О встречах во время настройки

Резиденция Утренней Росы оставалась такой же мирной и тихой, как и все дни до этого, лишь лицо Воскресенья выглядело задумчивым. Возможно его сестра спросила бы с какой проблемой столкнулся Певчий, но для остальных членов клана Дубов молодой господин всегда выглядел погружённым в какие-то дела. Его походка и в обычное время была неспешной, но теперь он шагал столь медленно, словно хотел замедлить само время. Гофер Древ по-прежнему оставался для него загадочной личностью — глава клана любил давать своему преемнику разные поручения, которые имели на первый взгляд слабую связь с заботой о Пенаконии и её жителях. Он никогда не подвергал сомнению решения приёмного отца. «Но не слишком ли это?» Певчий остановился у двери с резными узорами. За ней располагалась комната для ведения переговоров, в которой побывали представители КММ и других фракций, и сейчас там… Сидел глава одной из самых странных для сотрудничества организаций, Ла Манча. Но что делало ситуацию ещё абсурднее, мужчина пришёл с личным запросом, а не от лица Галактических Рейнджеров. Сердце Воскресенья было столь широко, что вмещало в себя заботы каждого страждущего, поэтому он ни на миг не засомневался, когда Гофер Древ выбрал его для настройки главы Галактических Рейнджеров. Лишь одно сомнение терзало его, справится ли он с данным поручением, ведь это отличалось от его опыта ранее: слушать и давать наставления. … если настройка и правда способна подарить людям счастье, он с радостью использовал бы её на всех тех, кто искал встречи с Певчим, чтобы быть услышанными. — Добрый день, господин Ла Манча. — А, уже время. В комнате стояли мягкие диваны, но мужчина осознанно решил остаться на ногах, пусть и трость в его руках, словно у старика, заставляла задуматься, нет ли у него травмы. Благодаря высокому росту фигура выглядела внушительно, застывшее же на лице холодное выражение нагоняло страх. Возможно Воскресенье не смог скрыть отвращения, когда резких запах крови ударил в ноздри, или же гость изначально знал, что может смутить пришедшего к нему на настройку последователя Гармонии, поэтому смог выдавить неловкую улыбку и объяснил: — Я сменил одежду, но запах мог ещё остаться. Прошу прощения, мне сообщили о свободном времени сразу после миссии. — Вам не нужно извиняться передо мной. Здесь, на Планете Празднеств, можете вообразить что угодно и это воплотится в реальность. В Мире Грёз не нужно задумываться о такой банальной вещи, как запах от тела или голод. Это был приятный сон, о чём порой люди забывали и не могли отличить от реальности. Похоже, верно истолковав его слова, Ла Манча задумчиво опустил свой взгляд и спустя несколько мгновений удушающий металлический запах исчез, оставив в комнате лишь душистый аромат цветов. Спустя несколько мгновений тишины, мужчина всё же сказал: — Как чудесно… — Семья обязуется даровать всем сон, где можно забыть о проблемах в реальности, — Воскресенье указал на диван, приглашая гостя присесть. — Тогда начнём настройку, господин Ла Манча? — Как Вам будет угодно. Глава Галактических Рейнджеров производил впечатление человека с хорошими манерами и большим жизненным опытом за плечами. Передние пряди волос уже тронула седина, но на лице не было и морщинки, лишь тень горя омрачала его. Ему не раз доводилось сталкиваться с людьми в подобном состоянии и это лишь больше подкрепляло Воскресенье в мысли о несправедливости мира. Даже когда опустился на диван, Ла Манча продолжил опираться руками на трость. Возможно она была ему важна или это психологическая уловка, чтобы держать себя в руках. — … началась ли уже настройка? — спустя несколько мгновений тишины спросил мужчина, выдавая своё нетерпение. — Я не чувствую изменений. — Перед этим есть предварительный этап. Настройка напоминает внушение