Безопасно не будет

Я проснулся и сразу сел в кровати, бегая взглядом по комнате. Во рту был вкус крови, я облизал губы, которые неприятно побаливали, и вкус только усилился. В комнате было темно и тихо, видимо глубокая ночь. Я выдохнул, поняв что я один в комнате и всё было просто сном. Что на счёт губ, то я просто мог их обкусать во сне, ничего необычного. Встав с кровати на холодный пол, я пошёл в ванную, немного покачиваясь, так как не до конца проснулся. Щёлкнув выключатель, я зажмурился от яркого света и подошёл к зеркалу над раковиной. Привыкнув к свету, я смог разглядеть своё безобразное отражение. Ночные кошмары и непонятные существа хорошо на меня не повлияли. Включив холодную воду, я умылся и слизал вновь выступившую кровь на губах. Проделав незамысловатую процедуру, я выключил свет в ванной и вернулся в кровать. Дни шли спокойно, я всё больше погружался в рутину и присматривал за Линой, чтобы с ней ничего не случилось. к счастью, её совсем скоро выписали и я просто крутился возле неё, стараясь вернуть доверие. Пятница, последние пары… Я сидел возле Лины и слушал её, наконец-то она начала со мной общаться. День определённо обещал быть хорошим, может позвать Лину погулять после учёбы? Прозвенел звонок и мы вернулись в аудиторию. Пара только началась, но уже было до ужаса скучно. Подперев голову рукой, я смотрела то в окно, то на одногруппников, слушая нудную болтовню учителя про религию и прочее, что не было связано с темой урока. Так прошло полчаса, пока я не почувствовал непонятный голод… А точнее, чей-то чужой голод. Господи, ну только не это! Успел я только об этом подумать, как мне на плечо легла чья-то большая холодная рука с острыми длинными пальцами. Я сразу напрягся и украдкой обернулся, не нужно было быть гением, чтобы понять, что это Ло. Я сразу же окинул взглядом аудиторию и понял, что кроме меня никто не видит Ло, Пальцы которого уже медленно тянулись мне под рубашку. Я вздрогнул и принялся сверлить взглядом препода, ожидая, пока тот заткнётся хотя бы на секунду, чтобы я мог отпроситься. Ведь ему же обязательно, чтобы все отпрашивались, как в первом классе. Верхняя пуговица моей рубашки уже была расстёгнута, времени оставалось всё меньше, а Евгений Шизойдович всё говорил и говорил. Я стиснул зубы и, не в силах больше ждать, встал из-за своего место, просто тихо выйдя, под вопросительные взгляды одногруппников и самого Евгения Шизойдовича. Ло, как и ожидалось вышел за мной, придерживая меня за воротник моей рубашки. Было неловко вставать из-за первой парты и идти по всей аудитории, но было бы ещё более неловко, если бы меня раздели на глазах у всех. Я хотел дойти до туалета, но стоило мне свернуть по коридору в безлюдное место, то Ло сразу же прижал меня к стене, не дожидаясь, пока я дойду до более замкнутого пространства. Пользуясь моей растерянностью, он задрал мою голову, подставив свою ладонь мне под подбородок. От существа исходил сильный холод, которого раньше не было. Я попытался дёрнуться, но мою голову сильнее прижали к стене, после чего я почувствовал укус на своё плече. Я вздрогнул всем телом и рвано выдохнул, схватившись руками за стену. Мои плечи покрывались многочисленными укусами и небольшими синяками, из-за чего я дрожал как осиновый лист. Холодные пальцы Ло легли на ремень моих брюк, когда как с подбородка другая его рука переместилась мне в волосы, перебирая локоны и сжимая их у корней. Моё сердце Бешено колотилось, а в голове то и дело крутились мысли о том, что нас кто-то может увидеть. — пожалуйста… давай не здесь — тихо предложил я, посмотрев на Ло, но тот лишь сильнее потянул меня за волосы, из-за чего дышать стало труднее. Я чувствовал, как расстёгивается ремень и ширинка, и из-за этого я просто хотел провалиться сквозь землю от стыда. холодные длинные пальцы скользили по оголённой коже, заставляя то и дело вздрагивать, а горло болело при малейшем сглатывании. Я сильнее сжал кулаки и закрыл глаза, стараясь успокоиться и… опять смириться. Ситуация была по истине безвыходная и вновь оставалось только терпеть. Из потока беспорядочных мыслей меня выбили прикосновения под нижнем бельём. Пальцы из моих волос соскользнули на талию, оставляя лёгкие царапины. Сжав её до красных следов, Ло развернул меня спиной к себе. Я опёрся на локти, чтобы не уткнуться носом в стену, и молился, чтобы никто не пришёл сюда. Холодный сквозняк щекотал оголённые участки кожи. Чужие рука спустились мне на таз и я почувствовал холодное прикосновение чего-то третьего. Я открыл глаза и покосился себе за спину, с тревогой смотря на Ло, который хитро ухмылялся, явно что-то задумав. Я нахмурился и предпочёл отвернуться обратно в стену, чувствуя, как тревога нарастает всё больше. Повисла напряжённая пауза, и я почувствовал как в меня вошло что-то большое и холодное. Глаза расширились от боли, и я не смог сдержать тихого болезненного стона. Первой толчок, второй, третий… тем постепенно нарастал, из-за чего ноги начинали дрожать. Я зажал себе рот рукой, чтобы не издавать звуки и не привлекать лишнего внимания. Было ужасно холодно и больно. Ло очень быстро нарастил бешеный темп, из-за чего я полностью облокотился на стену, не в силах ровно стоять на ногах. Колени дрожали, а болезненные стоны то и дело стремились вырваться наружу. Подавлять их было очень сложно, но одна мысль о том, что меня застанут в таком виде пугала до потери сознания. Каждый толчок отзывался сильной болью, от которой было некуда деться. Прошло всего десять минут, что показались мне вечностью, и я услышал чьи-то шаги. Я на мгновение перестал дышать и бросил быстрый взгляд на поворот, а потом на Ло, но по его роже я понял, что максимум что он сделает, так это продолжит измываться надо мной, пока я не умру от стыда и боли. Шаги всё приближались, пока я со страхом смотрел на поворот, из-за которого вот-вот должен был кто-то выйти. Сердце забилось ещё сильнее, отзываясь гулом в ушах. Стоило мне увидеть знакомый силуэт Лины, как я выкрикнул: «С-стой! Не иди сюда!». Мой голос ужасно дрожал, но и кричать было уже поздно. Девушка успела увидеть то, что со мной твориться. Я не знаю, видела ли она Ло, но её лицо было не бледнее моего. Я уткнулся лбом в стену, стараясь заткнуть себе рот, чтобы стоны не вырывались наружу. В голове была каша из панических мыслей, и я прекрасно чувствовал, как это насыщает тварь.