеялся, что отдых здесь позволит мне заменить плохие воспоминания хорошими, и у меня почти получилось, но этого просто слишком много, — он вновь замолкает, но все еще не смотрит на мужа. Блондин снова ждет, что тот продолжит, но Натаниэль молчит, давая понять, что закончил. — Она хотела, чтобы ты выжил. В конце концов, ради этого она и сбежала. Если бы ты не начал жить, ее смерть была бы напрасной, и ты об этом знаешь, — Натаниэль кивает. — Нет ничего плохого в том, что ты теперь в безопасности. — Ты прав, но воспоминания о ней не отпускают меня. — Создай новые. Ты не должен заменять одно на другое, но ты можешь научиться держаться за что-то хорошее, — Эндрю протягивает руку и останавливается в миллиметрах от ладоней Ната. Когда тот снова кивает, блондин аккуратно цепляет его за запястье и нащупывает пульс. — Я не понимаю, — отчаянно шепчет Натаниэль и, наконец, встречается взглядом с Миньярдом. — Позволь тебе помочь, — просит Эндрю в ответ. В глазах рыжего такая бездонная тоска, что он сам на секунду тонет в ней. — Да или нет, Нат? — Да, — блондин видит тень сомнения на его лице и даже не пытается что-то сделать. — Да. Это "да", Эндрю. Я скажу, если это изменится, — этого хватает, чтобы Миньярд начал двигаться. Он приподнимается, толкая Натаниэля в грудь, пока тот не понимает, что от него хотят и не ложится на спину. Эндрю нависает над ним, упираясь руками в песок по обе стороны его головы. Это не слишком удобно, но блондин не обращает на это внимания. — Все еще да? — вместо ответа Веснински пальцами тянется к футболке мужа и хватается за нее. Тот наклоняется и ловит губы Ната в поцелуе, довольствуется тихим и рваным выдохом мужчины. Одна ладонь Натаниэля оказывается в его волосах, сжимая и оттягивая их, а вторая перемещается на поясницу и слегка надавливает, вынуждая Эндрю опуститься. Блондин придавливает его к земле своим весом, забирается рукой под тонкую ткань рубашки и касается разгоряченной кожи, покрытой тонкими линиями шрамов. Он разрывает поцелуй, чтобы посмотреть в голубые глаза напротив, убедиться, что все в порядке. — Сними ее, — просьба, а не приказ, но Натаниэль не колеблется ни секунды, когда расстегивает несколько пуговиц и стягивает ее с себя, оставляя лежать на песке где-то рядом. Губы Эндрю касаются шеи, спускаются к ключицам и он слегка кусает нежную кожу, вызывая еще один рваный звук и самодовольно улыбаясь. Он чувствует крепкую хватку в своих волосах, чувствует, что Натаниэль в нем нуждается, и он поддается, заставляя мужа забыть о своих переживаниях. *** Как только Эндрю начинает расслабляться, что-то обязательно идет не по плану, и этот раз не становится исключением. Их вторая неделя на острове подходит к концу, и он успевает разведать территорию вокруг их виллы и найти фудтрак с вкусным мороженым. Блондин оставляет Натаниэля со своим кузеном и Эриком купаться в океане, а сам идет за сладким. День сегодня непривычно жаркий, поэтому он довольствуется тенью деревьев и легким ветром, прячась от солнечных лучей и неспешно прогуливаясь, когда чувствует пристальный взгляд на себе. Он поднимает голову и замечает мужчину, идущего ему навстречу. Судя по его торопливым шагам и взволнованным движениям рук, тот определенно узнал Миньярда и точно не собирается оставить его в покое. — Эндрю Миньярд! — громко говорит он, когда приближается, и Эндрю замечает диктофон у того на груди. Голкипер не реагирует, продолжая стоять на месте, словно незваный гость внезапно исчезнет. Это, конечно же, не происходит. — Эндрю! Какая неожиданная встреча. — И очень неприятная, — комментирует он, понимая, что деваться некуда. Он не может вернуться на виллу, потому что мужчина последует за ним и точно увидит Натаниэля, отдыхающего недалеко от берега, пусть территория и была ограждена. Это его единственный путь отступления, поэтому ему ничего не остается, кроме как действительно поговорить с идиотом. — Вы, как всегда, очень добры, — он приторно улыбается, и Эндрю раздражается еще больше. — Ты караулишь меня во время моего отпуска на другом континенте и собираешься задать свои бессмысленные вопросы, потому что, очевидно, твои родители не научили тебя такту и принятию личных границ. Не моя проблема, что ты настолько глуп, чтобы тревожить меня сейчас, — Миньярд даже не пытается скрыть своего недовольства, потому что его образ все равно уже не может стать хуже. — Не стоит грубить, я лишь хочу пообщаться, — он выразительно смотрит на виллу за спиной Эндрю, единственную, находящуюся поблизости, потому что Натаниэль сильно позаботился о их приватности. — Вы остановились здесь? — репортер кивает на здание и вновь переводит взгляд на голкипера, который ничего не отвечает. — Не похоже, что это вилла для одного человека, что наводит меня на мысль, что вы прилетели с кем-то. Это тот человек, которому вы улыбались, глядя в телефон? — Почему ты не думаешь, что мне просто некуда тратить деньги, поэтому я забронировал именно эту? — Я в этом сильно сомневаюсь, — Эндрю надеется, что ни один из членов его семьи не решит внезапно присоединиться к нему, он хочет повернуться и посмотреть, нет