Обычный день в Академии "Пик надежды".

В затхлых коридорах Академии Пик Надежды, где тени танцевали в призрачном свете, судьба сплела свои коварные нити. Ясухиро Хагакурэ, провидец с сомнительным даром, брёл по лабиринтам, его мысли витали где-то между звёздами и грядущей зарплатой. Внезапно, из-за угла, словно избыточный вес вселенной, появился Бьякуя Тогами, воплощение буржуазной тучности. Его брюки, казалось, вот-вот сдадутся под напором нарастающей плоти, а взгляд выражал всё то же высокомерное презрение, что и всегда. Несмотря на всю абсурдность ситуации, между этими двумя столь разными персонажами вспыхнула искра. Возможно, это была искра отчаяния, или же просто физиологический акт, которому предшествовали несколько слишком долгих часов в компании собственных мыслей. В любом случае, коридор, свидетель столь многих драматических событий, стал ареной для их, скажем так, "неожиданного" сближения. Их объятия были столь же страстными, сколь и неуклюжими, эхом отражаясь от стен, где ещё недавно звучали крики отчаяния. Кульминация этой, несомненно, "логичной" развязки не заставила себя ждать. В самый неподходящий момент, когда страсти накалялись до предела, в коридоре появилась Анджи Ёнага, её глаза сияли религиозным экстазом. Она воззвала к своему богу Атуа, видя в происходящем нечто… особенное. Однако, небеса, видимо, имели другие планы. Из ниот откуда возник незнакомец, чья внешность навевала мысли о самых тёмных углах человеческого сознания, и одним стремительным движением оборвал её молитвы. В этот момент, словно поддавшись вселенскому фарсу, Ясухиро, потрясённый до глубины души (или чего там у него ещё осталось), совершил акт, который, вероятно, запомнится ему надолго. Коридор, уже повидавший многое, теперь мог похвастаться ещё одним, весьма "ярким" воспоминанием. Словно в подтверждение своих экстрасенсорных способностей, Ясухиро, чьи "прозрения" обычно стоили ему больше, чем он мог позволить, в этот раз получил своё "вознаграждение" в виде резкого, несанкционированного прикосновения к истории… ну, или к тому, что от неё осталось. Его жалкие попытки изобразить удивление, подобающее персонажу, который только что стал свидетелем апокалиптического триллера, утонули в хоре абсурда, уже начавшемся в этом залитом сумраком месте. А тем временем, Бьякуя, чьи финансовые вливания в этот мир, кажется, исчерпали себя в попытках удержать собственную одежду, продолжал демонстрировать свою фирменную непроницаемость. Его лицо, обычно выражающее скуку и превосходство, теперь, наверное, было украшено той же мимикой, что и у человека, только что понявшего, что его банковский счет внезапно опустел. Такой же "трогательный" момент, не правда ли? Анджи, чья вера, казалось, могла бы сдвинуть горы (или, по крайней мере, заставить кого-то заплатить за парковку), к своему вечному сожалению, оказалась не более чем пешкой в этой грандиозной игре случая. Её воззвания к Атуа, наверняка, были самыми искренними, но, как мы видим, даже божественное вмешательство иногда требует подходящего времени и места. И, конечно же, отсутствия посторонних, одержимых весьма специфическими идеями. Что же до таинственного незнакомца, чьё появление было столь же своевременным, сколь и дезориентирующим, то его мотивы остались столь же туманны, как и последние мысли любого, кто когда-либо пересекал порог Академии Пик Надежды. Он был просто очередной гранью этой всё более сюрреалистической картины, добавляя новый, весьма сомнительный штрих к уже и без того пёстрому полотну. Так, в коридоре, который, без сомнения, войдёт в историю как место самых "логичных" и "предсказуемых" событий, разыгралась очередная сцена, достойная самых смелых фантазий сценариста. Или, возможно, самой неудачной комедии, которую можно было только представить. Впрочем, абсурдность этой ситуации, уже достигшей своего апогея, казалось, только раззадорила судьбу. Вероятно, именно в такие моменты, когда реальность трещит по швам, а логика отправляется в добровольный отпуск, и рождаются настоящие шедевры. Или, как в данном случае, очередная порция презабавного хаоса. Ясухиро, по всей видимости, решил, что подобное "погружение" в историю, пусть и столь радикальным способом, является отличным стимулом для его и без того бурлящего воображения. Полагаю, в скором времени мы сможем насладиться его очередными "гениальными" теориями, которые, как всегда, будут в точности соответствовать окружающей его действительности. Несомненно, это будет откровение, способное перевернуть мир. Бьякуя же, верный своему непоколебимому имиджу, продолжал демонстрировать абсолютное безразличие. Очевидно, что его финансовое положение – это лишь мелкое недоразумение, а самообладание – дар небес, который не может быть поколеблен никакими мистическими вторжениями. В конце концов, кто-то же должен сохранять достоинство, когда вокруг царит полный бедлам. Анджи, чья вера, несмотря на все "убедительные" доказательства обратного, осталась незыблемой, наверняка, уже планирует новую молитву. Возможно, на этот раз она попросит Атуа прислать более… оперативное подкрепление. Или, на худой конец, инструкцию по применению божественной силы в условиях столь агрессивного сюрреализма. И, наконец, таинственный незнакомец, чья роль в этом фарсе осталась столь же ясной, как и цена успеха в данном заведении. Его появление – это, безусловно, тщательно спланированный ход, призванный добавить пикантности этому уже и так уморительному спектаклю. Главное, чтобы он не оказался последней каплей, как говорится, в и без того полной чаше нелепости. И вот, в самом разгаре апокалиптического представления, когда судьбы мира висели на волоске, верховный ценитель эстетики и безупречности, Бьякуя, познал свою скорбную участь. Не от меча врага, не от коварства союзника, а от внезапного, до боли изящного, инсульта, покинул сей бренный мир. Его лицо, навеки застывшее в выражении легкого недоумения, стало последним шедевром, достойным кисти великого мастера, подчеркивая всю тщетность его стремлений к совершенству в этом несовершенном мире. Но, как известно, трагедия одного – это комедия для другого, а истинная драма – это возможность для воскрешения. В тот миг, когда мир готовился оплакивать ушедшего, Анджи, словно феникс из пепла, вернула себе жизнь. И это было не тихое пробуждение, нет! Это был рев, рев, подобный грому, который затмил все звуки гибели и разрушения. "СЛАВА АТУА!" – пронеслась ее воля по радиоволнам, по всем каналам связи, эхом отдаваясь в умах и сердцах тех, кто еще не успел оглохнуть от хаоса. А что же волосы Ясухиро? О, они тоже нашли свое грандиозное применение! Кто мог предвидеть, что столь пышная грива, предмет гордости и, возможно, зависти, станет идеальным инструментом для достижения высшей степени чистоты. Вскоре, под одобрительные возгласы толпы, эти некогда трепетные локоны, теперь став частью триумфального шествия, с усердием мыли полы, свидетельствуя о том, что даже самые экстравагантные прически могут обрести новый, практичный смысл в дни великих перемен. Так завершилась эта глава, оставив после себя шлейф из абсурда и иронии. Бьякуя, ушедший в закат собственной элегантности, Анджи, чье воскрешение оказалось столь же оглушительным, как и ее вера, и Ясухиро, чьи волосы обрели бытие уборщика. Это была история, более яркая, чем любой фейерверк, более непредсказуемая, чем погоня за бабочкой в шторм, и, безусловно, более запоминающаяся, чем любая проповедь о смысле жизни.