Тёмная шутка Ньярлатотепа

Рат поднялся из-за стола, без вежливости оставляя царапины на лакированном дереве. В голове сытно шумел самогон, но мысли прояснились, когда Рат последовал за Серафиной вверх по лестнице. Её копыта стучали по ступеням, хвост покачивался из стороны в сторону. Рат. смотрел на чёрную шерсть её ног, на золотую сигилу Лилит на спине рубашки, пропахшей сырой землёй и травами, и невольно, но эйдетически цепко запоминал это всё. — Не через постель, ясное дело, — уверил Рат Серафину, добравшись до её этажа. — Это было бы слишком просто и с чересчур далеко идущими последствиями. Да и слишком очевидно для раскрытия. Она открыла дверь в небольшой, но уютный номер в бежево-коричневых тонах. Из прохода в спальню виднелись стопка книг на прикроватной тумбочке и похожие на свечи лампы у изголовья двуспальной кровати, за шторами проглядывал выход на остеклённую лоджию. Действительно, ни черепов, ни ритуальных ножей, она не врала про отсутствие инструментов. Рат переступил порог и закрыл дверь за собой, щёлкая замком в тишине, и только потом решился наконец ответить на её самые важные вопросы: — Во первых: зачем мне на бал Самайна. Ответ прост. Я устал быть никем, — но говорил он ровно, без надрыва. — Я устал питаться мусором и спать в кладовке. На том приёме будет народ, который что-то решает и знает что-то ценное. Информация — это самая ценная валюта, и я хочу её получить. Во вторых: про оплату. Ты некромант, значит, работаешь с душами, с их энергией и с тем, что остаётся после смерти, — коснулся Рат медальона в карманном измерении жестом, что выглядел просто как рука на груди. — Я могу достать для тебя редкие вещи. Ещё я могу… убрать проблемы тихо, чисто и без лишних вопросов, лучше, чем справились бы какие-нибудь «организаторы мгновенных убийств». Причём так, что даже воскресить или даже призвать дать показания не получится, — Рат не говорил прямо о поглощении душ для Покровителя и не упоминал самого Тасайдона, но давал ей понять, что его способы — это нечто большее, чем просто кража или убийство. И прищурился. — А теперь мой вопрос: почему же ты согласилась? Ты не дура и понимаешь, что я не просто крыса с улицы. Что тогда ты хочешь взамен? Серафина села на край кровати, скрестив копыта по-турецки, глядя на Рата снизу вверх, но с лёгкой: — Не будет ли больше проку, если ты поступишь в Аднирвану на факультет тёмной магии? Там информацию выдают дешевле и с большей охотой, без опасности помереть от ангельской шпильки в спину. Архимагов, прошедших полный курс, с охотой берут на высочайшие посты. Обучение стоит шестнадцать душ и четыре года времени, но, раз ты умеешь доставать диковинки, для тебя это не будет проблемой. А насчёт помощи… пока я и не начала тебе помогать. Но у меня не меньшие амбиции, чем у тебя, мышонок. Дел натворить в одиночку ты способен, лучше уж избавить тебя от ошибок новичка. «Мышонок». Прозвище царапнуло по его гордости, но Рат не подал виду. Он присел на край матраса, но не рядом с Серафиной — на расстоянии вытянутой руки, ведя когтем по покрывалу: — Шестнадцать душ — это больше года… работы, — он подобрал слово осторожно. — И потом ещё четыре года в стенах академии слушать лекции, писать работы и кланяться профессорам? А тем временем мир снаружи меняется. Только за эту неделю Вокс попытался взорвать город, и Ангелы принялись патрулировать улицы вместо истребления грешников. Четыре года в башне из слоновой кости — роскошь, которую я не могу себе позволить, потому что слишком много возможностей упущу я и не упустят другие. Но ты права, — он поднял на Серафину глаза, — информация там дешевле и безопаснее. Одно