ли никого из них позади, но он вовремя сдерживает себя от этого порыва. — Хотя бы намекните. Это ваша девушка? Или семья? Кажется, здесь хватит места даже для шестерых человек. — Кажется, я сейчас сломаю тебе нос, — мужчина чувствует угрозу в словах и отступает на шаг. — Не смей, блять, думать, что можешь доставать меня в мое свободное время и требовать ответов. Все, что происходит вне поля, касается только меня, и эта черта давно была подведена. Я не позволю вовлекать свою семью в твои глупые сплетни, и это не изменится до тех пор, пока я сам этого не захочу. А теперь оставь меня, наконец, в покое и не пытайся преследовать меня снова, — он сильно задевает того плечом, когда проходит мимо и достает свой телефон, чтобы написать мужу, больше не оборачиваясь на репортера. Веснински отвечает практически моментально, спрашивая, все ли в порядке, и обещая, что они будут осторожны. Мысли Эндрю немного успокаиваются к тому моменту, когда он доходит до фудтрака и ждет свой заказ. Ники отправляет ему фотографию, которую блондин сразу же открывает. На ней Натаниэль лежит в тени на песке, его глаза закрыты, руки раскинуты в стороны, поверх его ног из песка слеплен хвост русалки, а рядом с ним сидит довольный Эрик, раскладывающий ракушки вокруг головы рыжего. В следующем сообщении Хэммик спрашивает, нравятся ли Эндрю морские жители или он может попытать свои шансы с Веснински, на что Миньярд сыплет угрозами. Он забирает две порции мороженого и держит их в одной руке, ожидая еще две для себя и кузена, и параллельно сохраняет фотографию в папку в своей галерее. Он не замечает, что уголки его губ подрагивают, пока продавец не окликает его, чтобы отдать оставшийся заказ. Вечером в интернете появляются запись разговора и новая фотография голкипера. Он стоит с холодным десертом в одной руке, телефоном в другой и теплой улыбкой на губах. К утру она разлетается по всем спортивным новостям, собирает более сотни тысяч ретвитов, провоцирует очередные глупые сплетни, и это именно тот момент, когда Эндрю окончательно выключает устройство и прячет его к себе в чемодан, обещая не прикасаться к нему до конца отпуска. Пусть с этим разбирается Лиз. Это больше не его проблема. *** Ники и Эрик возвращаются в Германию, где их ждут отчеты и офис, Натаниэль летит в Будапешт на заключительные студийные съемки, поэтому Эндрю сразу садится на рейс до Бостона. Ему приходится снова вливаться в рутину, что оказывается проще, чем он ожидал, он снова перемещается между стадионом, залом и редкими интервью, и время пролетает так незаметно, что вот он снова в аэропорту, встречает мужа с большим чемоданом в руках и счастливым выражением на лице. Они вдвоем избегают встреч с внешним миром в первые пару дней, но Лиз напоминает Эндрю о том, что они собирались показаться общественности, поэтому через месяц его ждут очередные съемки для известного спортивного блога. Он закрывается в себе, когда до записи остается меньше недели, но Натаниэль рядом и не позволяет ему потеряться в своем же страхе. Ему удается убедить блондина в том, что ничего плохого произойти не может, поэтому, когда наступает день интервью, он спокоен и уверен в том, что хочет сказать. В этот раз организаторам не пришлось подписывать согласие на отказ от вопросов о его личной жизни, и он знает, что они этим воспользуются. Его подозрения подтверждаются, когда он садится в кресло напротив ведущего и замечает его чересчур взволнованное лицо. Что ж, это даже может стать интересным. Когда в студии наступает тишина, а из колонок играет вступительная музыка, он окончательно избавляется от любых сомнений. — Приветствуем вас, дорогие зрители, сидящие с нами за кадром сегодня, а также наши многочисленные подписчики в сети! Вы давно просили нас позвать этого гостя, и сегодня нам, наконец, удалось уговорить его прийти к нам! — Миньярд слышит, как мужчина называет его основные заслуги и награды, а после чувствует, как объективы сразу нескольких камер направляют на него самого. — Эндрю Миньярд! Добрый вечер, — Эндрю сдержанно кивает, чем вызывает тихий смех ведущего. — Кажется, слухи о вашей неразговорчивости не врут. — Я не люблю пустую болтовню, — подтверждает он, кивая. — Что ж, сегодня мы все же попытаемся пообщаться, — настаивает ведущий, и Миньярд даже не спорит. Он пришел сюда с определенной целью и не намерен отступать. — Поскольку это спортивное интервью, я бы хотел начать с экси. В следующем апреле наша сборная летит в Россию на чемпионат, и мнения фанатов относительно наших шансов довольно спорные. Что вы думаете по этому поводу? — Я ничего не думаю. Мы тренируемся по два раза в день пять дней в неделю, я не пропускаю больше мячей, чем необходимо, и в нашей команде Кевин Дэй, который абсолютно точно не позволит нам проиграть. Фанаты могут говорить все, что им угодно, но серия товарищеских матчей показала, что европейским сборным тяжело сравняться с нами, — Эндрю действительно так считает и не собирается врать, пусть он уже и представляет, как сильно Лиз будет злиться. Ему не жаль. — Это громкое заявление. Вам так и не удалось сыграть