и, если вслепую использовать её на человеке… Это может быть немного опасно, — объяснил Воскресенье, ожидая такой спешки. — Вам не нужно раскрывать мне, незнакомцу, свои сокровенные мысли. Просто расскажите, к примеру, о том как провели день. Певчему и до этого приходилось использовать силу Гармонии, чаще для допроса. Порой он задумывался о том, что, если бы можно было внушить «счастье» каждому, кто желал его, но даже Гофер Древ отверг эту идею. Подобное подвластно лишь Эонам, длительное же использование настройки сводит человека с ума, порождая в душе диссонанс. Это ещё одна причина, вызвавшая у него беспокойство по пути сюда. Но раз приёмный отец принял этот запрос, значит Воскресенье мог с ним справиться. — Подвешенный язык в столь юном возрасте. Вызывает лишь беспокойство, — но вместо того, чтобы заговорить о себе, глава Галактических Рейнджеров вздохнул и покачал головой. — Если это поможет выиграть ещё немного времени, не нужно быть со мной таким мягким… Как тебя зовут? Внимательно слушавший до этого Певчий, казалось, вздрогнул, но достаточно быстро пришёл в себя. Раньше никто не пытался говорить о нём, лишь о себе, возможно дело в том, что их с Ла Манчей не разделяла перегородка. — Можете обращаться ко мне Воскресенье. — Услышав это имя, могу думать лишь об отдыхе. Ой, простите. Само вырвалось. — … всё в порядке. — Нет, мне правда немного неловко. Ах, что же делать, — мужчина задумчиво потёр подбородок. Внимание невольно привлекла его рука, что напоминала искусно выполненный протез из неизвестного чёрного материала, а также болезненно воткнутые в кисть гвозди. — Тогда как насчёт того, чтобы звать меня по имени? Я всего лишь забредший сюда за помощью путник, не стоит звать меня господином. Было ли это первоначальной целью Ла Манчи — опустить вежливость? Певчий вырос в среде, где каждый цеплялся за свой статус, поэтому ему было трудно не искать скрытого смысла в этой просьбе. Но улыбка главы Галактических рейнджеров, направленная на него, выглядела искренней. Вспомнив о том, что сама организация состояла из довольно эксцентричных людей, Воскресенье решил в этот раз пойти на поводу мужчины. — Как будет тебе угодно, Ла Манча. — Ха-ха, и даже так передо мной по-прежнему сидит образцово вежливый юноша. Совсем отличается от моих диких волчат, — после того, как он закончил говорить, улыбка на полных губах с каждым мгновением становилось всё тусклее, пока не исчезла вовсе. — Раз моя просьба была удовлетворена, я тоже должен выполнить свою часть. Это будет справедливо. Обыкновенно людей, что искали утешение в словах Певчего, можно было разделить на три типа: первые обвиняли других в своих несчастьях и Воскресенье едва ли чувствовал к ним сочувствие; вторые искали причину своих проблем в божественной воле и жалели себя; третьи же слишком устали, чтобы искать виновных, и тихо, безэмоционально рассказывали свою жизнь незнакомцу за перегородкой, будто это была история кого-то другого. Но глава Галактических Рейнджеров не относился ни к кому из них, ведь делился той частью своей жизни, что должна была быть глубоко похоронена в сердце. Во время всего рассказа он смотрел лишь в одну точку — центр деревянного стола, но в отражении глаз, казалось, застыли сцены из не такого далёкого прошлого. Лишь когда в комнате повисла тишина, Ла Манча вновь посмотрел на своего верного и единственного слушателя и виновато улыбнулся. — Подобные истории не для таких юных птенцов, как ты, а для баек у костра среди старых галактических волков. Воскресенье не знал какое у него было выражение лица, раз Ла Манча решил это сказать. Возможно он всегда так выглядел после тяжёлого рассказа об очередной сломанной судьбе, просто лишь в этот раз их с собеседником не разделяла толстая перегородка. В тот день настройка благополучно завершилась.