это заставляет прицениться. Рат замолк, обдумывая. Академия, конечно, это тоже своего рода прикрытие. Во всяком случае, ни у кого не возникнет вопроса, откуда у Рата появились новые силы, если он пристроится студентом волшебства. Да и связи среди будущих сильнейших чародеев дорого стоят, но приобретутся там просто. — Допустим, я согласен, но позже, не прямо сейчас. Освоюсь сначала и пойму, на что я сам способен, — Рат скользнул взглядом по её лицу: чёрные волосы, бледная кожа, красные глаза. Она красивая, в своём тёмном, опасном роде. — Ты сказала, что избавишь меня от ошибок новичка, но почему ты вообще со мной разговариваешь? Час назад ты ненавидела меня, теперь уменьшительно ласкаешь «мышонком» и зовёшь в академию. — Ты мне и сейчас не нравишься. В тебе кроме желания отомстить за унижения, выжить и обрести могущество ничего нет. Есть огромная вероятность, что ты закончишь как Вокс, который начинал так же, только не во взрыве телевизора и славы, а задохнувшись в тенях. Надежда только на то, что ты либо заберёшь с собой поменьше душ, либо сменишь тактику. И на это большие шансы, раз ты ещё не закрепился в привычках, — Серафина растянулась на кровати, приоткрыв рубашку, но по её глазам и джокондовской улыбке понятно было, что она делает это лишь потому, что считает себя сильнее и способной защититься. — Так что пока я вижу только крысюка, который сам хочет утонуть в тёмной мутной водичке. После всего, что ты мне рассказал, тебе придётся принять разумный подход к вещам и научиться сочетать амбиции с добротой. Иначе, зная, что ты пойдёшь строить социальную лестницу из трупов, я даже выйти из комнаты тебе не дам. Рат смотрел на её приоткрытую рубашкой бледную кожу на ключицах. Серафина лежала расслабленно, но не упускала внимательным взглядом ни одного его движения. Хвост грешника замер. — Ты говоришь с тем, кто провёл тысячелетия в сточных каналах. Я забывал собственное имя от голода, — он замолк на время от кома в горле. Может, разум и стал крепче после заключения договора, но ни одна ментальная защита от правды не убережёт. — Я имею представление, для чего нужно уметь выживать, но не для чего — быть добрым. Я знаю, как уворачиваться от ударов, как притворяться мёртвым, как воровать еду у тех, кто слабее. Но я ещё помню по первой жизни, как строить. Я создавал дома, которые стояли веками, и их до сих пор откапывают. Фундамент — это самое важное. Возводить что-то на трупах — плохая затея, прогниёт и обрушится. Ты права, я хочу могущества. И чтоб те, кто меня пинали, сами почувствовали боль! Но Воксом я не собираюсь становиться, ты в этом ошиблась. Ярко взорваться под конец идиотского акта саморазрушения — не для меня. Мне надо… мне бы что-то надёжнее, потенциально вечное. Но я всё ещё не понимаю, почему ты мне отвечаешь, делишься информацией, не прогнала с постели, как грязное животное, раз я так уж тебе не мил? — Ты же первый попросил ответить, а так — считай это моим внеклассным занятием. Если ты многого добьёшься, называя меня своим учителем… Кто более велик — Александр Македонский, завоевавший треть мира, или его наставник, скромный философ Аристотель? Хотя нам обоим до них далеко пока… — Серафина отвела взгляд от его лица к потолку. — Аристотель умер в постели, в окружении учеников. Александра отравили собственные полководцы. Его империя распалась через год после смерти. И при этом Аристотель не был «скромным философом», — Рат развернул хвост по ложу за собой в её сторону, — он не только учил Александра, без чего он бы остался просто ещё одним тираном с мечом. Аристотель определил и материалистическую науку, которая преобразила