против некоторых команд, — в глазах ведущего пляшут черти от осознания, сколько провокационных нарезок из его интервью будет гулять в сети. — Верно, — мужчина напротив убеждается, что Миньярд не собирается забирать своих слов назад, после чего переходит к следующим вопросам. Они обсуждают статистику, которая уже наскучила Эндрю, его сокомандников и его довольно внезапный переход в сборную страны, но голкипер знает, что ведущий лишь тянет время и выдерживает интригу. Долго ждать не приходится. — Итак, несколько месяцев назад в интернете появилась довольно интересная фотография, которая сильно подогрела интерес публики к вашей жизни. Совсем недавно мы получили еще одно изображение, которое снова поставило под вопрос ваш образ в сети. Хотите ли вы как-то прокомментировать? — мужчина пытается скрыть улыбку, но терпит поражение, видя, что Миньярд кивает. — Не понимаю, как можно поставить под вопрос что-то, что является действительностью. Глупо полагать, что мое поведение — это лишь часть какого-то образа. Меня часто сравнивают с Кевином, и это их большая ошибка. Дэй живет ради корта, славы и любви публики, и я не раз говорил, что тот человек, которого все видят в интернете, отличается от его настоящей сущности абсолютно во всем. Мне не хочется придумывать себе образ, потому что это бессмысленно. Однажды он все равно разобьется, и людям придется столкнуться с жестокой правдой, — Эндрю не говорит, что ему попросту лень поддерживать позитивную картинку, потому что в таком случае он рискует разозлить Кевина еще больше. Ему не хочется с этим разбираться. — И все же эти фотографии не сходятся с тем, к чему привыкли фанаты. За все время вашей карьеры не было ни одного снимка, на котором вы бы улыбались, поэтому эти два изображения не оставили равнодушными большинство, — Миньярд чувствует, к чему это идет, поэтому уверенно соглашается. — Меня мало что волнует достаточно, чтобы действительно радоваться,— блондину кажется, что студия внезапно уменьшилась в размерах, а воздух стал гуще, горячее, поэтому он тянется за стаканом воды и делает несколько глотков, желая избавиться от внезапно появившегося напряжения. — Что же такого вы тогда увидели в своем телефоне, что заставило вас улыбнуться? — а вот и тот вопрос, ради которого он сегодня пришел. Эндрю может соврать, может уйти от ответа или вообще закончить интервью, но он этого не делает. Проблема не исчезнет, если он просто сбежит от нее, поэтому он остается сидеть и смотреть в глаза ведущего. — В чем-то люди были правы, я действительно общался с кем-то в тот момент, — он едва заметно сжимает пальцы на своем запястье, но в остальном остается таким же непоколебимым, как и в самом начале. — Вместе с догадками появились и слухи о том, что это был ваш партнер. Все гадают, занято ли сердце Эндрю Миньярда кем-то особенным, и, должен признаться, меня самого волнует этот вопрос, — осторожно подводит интервьюер, словно боясь спугнуть. — Не похоже, что я когда-либо был откровенен относительно своей личной жизни, — говорит он, но это не отрицание правоты ведущего, и тот без проблем это понимает. — Может, вы сделаете исключение для нас сегодня? Мы все сгораем от любопытства, — Эндрю держит ядовитый комментарий при себе и тяжело выдыхает. — И снова вы делаете это моей проблемой, — он медлит секунду, прежде чем продолжить, — но вы не ошиблись. Я состою в браке, — он поднимает свою правую руку и демонстрирует небольшое золотое кольцо на безымянном пальце. В зале раздаются непонятные звуки, а ведущий старается скрыть свое удивление за маской безмятежности. — Признаться честно, я не ожидал, что вы ответите на мой вопрос, — Эндрю пожимает плечами, но ничего не говорит. — Расскажете нам, что это за человек? — Нет. Вы уже получили больше, чем все остальные, на этом хватит, — Миньярд точно не будет открывать еще больше секретов сегодня, и ведущий, к счастью, покорно соглашается. — Вы правы. Спасибо вам за честность и за сегодняшнее интервью. Мы были рады наконец увидеть вас здесь, и наши зрители с этим согласятся. — Не могу ответить тем же, — интервьюер лишь вновь смеется. — В этом нет ничего удивительного, — он отворачивается, чтобы попрощаться в камеры, и как только прожектора гаснут, Эндрю спешит удалиться в свою гримерку. Что же, теперь обратного пути точно нет. *** Репортеры добираются до Миньярда, когда он покидает стадион вместе с Кевином и несколькими товарищами по команде после очередной тренировки спустя две недели после интервью. Парни за его спиной смеются и останавливаются, когда незнакомая женщина с микрофоном и оператором слева от нее бежит в их сторону и зовет его по имени. — У вас есть ровно тридцать секунд и всего один вопрос, прежде чем я развернусь и уйду, — предупреждает он. Девушка на секунду теряется, но быстро приходит в себя и кивает. — Хорошо. В последнем интервью вы рассказали, что вы в браке. Была ли ваша поездка на Сейшелы медовым месяцем и были ли вы там со своей половинкой? — выпаливает она на одном дыхани. — Это два вопроса. В виде исключения, я отвечу на оба. Нет, это не был медовый месяц, мы расписались