***

Как и говорил Воскресенье, сила Гармонии напоминала вплетение определённой идеи в разум, иначе говоря внушение. Если делать это неосторожно или время от времени не проверять состояние человека, на котором была использована настройка, тот начнёт ощущать диссонанс в своих чувствах и внушённой мысли. По этой причине Ла Манча плотно вошёл в жизнь Певчего. Как минимум раз в пару месяцев глава Галактических Рейнджеров навещал резиденцию Утренней Росы и привозил с собой гостинцы с разных планет, где ему довелось побывать, пусть это было вовсе необязательно. Хотя травяной чай с Сяньчжоу особенно успокаивал напряжённые нервы и расслаблял тело. — … и тогда Бутхилл, этот паршивый щенок, осыпал ещё один корабль КММ пулями, не предупредив об этом. Их сотрудники поймали меня на следующей остановке и стрясли огромную компенсацию, — раздражённо покрутил трость в руках мужчина, с тоской вспоминая отданные кредиты на кругленькую сумму. — А если бы он предупредил? — Конечно сбежал бы! Воскресенье спрятал свою улыбку за кружкой чая. Строго говоря, КММ не являлись спонсорами Пенаконии, пусть и ошивались где-то поблизости в поисках возможности оторвать лакомый кусочек, но между ними было заключено некоторое соглашение о сотрудничестве. Поэтому Певчий позволил себе насладиться этим забавным рассказом без зазрений совести. Наблюдая за тем, как галовианец расслабился в его компании, Ла Манча тепло улыбнулся. — Никогда не думал, что приручать птиц так сложно, — задумчиво пробормотал он. — Правда? Однажды мы с сестрой присматривали за голубем Гармонии. Птицы, как по мне, самые нетребовательные для содержания. Оставив это без комментариев, Ла Манча наблюдал за тем с каким воодушевлением Воскресенье пробовал привезённые с Сяньчжоу десерты. Нет, выражение лица Певчего оставалось практически равнодушным, но живой интерес вспыхивал в глазах медового цвета, когда сладость растекалась по языку. — Уверен, Зарянке понравятся эти десерты. Она как раз недавно вернулась домой, — немного помолчав, он добавил: — Возможно тебе будет интересно познакомиться с ней. Ты рассказывал, что как-то пытался получить её автограф на фанатской встрече. На самом деле Ла Манча не походил на фаната певицы, по крайней мере лишь смутно мог припомнить несколько песен, что некогда разошлись по вселенной как хит. Но по какой-то причине он готов был заплатить большую сумму перекупщику ради автографа Зарянки — Певчий не стал слишком много расспрашивать об этом, просто оставил догадки при себе. Удивлённый на миг таким предложением, Ла Манча лишь рассмеялся и объяснил: — Боюсь, я не могу надолго задерживаться в Мире Грёз, да и… Ох, если я скажу, что мне уже не нужен автограф, не прозвучит ли это слишком грубо? Мужчина знал, что галовианец был без ума от своей младшей сестры и, стоило завести разговор о её карьере, как тот без заминки мог назвать все старые и новые синглы и даже напеть несколько строк оттуда. На самом деле Ла Манче голос Воскресенья казался подходящий для колыбелен, можно было закрыть глаза и расслабиться, вслушиваясь в мягкую и спокойную мелодию. — Всё в порядке. Но взамен позволь узнать причину, по которой ты не можешь остаться здесь. За время общения Певчий немного узнал мужчину перед ним. Ла Манча не зря был главой Галактических Рейнджеров, славящихся своим чувством справедливости, он приветствовал честный обмен и, стоило задать ответный вопрос, тот не мог проигнорировать его. — Ну, это не такой уж большой секрет… Но надеюсь, это останется между нами, — иначе говоря, это была большая тайна, которую знать посторонним не положено. Мужчина похлопал себя по руке, призывая обратить на неё внимание. — Мне нужно присматривать за одним зверьком, который запечатан тут. Если надолго задержусь в Мире Грёз, его начнёт мучить одиночество и он совсем одичает. — Твоя рука… меня давно не покидает один вопрос. Можно ли задать его сейчас? — Я готов удовлетворить любое любопытство моего спасителя. — Больно ли это? — Ты стал таким прямолинейным, даже душа радуется… Жаль только тема неприятная. С губ Ла Манчи сорвался тихий смешок. Как ни посмотри, его рука была в ужасающем состоянии, пусть ранее мужчина и сказал, что это всего лишь протез. Покрывавшая всю поверхность тьма и грубо воткнутые в кисть гвозди не могли быть лёгким вмешательством в организм. И если нечто запечатанное там мешало долго пребывать в Мире Грёз, во сне… Обычно люди сами спешили рассказать ему о своих переживаниях, даже Зарянка делилась с ним происходящим в своей жизни, но глава Галактических Рейнджеров был из тех, кто предпочитал терпеть с улыбкой на губах. — Не сказать, что я легко привык к этому… А-а, не смотри на меня так. Можешь просто потрогать руку и убедиться, что с ней всё в порядке. — Потрогать?.. — Да-да, иди