даже Рай и Ад вслед за Землёй. Но Аристотель не учил доброте. Мудрости и внимательности — ещё может быть, логике — непременно. — Учиться доброте иди к Мирдалу. Для меня будет достаточно, если ты будешь знать, когда дружба и честность выгодны, а когда обмануть даже совесть не помешает. Если ты понял разницу Аристотеля и Александра, с тобой можно разговаривать об этом, — Серафина выпрямилась, став чуть серьёзней и определённо довольней. Рат, напротив, согнулся и сложил на коленях руки: — Итак. У меня есть план. Войти в доверие к кому-то из знати, получить место на приёме, собрать информацию. С чего начать? Серафина действительно походила на учителя в момент лекции, даже хвостом не качала: — Чарли не занимается большой политикой, она собирает вокруг себя благодарные низы, но если ты хочешь пробиться к ангелам, лучше сделать это через неё: скажи, например, что ты хочешь научиться искуплению из первых крыльев, и поэтому хочешь поработать на небесных друзей экскурсоводом, проводником по аду и просто импресарио. Если тебя больше интересуют высшие демоны, зайди к Люциферу, он сейчас, наверное, кукует у себя в комнате. Ему не нужны слуги, а вот человеческого общения ему не хватает, очень от него отстранилась дочь. Попробуй так ему понравиться, чтобы он притащил тебя на бал как собутыльника. А если ты ищешь не просто связи, а по гроб обязанных тебе дворян, помоги Столасу отомстить Андреальфусу и вернуть гримуар и титул, которые тому отдал Сатана на шутовском суде. С этой задачей не справился даже Мирдал, только с дочкой его примирил. Ну а как что-то из этого получится, вернись ко мне рассказать об успехах. Мне уже нравится, что ты не ослеплён желанием делать добро ради добра. Это сгубило мою предыдущую ученицу, которая ради отмены рабовладения в Вечном Риме вызвала Забытого Древнего, чтобы он промыл мозги целому городу и пожрал души тех, кого промыть не получилось. — Что с ней стало? — Рат обязательно решил уточнить, прежде чем уйдёт вершить великие, но незаметные дела. — Вечный Рим действительно уже без рабовладения, а вот она сама попала в Равенлофт, измерение для мучений ещё более жестоких душ, чем выдерживает Ад, — Серафина выпрямилась с кровати. — Так что не думай, что ты был на самом дне. Рат покачал головой: урок понятен. Желание — это ловушка, даже когда оно исполняется. Серафина отправила воздушный поцелуй, но движение её руки было не нежным и не развязным, а твёрдым, будто она отдавала честь или благословение на охоту. — Я вернусь… с успехами или с историями о том, как я облажался. И, Серафина, — положил он лапу на дверную ручку, — Спасибо. Он вышел в коридор, закрывая за собой дверь с тихим щелчком, и поднялся на два пролёта по тускло освещённой лестнице наверх бесшумно, не роняя ни звука шагов босых ног по ковровым дорожкам. Остановился перед дверью в покои Люцифера в конце — массивной, с золотой ручкой в форме яблока. Стоя перед ней, Рат не постучал сразу, вначале прислушался, но так и не понял, раззличил ли он за ней бормотание или на самом деле — лишь тишина. Затем пригладил мех, что шёл от когтей до локтей. Не самая впечатляющая внешность для аудиенции с королём, но можно компенсировать это… загадачностью или сразу харизмой, как лучше? Наконец, Рат постучал три раза — тихо, но уверенно. — Ваше Величество, — сказал он в дверь, стараясь, чтобы его голос звучал уважительно, но не подобострастно. — Это Рат, житель отеля. Я… хотел бы поговорить. Если вы не против компании. Время близилось к полуночи, так что Рат не слишком удивился, что открывший ему Люцифер уже был переодет в белую ночнушку, но ещё не нацепил колпак: — Ты как раз