несколько лет назад. Да, я был там со своим партнером. На этом все, — он не дожидается, пока она сможет добавить хоть что-то, и следует за Кевином и их полузащитниками к приватной парковке. — Хэй, ты никогда не говорил нам об этом, — жалуется Паркер, один из его сокомандников, когда Кевин сканирует свой пропуск и они вместе попадают на подземную стоянку. — А зачем? — они не его друзья, и чем больше людей знает, тем сильнее Эндрю рискует. — Мы все в одной команде. Ты мог бы привести пару на наши совместные вечера, чтобы не сидеть все время с кислым лицом, — хихикает он, и Эндрю посылает ему убийственный взгляд. — Откуда нам знать, что ты этого не выдумал? — Миньярд собирается сказать очередную грубость, но Дэй вовремя вмешивается. — Вообще-то, я знаком с его партнером. Мы виделись не раз, — Кевин избегает слова муж, и Эндрю мысленно отмечает, что Кевин всё же не так плох, как кажется. — Тогда я тем более не понимаю, почему он не хочет привести их. — Всему свое время, — отрезает Эндрю и садится в машину, не желая продолжать разговор. Это не «нет», и они поймут это, если хоть немного подумают. Натаниэль давно хочет посетить их командный ужин, и, возможно, скоро это действительно произойдет. *** Они оба пропадают с экранов на время, теряясь в рутине. Наступает ноябрь, Веснински улетает на закрытую премьеру второй части фильма в Нью Йорке на несколько дней, а Эндрю продолжает часами заниматься в зале и на корте. Реакция фанатов на откровения Миньярда довольно неоднозначная, ему приходится отключить комментарии под своими постами на некоторое время, когда на него обрушивается очередная волна хейта. Половина уверена, что это лишь очередной пиар ход, остальные строят теории о том, что он обручен с Кевином или Лайлой, и это не самое худшее развитие событий. Натаниэль молчит до последнего, чтобы зрители не заметили внезапной открытости сразу двух звезд, но сегодня проходит первый показ новой Дюны, и он собирается дать комментарий в интервью. Эндрю включает трансляцию на ноутбуке, когда возвращается домой после вечерней тренировки и ест очередную порцию мороженого. На экране время от времени мелькает Рене, которая слишком занята разговорами с организаторами, чтобы поговорить с ведущей. Миньярд отвлекается на какую-то игру в своем телефоне, пока интервьюер, наконец, не находит Натаниэля. Рыжий дарит камере свою вежливую улыбку и поворачивается к девушке. — Натаниэль Веснински, спасибо, что уделили мне минутку, — ее голос немного срывается на писк, но Эндрю не может ее винить. Рядом с Натаниэлем он чувствует себя примерно так же. — Никаких проблем, — улыбка не сходит с его лица, когда он машет в объектив камеры. — Поделитесь своими эмоциями от съемок новой части. Многие актеры сказали нам, что она далась всем сложнее, что вы на это скажете? — она отдает ему микрофон и нетерпеливо переступает с ноги на ногу. — В этот раз у меня было намного больше экранного времени, поэтому разница была ощутимой. Кроме того, большую часть сцен в пустынях мы снимали в конце весны, поэтому погода все усложнила. Но на протяжении съемок меня активно поддерживали близкие люди, и я им сильно благодарен за это. — Кто особенно сильно помог вам справиться с такой большой нагрузкой? — девушка, очевидно, хочет сплетен, и в этот раз Веснински готов их ей дать. — В первую очередь, я должен поблагодарить Рене — нашего режиссера и мою лучшую подругу. Я попал в индустрию благодаря ей, и она ни на секунду не переставала верить в меня. Мне нравится с ней работать, надеюсь, нас ждут и другие совместные проекты. Кроме того, Элисон Рейнольдс, наш стилист и еще одна моя подруга, не давала мне падать духом. Ее энергии хватало на всю нашу команду, поэтому я рад, что она была частью всего этого, — он замолкает ненадолго, явно задумываясь над тем, что сказать дальше, но когда открывает рот снова, его выражение лица меняется с вежливого на самодовольное. — И, конечно, я благодарен своему мужу. Он сильно изменил меня и мою жизнь, и сегодня я стою здесь, уверенный в себе и совершенно счастливый, потому что знаю, что у меня есть человек, который принимает меня совсем любым. Мне жаль, что сегодня он не может присутствовать на премьере из-за своей работы, но я знаю, что он смотрит трансляцию сейчас, и мне от этого легче, — когда он заканчивает, тишина в кадре говорит громче любых слов. — Натаниэль, разве вы не были обручены с Элисон Рейнольдс? — неуверенно спрашивает ведущая. — Нет, нас с Элли связывает лишь крепкая дружба. Пресса неверно истолковала наши с ней встречи, — Натаниэль веселится, глядя на реакцию девушки, а после пожимает плечами. — Это неожиданно, но мы рады знать, что у вас есть такие замечательные люди! Не буду вас отвлекать больше, хорошего вечера! В этот раз реакция фанатов слишком бурная, чтобы ее контролировать. Кто-то обвиняет его и Элисон во лжи, кто-то говорит, что давно знал, что девушки не во вкусе Натаниэля, а кто-то публикует восторженные комментарии и пишет фанфики об актере и его тайном возлюбленном. Веснински выбирает не проверять свой телефон без необходимости, и Эндрю делает то же