Call me Lixie | Называй меня Ликси

Хёнджин медленно плёлся домой. Пошёл первый снег. Но хорёк ничего не замечал. Для него этот день ещё не закончился. Сейчас ему придётся лицезреть уставших после работы родителей, приготовить для них ужин, а потом до поздней ночи делать уроки, лечь спать - и завтра всё повторится опять. Как в замкнутом круге. Хван глубоко вздохнул и свернул в тёмную подворотню, чтобы сократить дорогу до дома. Тут Джин услышал за спиной шаги. Сердце ухнуло куда-то в горло и упало в пятки. Хён ускорился - шаги за спиной тоже ускорились. Омега рванул с места и побежал к дому, но его преследователи были быстрее. Джина нагнали почти сразу и тут же повалили на землю. - Тц-тц-тц... - цыкнул Лино, вновь закурив. - Джинн-и, Джинн-и! Нехорошо убегать от своих единственных школьных друзей, - притворно осуждающе протянул он. Бин с Крисом подняли Хёнджина на ноги и, встряхнув, прижали к стене многоквартирного дома. - Это ведь может их обидеть. И даже разозлить, - невинно продолжал довольный кот, а его голос становился всё более и более угрожающим. - Снимите с него куртку и рубашку, - промурлыкал Хо. Джин забрыкался и даже смог дать одному громиле в нос, за что немедленно получил под дых и перестал хоть как-то сопротивляться. С горем пополам его торс оголили, и Хвана потряхивало от холода и всей безысходности его положения. Минхо медленно приблизился вплотную к омеге, вынимая изо рта сигарету. - Будешь? - небрежно бросил он. - Я н-не курю, - стуча зубами то ли от страха, то ли от холода, то ли от всего сразу, ответил Хён. Хо усмехнулся. Как-то совсем не по-доброму. - Ну ладно. Подойдя совсем близко, он без тени сомнения, вины или сожаления затушил сигарету о яремную впадину Хёнджина. Боль. Острая, прожигающая насквозь, она растеклась по всему телу Джина, концентрируясь под горлом, в месте, где, скорее всего, останется уродливый шрам от столь болезненного ожога. Омега прикусил губу, чтобы не закричать. До металлического привкуса крови на языке. До алых капель, стекающих по острому подбородку. Нет. Если он закричит, то доставит коту ещё больше удовольствия. Тот будет мучить его ещё сильнее. На свидетелей Хван не рассчитывал: большинство, повинуясь эффекту свидетеля, просто посмотрит увлекательное шоу. Никто не вмешается. Никто не станет пачкать руки из-за какого-то омеги. - Не надейся на этого придурка-альфу. У него уже есть омега. Ты ему не нужен, - промурлыкал котяра. Эти слова без всякой причины - по крайней мере, по мнению Хёнджина - отзывались ноющей, тупой болью в груди. Хо ещё долго глумился над ним. Обзывал никчёмным слабаком. Бил по самым больным местам, часто попадая по старым синякам. Снова жёг сигаретами. В какой-то момент Джину показалось, что кот истратил целую пачку просто ради своей жестокой забавы. Он наигрался. Оставил свою игрушку на холодной улице, выбросив прямо у мусорных баков. Хёнджин не чувствовал ни боли, ни облегчения. Его состояние граничило между реальностью и небытием. Он почти не мог пошевелиться и уже думал оставить всё как есть. Просто замёрзнуть здесь, на холоде, где его никто не найдёт. Но именно в этот момент Джин отчаянно захотел жить. Захотел вернуться завтра в школу. Захотел увидеть на следующий день своего нового соседа. Захотел узнать, правда ли у того уже есть омега... Хён не знал, чем вызвано столь острое любопытство, но понимал: он хочет жить. Очень хочет. Значит, нужно побороться за свою жалкую жизнь. Хван попытался встать, но не смог: ноги не слушались, а руки отказывались даже минимально приподнять его над землёй. Хёнджин пополз. Потихоньку, но пополз. Он не знал, сколько это заняло времени, но по ощущениям - вечность. Хён увидел в конце переулка свет оживлённой в дневное время улицы. Сейчас она была пуста. Но, возможно, там найдётся кто-нибудь, способный помочь ему. Джин уже видел свет, но силы стремительно его покидали. До конца переулка осталось метров десять. Сил больше не было. Способности ползти - тоже. Хван остался лежать в снегу и замерзать. Последнее, что он увидел перед тем, как отключиться, было опускающееся окно чёрной тонированной машины и обесцвеченные добела волосы, спадающие на широкие плечи. *** После того как Ли Феликс сел в машину, ему тут же позвонил отец. Ли нехотя взял трубку: сейчас, после тяжёлого первого дня, ему хотелось тишины и покоя, а не очередных нотаций. - Феликс Ёнбок Ли! - возмущённо прозвучал голос отца. Альфа возвёл глаза к потолку. - Опять второе место на Все корейской олимпиаде по математике! Как тебе не стыдно? Ты просто обязан занимать первое место! А ты..! - Отец. Это Все корейская олимпиада. То, что я занял второе место, - это уже большая победа. - Нет, ну он ещё огрызается! Ты посмотри на него! Приеду из командировки - тогда поговорим. Ну надеру же я тебе хвост!.. Дальше Феликс не слушал. Отец опять возмущается. Опять возлагает большие ожидания. Опять разочаровывается... Только когда возмущённая тирада отца закончилась и он сбросил звонок, Ёнбок смог вздохнуть спокойно. Возвращаться в пустой дом не хотелось. Наверное, лучше прогуляться на свежем воздухе, посмотреть на первый снег... Ликс крикнул шофёру: - Можете развернуться? Давайте заедем в Олимпийский парк. - Будет сделано, шеф. Да, пришлось развернуться в другую сторону, но зато не придётся торчать в пустом доме. Машина затормозила на светофоре. Феликс, решивший посмотреть на первый снег, опустил затонированное окно и выглянул на улицу. В какую-то секунду взгляд зацепился за неподвижную полуголую фигуру, лежащую на холодной земле. Ликс мог бы подумать, что это просто какой-то алкаш. Но он так не подумал. Альфа прекрасно помнил эти волнистые тёмные волосы и болезненно худощавую фигуру. Хёнджин.