скорее сюда. Нет, я лучше сам подойду. Сиди там. Поднявшись с дивана, Ла Манча широкими шагами пересёк то немногое расстояние, что разделяло их, и сел совсем рядом. Прокашлявшись и нарочито отвернувшись, мужчина протянул свою руку теперь сидящему совсем рядом галовианцу. Изначально Воскресенье думал отказаться, ведь было нечто странное в идее ощупывать руку другого человека. Но увидев её вблизи, в нём невольно пробудился интерес, побудивший кончиками пальцев провести по чёрной как смоль поверхности, на которой виднелись загадочные серые полосы. Гвозди, что пронзали протез на сквозь, вблизи выглядели огромными, Певчий невольно поморщился, представив, как если бы они пронзили его кожу. Осторожно взяв кисть в свою, он задумчиво провёл по холодному металлу. Ряд гвоздей напоминал причудливый браслет и, лишь прикоснувшись к ним, Воскресенье почувствовал всю тяжесть такого «украшения» и едва не испустил вздох. — Кхм-кхм, если ты продолжишь, это будет выглядеть ещё более неловко. — О, прошу прощения. Просто немного задумался, — отпустив руку мужчины, Певчий вернулся к своему чаю, но отпечатавшийся на его пальцах холод всё никак не проходил. Тогда он заметил направленный на него взгляд. — Что-то не так? — Ну… Это… — Ла Манча замялся и почесал щёку. Что забавно, его выделяющиеся длинные ресницы подрагивали, выдавая волнение. — Раз ты осмотрел мою руку, взамен могу ли я попросить потрогать твои крылья? — Кха. Эта просьба оказалась столь внезапной, что Воскресенье почти подавился чаем. Галовианцы ценили свой нимб, гордость расы, а также тщательно ухаживали за белоснежными крыльями. Возможно единственным, кому он разрешил бы дотронуться их при обычных обстоятельствах, была только Зарянка. — Мне интересно, эти крылья не делают голову тяжёлой? Возможно у тебя болит шея, — пустился в сумасшедшие рассуждения Ла Манча и едва ли не пустил слезу, представив страдание всех галовианцев, на что не чувствовавший ничего подобного Воскресенье мог лишь недоумённо заморгать. — Они же так выделяются, возможно кто-то в толпе пользуется моментом и дёргает за них… — Прошу прощения за то, что перебиваю, но я в любой момент могу убрать их в сторону, — Певчий демонстративно отвёл крылья немного назад. Поражённый, будто увидел какой-то трюк, Ла Манча лишь с ещё большей заинтересованностью уставился на него, что немного смущало. — Кхм, думаю, проблемы не будет, если ты удовлетворишь своё любопытство. В обычных обстоятельствах Воскресенье был бы более холоден к подобным просьбам от гостей, да и вряд ли бы появился кто-то достаточно смелый, чтобы озвучить такое желание вслух. Но Галактические Рейнджеры ценили справедливые сделки, и раз мужчина пошёл ему навстречу, несмотря на нежелание, почему бы не сделать этого в ответ? Их выстроившиеся личные отношения тоже имели вес в принятии данного решения. Будто дикий волк, что с интересом рассматривал присевшего рядом маленького птенчика, Ла Манча осторожно коснулся перьев и лишь после нежно помассировал их между пальцев, удивляясь мягкости. Его рука поднялась чуть выше и дотронулась до пёрышек у самого основания, это неловкое движение вызвало лёгкое чувство щекотки и мурашек по телу. Певчий уже собирался предложить закончить, когда пальцы провели дальше. — За волосами это трудно разглядеть, но у галовианцев и правда есть уши. Я думал, их заменяют крылья, — озвучил свои мысли мужчина и потёр спрятанное ушко. Оно было таким аккуратным и красивым, даже странно, что его скрывают. — О, так эта серёжка крепилась не к крыльям… Мочка оказалась зажата между указательным и большим пальцами, хватка была слабой, но для Воскресенья это больше напоминало капкан. Всё его тело напряглось, но не от страха или отвращения, прилившее к лицу тепло сигнализировало о том, что ситуация становилась очень щекотливой. Певчий открыл было рот, чтобы остановить эту сладкую пытку, когда Ла Манча провёл по всей поверхности ушной раковины сзади. — Ах… Лишь тихий, мягкий голос остановил эти движения. Он звучал одновременно знакомо и в то же время странно непривычно. Но прежде чем Ла Манча успел хоть что-то сказать в своё оправдание, находящееся рядом крыло шлёпнуло его по руке и поспешило скрыть раскрасневшееся лицо хозяина. Лишь оставшееся на виду красное ушко выдавало истинные эмоции Певчего. До этого момента глава Галактических Рейнджеров считал галовианца всего лишь приятным собеседников, но открывшийся вид заставил его сердце по-незнакомому забиться чаще. И было это не от горечи потери товарищей, а другого, сладкого и приятного чувства, согревающего изнутри. — Думаю, на этом можно закончить настройку. Голос Певчего оставался спокоен, но именно эта невозмутимость подливала ещё больше масла в огонь зарождающегося в груди Ла Манчи чувства. Что же это было?