самое. Они все равно ничего не изменят. *** Осень незаметно сменяется зимой, Натаниэль продолжает переодически летать на съемки реклам или шоу, большую часть времени все еще проводя в Бостоне, Эндрю получает чуть больше свободных дней в связи с праздниками, поэтому вечером первого января они лежат на кровати в их общей спальне и заканчивают смотреть «Оппенгеймера». Веснински ерзает на подушках рядом с блондином, когда на экране появляются титры, и голкипер убирает устройство в сторону. — Эндрю, — зовет рыжий, сразу же завладевая вниманием мужа, но не спеша продолжать. — Я не умею читать мысли, — напоминает тот в ответ. — Можно мне тебя обнять? — неуверенно спрашивает Натаниэль, и Эндрю замирает. Не то чтобы он против, границы между ними давно размылись и смягчились, но это не совсем то прикосновение, к которому они привыкли. Натаниэль выглядит таким невинным, сидя в полумраке их комнаты в своем огромном худи с капюшоном на голове и широких серых спортивках, что Эндрю не может ему противостоять. — Иди сюда, — он откидывается на спину, и Натаниэль не медлит ни секунды. Мужчина сразу же придвигается ближе и ложится сверху, носом утыкаясь в шею Эндрю. Руки Миньярда обхватывают его за поясницу и осторожно поглаживают по спине. Он чувствует, как Натаниэль легко касается губами его шеи, чувствует появляющуюся на них улыбку. — Что случилось? — Ничего, я хотел тебя обнять. Рене говорила мне, что у меня тактильный голод. — Идиот, — Эндрю щипает его за бок и, засомневавшись лишь на мгновение, тянется за своим телефоном. На стене напротив кровати висит огромное зеркало, поэтому Миньярд открывает камеру, чтобы сделать снимок. Когда раздается характерный щелчок, Нат поднимает голову. — Ты только что сделал фото? — он хитро улыбается, уже зная ответ. — Да, — Эндрю отказывается смотреть ему в глаза, вместо этого открывая инстаграм и переходя в истории. Одежда рыжего скрывает его лицо и фигуру, поэтому разобрать, с кем именно лежит Миньярд, просто невозможно. Он добавляет черно-белый фильтр, выбирает песню «Talk me down» и публикует. Натаниэль немного ошарашенно разглядывает мужа, поэтому Эндрю тычет пальцем в его щеку. — Прекрати пялиться, — возмущения блондина бессовестно прерывают целомудренным поцелуем в уголок губ. — Я сейчас скину тебя с кровати. — Нет, не скинешь, — Натаниэль снова кладет голову на плечо мужчины. Его дыхание постепенно замедляется, и Эндрю понимает, что тот уже спит. Он выключает бра над их кроватью и сам, несмотря на неудобную позу, медленно, незаметно проваливается в сон. К утру на его телефоне пропущенные от Лиз, сообщения с угрозами от нее, потому что "ты должен предупреждать, когда собираешься создать кучу новой работы для меня", примерно тысяча подмигивающих смайликов от Рене и Ники и еще больше реакций на историю от совершенно незнакомых людей. Эндрю хмурится, а Натаниэль лишь смеется над ним, за что получает щелчок по носу. Как будто не из-за него Миньярд сейчас в этой безвыходной ситуации. *** Натаниэль внезапно понимает, что посты в инстаграм — самый простой и безопасный способ заявить о себе, чем активно начинает пользоваться. Он дает Эндрю передышку и сам берется за свои аккаунты, то и дело публикуя незамысловатые фотографии. Он делится снимком с одной из их совместных поездок за город, на котором виден лишь темный салон машины и их переплетенные пальцы в пространстве между сидениями. На другом они целуются на закате где-то во Франции, но из-за солнца видны лишь две черные фигуры вдалеке. Ники сделал эту фотографию втихаря и отправил ее во все их семейные чаты после. На еще одном таком изображении очень размытое селфи в лифте, где в углу виднеется плечо его мужа. Охваты в его социальных сетях вырастают в три раза, а фанаты сходят с ума в комментариях от интриги и любопытства, а Натаниэль лишь с улыбкой смотрит на это и игнорирует их всех. В феврале его номинируют на Оскар, что не становится неожиданностью, но создает лишние проблемы. Церемония награждения пройдет в апреле в Лос-Анджелесе, ровно через сутки после финала Чемпионата Мира по Экси в России, и он вынужден отказаться от полета на игру на другой континент. В марте он вместе с Эндрю связывается с Рене и их агентами, чтобы решить, когда же лучше всего им выйти в свет. Из-за количества сплетен и интриг его ловят папарацци почти на каждом шагу, и они все сходятся на том, что заявить о их браке следует как можно скорее. Они долго спорят, пытаясь прийти к общему решению, и, наконец, им это удается. Эндрю, за прошедшие полгода привыкший к излишнему вниманию, поразительно легко соглашается на их затею, и Нат, когда не видит волнения или страха на его лице, уверенно кивает. В конце марта Эндрю улетает в Москву на чемпионат, и Натаниэль безуспешно пытается подавить свою тоску. Он должен быть там, на трибунах, в джерси с номером тринадцать на спине, болеть за их сборную и оставаться рядом с Миньярдом, но еще рано, поэтому все, что он может — следить за каждой трансляцией и звонить Эндрю каждую ночь. Он не сомневается, что они победят, и от этого он чувствует себя еще хуже. Это первая победа в Чемпионате для его мужа, а он даже не может поздравить его лично. Веснински не может дождаться, когда эта пытка закончится. *** Эндрю старается оградить себя от напряжения и волнения, охвативших всю команду, но терпит поражение. Они проходят групповой этап, победив во всех трех матчах с неплохим отрывом, и впереди теперь только плей-офф. В одной-восьмой финала сборная США обходит испанцев и переходит в четверть-финал, где по их вине из игры выбывают поляки. У них есть два дня перерыва перед столкновением с Германией, и Кевин медленно сходит с ума. Это не первый его чемпионат, но он слишком сильно помешан на результате, чтобы успокоиться. Эндрю силой затаскивает его в номер и контролирует, чтобы Дэй не прибегнул к алкоголю, и когда тот, наконец, засыпает, он возвращается к себе и звонит Натаниэлю, чтобы отвлечься. Игра против немцев выходит более напряженной, чем их товарищеский матч в прошлом году, но их нападающие забивают на последней минуте, и они вырывают победу с разницей в одно очко. Он покидает поле, чувствуя горящую боль в мышцах, и проваливается в сон сразу по возвращении в номер. В финале они выходят на корт против Франции, чего и стоило ожидать. Стоя с клюшкой на траве у линии ворот, он замечает Ники, Эрика и Аарона на трибунах. Они не предупреждали, что приедут, но Эндрю соврет, если скажет, что не рад видеть почти всю свою семью в сборе. Он также видит многочисленные плакаты с надписью "Дэй-Миньярд" и кучей сердечек и едва ли сдерживает смех. Фанаты еще не знают, что они ошиблись близнецами. У него нет времени подумать об этом, потому что над стадионом гудит сирена, и все игроки занимают свои позиции. Матч с первой же секунды превращается в жестокое сражение за мяч, и Эндрю уже на пятой минуте приходится отбивать первый бросок в их ворота. Французы не жалеют сил и к середине первого тайма получают две красные и несколько желтых карточек. Блондина садят на скамейку, заменяя его другим голкипером, чтобы дать Миньярду отдохнуть. Тренер хочет, чтобы Эндрю отстоял на воротах весь второй тайм, поэтому он использует это время, чтобы перекинуться парой слов с кузеном и братом. Они не собираются задерживаться в Москве надолго, зная, что Эндрю возвращается в штаты сразу после игры, но они хотели поддержать его. Аарон то и дело бросает взгляд на поле, и близнец ловит его на этом. Тот виновато улыбается, и Эндрю понимающе кивает. Ему все равно, с кем спит его брат — они давно не в колледже и их больше не связывает сделка. Тренер зовет его ко всем остальным, когда начинается пятнадцатиминутный перерыв, чтобы указать на ошибки и подправить стратегию. Во второй половине матча они сравнивают счет, но ни одной из команд так и не удается забить в овертайме. Им назначают серию пенальти, и Эндрю вновь становится на ворота. Он наизусть знает все техники противника, поэтому ему не составляет труда предугадать траекторию броска нападающих. С третьей попытки Кевину удается обойти голкипера французов, и трибуны взрываются радостным воплем. Его сокомандники выбегают на поле, обнимая друг друга и ударяясь кулаками, но Эндрю вновь остается в стороне. Он присоединяется ко всем, когда они жмут руки игрокам и выходят в центр на вручение кубка. Ему удается выкрасть немного времени, чтобы еще раз увидеться с Ники, Аароном и Эриком, но вскоре он вынужден вернуться в шумную раздевалку. Празднование не заканчивается, когда они все вместе покидают стадион, но Миньярд не следует за ними в автобус. — Эй, неужели даже сегодня ты нас оставишь? — кричит ему Лайла, когда видит подъезжающее такси. — Именно это я и сделаю, — просто отвечает он. — Миньярд, не будь таким засранцем, ты только что отстоял серию пенальти и полтора тайма на поле. Расслабься с нами, — Паркер заметно расстраивается, но Эндрю никак на это не реагирует. — Оставь его, Паркер, — их тренер появляется как раз вовремя, чтобы услышать весь диалог и вступиться. Лиз рассказала руководству сборной об их планах, поэтому, конечно же, он был в курсе. — Неужели вы это поддержите? Как мы можем стать командой, если он нас все время избегает? — Вы и так прекрасно справляетесь. Эндрю должен быть в штатах менее, чем через сутки, потому что его ждут. Вы сами все увидите, — он прогоняет всех в автобус и кивает Миньярду на прощание. — Удачи, парень. Пусть все пройдет хорошо. *** Голкипер настолько измучен, что проваливается в сон, стоит только его самолету взлететь. У него прямой рейс до Лос-Анджелеса, который длится почти двенадцать часов, и это его последняя возможность отдохнуть. Он приземлится в три часа дня, а к семи он должен быть на церемонии в качестве приглашенного гостя. Натаниэль вписал его, как своего "плюс один", поэтому опаздывать он не может. Блондин просыпается несколько раз, когда они проходят зону турбулентности, но сил на переживания и тревогу просто не остается. В аэропорту его забирает водитель, заказанный Натаниэлем, и отвозит прямо до отеля. Он поднимается в номер к мужу, чувствуя себя немного разбитым, но намного более собранным, чем десятью часами ранее. Веснински тянет его к себе ближе, как только за ними закрывается дверь, и Эндрю облегченно выдыхает. — Ты можешь еще немного поспать, если хочешь. Стилисты придут к нам только через час, — шепчет он, немного отстраняясь. — Нет, я хочу есть, — жалуется Эндрю. — Хорошо, я уже заказал тебе еду, ее вот-вот принесут, — он отходит в сторону, и Миньярд идет в душ, хватая по пути полотенце. Он долго стоит под струями горячей воды, надеясь прогнать остатки сна и усталости, а когда выходит, то его уже ждет большая порция лазаньи и какие-то десерты. Натаниэль молчит все это время, и Эндрю тоже не находит, что сказать. Они уже здесь и через несколько часов их главная тайна станет достоянием общественности. Это давит на них, не позволяет успокоиться и взять себя в руки, поэтому каждый из них цепляется за приход стилистов как за спасательный круг. Их красят так, чтобы это хорошо смотрелось на камерах, а после отдают им их костюмы. У них одинаковые пиджаки и брюки, но разный цвет рубашек под ними. Тиффани предоставили им две бриллиантовые броши, которые складывались в одно целое, и они прикрепили их с левой стороны, прямо над сердцем. Они покидают отель через задний выход и садятся в черный мерседес с затонированными окнами. Внутри их уже ждет Рене, которая счастливо обнимает обоих и заводит диалог на отвлеченные темы, без проблем считывая немного подавленное настроение. Когда они подъезжают, Натаниэль своим мизинцем цепляет мизинец Эндрю и слегка сжимает. Они видят толпы журналистов и фотографов за окном, и сердце Миньярда на секунду словно исчезает вовсе. Он сглатывает, борясь с желанием отступить, но быстро уничтожает эту мысль. Если они не сделают этого сейчас, второй такой возможности может и не быть. Они быстро переглядываются с Натаниэлем и кивают друг другу. Машина останавливается, и Уокер первой выходит из салона, встречаясь лицом к лицу с приехавшей прессой. Натаниэль следует сразу за ней, и все присутствующие издают радостный возглас, крича его имя. Он останавливается у двери автомобиля и ждет, пока Эндрю поднимается с сидения и покидает транспорт. Миньярд касается ладонью спины своего мужа, и они вдвоем следуют ко входу. Их ослепляют вспышки камер, которые они упорно игнорируют. Они вместе поднимаются по ступенькам, Натаниэль пропускает Эндрю вперед, и они оказываются на длинной красной дорожке, где их уже поджидает еще большее скопление фотографов. Миньярд чувствует, как сотни пар глаз внезапно останавливаются на них. Они проходят дальше и становятся плечом к плечу, поворачиваясь лицом к прессе. Рука Натаниэля скользит по пояснице мужа и останавливается там же. Щелчки камер сопровождаются нервными вздохами, свет от ламп и вспышек неприятно режет глаза. Они медленно продвигаются, и рука Натаниэля не покидает своего места, как бы напоминая Эндрю, что он рядом, что все в порядке. Миньярд прокручивает обручальное кольцо на пальце и отбрасывает ненужные мысли в сторону. В какой-то момент их ненадолго разделяют, и Эндрю оказывается в компании Рене и еще нескольких режиссеров, пока Натаниэль дает интервью. Со своего места он не может слышать, о чем они говорят, но глаза журналиста то и дело обращаются к блондину. — Тебе стоит тоже поговорить с кем-то, — внезапно зовет его Рене, и он оборачивается. — Интервью, — как по заказу, к ним уже спешат два человека с камерами и мужчина в костюме с микрофоном в руках. Эндрю посылает Рене свой самый угрожающий взгляд, и Уокер фыркает от смеха. Он отходит от них, делая шаг навстречу журналистам, и те приветственно улыбаются. — Добрый вечер, Эндрю! — он кивает, прося продолжить. — Признаться честно, ваше появление здесь сегодня стало для нас сюрпризом, особенно в компании Натаниэля. Еще вчера вы победили в финале Чемпионата на другом континенте, а сегодня уже здесь. Как так вышло? — Из-за сложившихся обстоятельств Нат не смог прилететь на нашу игру в Москве и сильно расстроился из-за этого, поэтому я пообещал, что буду с ним на церемонии. — Как вы успели? — Ночной рейс. Прямо сейчас моя команда сидит на шоу и рассказывает о нашем пути к победе, и я уже получил достаточно оскорблений в интернете за то, что не появился на вчерашнем праздновании, — мужчина соглашается с ним, и Эндрю продолжает. — Моего мужа номинировали на Оскар, и я решил, что хочу быть здесь с ним сегодня. — Муж? — от восторга голос интервьюера едва ли не срывается. — Это действительно так? — Да, — Эндрю поднимает правую руку, демонстрируя свое кольцо в камеру. — Поверить не могу, что об этом никто не догадывался! — Мы приложили немало усилий, чтобы сохранить наш брак в тайне, — Миньярд решает, что врать он сегодня не будет, поэтому отвечает предельно просто. — И вам это удалось, — в этот момент за спиной ведущего появляется Натаниэль, и все внимание Эндрю переключается на него. — Мне пора, — он прощается с мужчиной и приближается к Веснински, вставая рядом. — Как все прошло? — голос обеспокоенный, но почти счастливый. — О, замечательно. Идем, тебя уже ждут. Они проводят целый час за разговорами со звездами, многие из которых узнают Эндрю и восхищаются его игрой. С разных сторон их то и дело ослепляют вспышки камер, и Миньярд знает, что совсем скоро его фотографии будут абсолютно во всех журналах и статьях. Организаторы вскоре находят их и ведут в огромный зал, где их сажают за столик почти у самой сцены. К ним вскоре присоединяется Рене со своей знакомой, и церемония начинается. Двое ведущих шутят на сцене и обсуждают последние события в киноиндустрии, и Натаниэль выбирает этот момент, чтобы незаметно взять Эндрю за руку и сплести их пальцы. — Я рад, что ты здесь, — шепчет он, чтобы не мешать всем в зале. — Как будто у меня был другой выбор, — отвечает Миньярд, но сжимает ладонь мужа в знак поддержки. Натаниэля номинировали на Оскар за лучшую мужскую роль, поэтому, когда ведущие объявляют эту категорию, тишина за их столом становится внезапно давящей. Ведущая перечисляет номинантов и роли, за которые они попали сюда, и Натаниэль рядом с Эндрю напрягается. На экране появляются какие-то видео, и зал смеется, подбадриваемый ведущими. Когда девушка на сцене открывает конверт, все замолкают. Эндрю уверен, что уже знает, чье имя написано на бумажке, но на мгновение забывает, как дышать. Ведущая подмигивает, глядя на публику. — И Оскар получает, — она достает листочек, и ее губы расплываются в счастливой улыбке, когда она возвращает свой взгляд толпе. — Натаниэль Веснински! Рене подскакивает с места вместе с рыжим и крепко обнимает его, шепча поздравления на ухо. Натаниэль слегка отрешенно обнимает её в ответ, его дыхание сбивается, а руки слабо трясутся. Зал взрывается аплодисментами, и Эндрю встает, пропуская мужа к выходу на сцену. Он бросает тихое «я тебе говорил», когда Натаниэль проходит мимо, но тот все равно слышит и смеется. Он поднимается к ведущим и принимает статуэтку, неверяще глядя на нее и на присутствующих. Его подводят к микрофону, и он начинает свою заготовленную речь. Рассказывает, как неожиданно открыл для себя кино и как когда-то совсем не рассчитывал оказаться здесь даже в качестве гостя. Эндрю слышал эти слова уже не раз, поэтому он не особенно концентрируется, разглядывая мужа на сцене, пока не слышит свое имя. — Знаете, мне пришлось скрывать эту часть, чтобы мой муж не узнал о ней заранее и не отговорил меня, — Эндрю чувствует, как на него направляют объективы камер, но остается невозмутимым. — Мне тяжело говорить о нем на публику, потому что мы долгое время избегали любого внимания к себе, но мне кажется, что я должен это сказать. Эта церемония так много значит для меня, и я здесь сейчас только благодаря ему. Мне так часто хотелось опустить руки, так часто хотелось сбежать и спрятаться ото всех, но Эндрю всегда был рядом, не давая мне отступить. Он предложил мне свою защиту и поддержку, он предложил мне безопасность и подарил мне возможность чувствовать себя на своем месте, и я держался за него в особенно тяжелые времена, — Миньярд кусает себя за щеку, стараясь контролировать внезапно появившуюся дрожь в теле, когда глаза мужа находят его, и тот улыбается. — Сегодня он, наконец, со мной, и я счастлив идти с ним плечом к плечу, — он говорит что-то еще, но Эндрю не слышит из-за шума в ушах. Он следит за каждым шагом рыжего, когда тот спускается со сцены, и снова поднимается со своего стула, но не отходит в сторону. Натаниэль, читая его намерения, хватает Эндрю за рукав пиджака и тянет ближе. Их губы сталкиваются в осторожном поцелуе, и оба игнорируют камеры, направленные на них. Это не длится дольше нескольких секунд, но Миньярду кажется, что проходит целая вечность, прежде чем они возвращаются на свои места. Остаток вечера проходит как в тумане, и, если Эндрю кто-то спросит, он не вспомнит ничего, кроме голубых глаз своего мужа и его теплой ладони в руке блондина. *** Они возвращаются в номер поздно ночью, и Эндрю выходит на балкон, чтобы выкурить сигарету. Натаниэль находит его там же и подходит совсем близко, не оставляя пространства между ними. — Ты идиот, — говорит Эндрю, стряхивая пепел. — Тебе понравилось, — его голос звучит слишком самодовольно, поэтому Миньярд прикладывает палец к его губам, затыкая. — Одно другому не мешает, — бросает он. Натаниэль кусает его за палец, и Эндрю выбрасывает сигарету, чтобы взять лицо мужа в обе ладони. — Ты только что публично разрушил мою репутацию монстра и единоличника, тебе не стыдно? — Совсем нет. Теперь я могу ходить на твои игры и публиковать твои неудачные фотографии в свой инстаграм. Что может быть лучше? Эндрю не отвечает, задумываясь. Они действительно только что поделились с миром чем-то таким ценным, но вместо паники он чувствует облегчение и легкую эйфорию. Он столкнется с ворохом последствий уже завтра, но сегодня это не имеет значения. Эндрю целует Натаниэля, горячо и резко, и тот поддается, прижимаясь ближе, гуляя руками по плечам и спине, согревая своей горячей кожей в прохладной ночи. Миньярд снова теряется в нем, снова забывается, снова тонет в этих голубых глазах, но в этот раз не сопротивляется. Он знает, что теперь это никто не отберет. Натаниэль выбирает и принимает его целиком, со всеми его страхами, монстрами и травмами, и этого оказывается достаточно, чтобы, наконец, остаться.