вовремя, рататуй! Хочешь сыграть с дьяволом в Уно? А то мне не с кем, все спят, ебутся или вышибают мозги. Ладно, «Рататуй» — это прозвище звучит куда дружелюбнее, чем «крыса с помойки», которого ждёшь от аристократов. Рат вошёл в тёплую и пропахшую ванильным освежителем гигантскую детскую спальню для бессмертного божества. На полках не было свободного места, какие-то уточки стояли поверх других, кучи лежали на полу, будто тут сокровищница дракона-коллекционера, который отлежал все бока на жёлтом металле и решил сменить его на жёлтую резину. Уникальные костюмы водоплавающих птиц, от монархов до кашалотов, сливались в одну солнечно-позитивную массу. — Уно с самим Дьяволом? — Рат скрыл усмешку за поклоном, но его глаза на самом деле светились интересом. — Это такая честь, что я, пожалуй, готов простить вам попытку приготовить из меня французское блюдо, — проходя мимо него, Рат случайным движением хвоста задел рукав его ночной рубашки. От этого падший разомлел совсем не по-королевски и даже не сообразил, что это нарушение такта. Глаза его стали добрыми и полными уюта, даже несмотря на вертикальными зрачками. Рат сел на пуф напротив него, скрещивая ноги и свешивая лапы. — Раздавайте, ваше Величество. И скажите… почему вы бодрствуете в такой час? Я думал, королям положено спать на розах, пока не прозвенит петух. — Заснёшь тут в холодной кровати… — Люцифер вздохнул, приопустив голову и доверительно прикрыв веки. — И я не про подогрев. — Холодная кровать — бич бессмертных, — мягко произнёс Рат, раздавая карты. Изящные пальцы с длинными когтями ловко обращались с картонными прямоугольниками, пусть до Хаска им было далеко. — Тепло уходит, а холод остаётся навечно. Если только не найти источник нового тепла. Рат положил перед Люцифером его карты и взял свои. Хвост, словно возымев свой собственный разум, медленно сполз с подушки и лёг прямо на колено Люцифера пушистым и тёплым грузом. Рат не делал вид, что не замечал этого жеста, части игры в домашность. Но Люцифер то ли не заметил сам, то ли воспринял как должное. Он сел на подушку подле Рата и сконцентрировался на партии и на картах в своей руке. Это чувствовалось практически абсурдным, картёжничать с Царём Гордыни, но, с другой стороны, не зря же избрал именно Рата Жёлтый Человек из переулка для своих планов? — Четыре красных, —Рат положил на стол карту, слегка наклонив голову на ключицу и посмотрел на Люцифера слегка снизу вверх. — И я не про подогрев, цитируя вас, Ваше Величество. Я про то, что когда ночью становится слишком тихо, а наши мысли слишком громки, даже резиновые утки перестают помогать. Я проверил на тех, что вы мне подарили. Чарли нашла свою половинку: она счастлива, и это прекрасно. Но она оставила пустоту там, где раньше были вы. Вы идёте на тот бал, ваше Величество? Или сами его организуете? — спросил он как бы между прочим, глядя на карты. — Говорят, там будет не только вся знать, но ещё и ангелы. И скучные речи, много скучных речей. Идеальное место, чтобы… уснуть с открытыми глазами. Или, может быть… кому-то нужно сопровождение? Кто-то, кто не будет говорить о вечной дружбе, реформах, не будет просить инвестиций или пытаться вернуть вашу душу на небо? Просто… кто-то, кто отвлечёт вас и сыграет с вами в Уно, когда слишком уж заболит голова от суеты. Я умею быть незаметным в одно нужное время и удобным в другое. Прищурившись и гладя хвост на своих коленях, Люцифер выложил дикую карту, поднимая на Рата победный взгляд, будто он уже выиграл, хотя у него было в два раза больше не сброшенных карт на руке: — Ух… жёлтая! Да, с тобою веселее, чем с теми чопорными физиономиями. И теплее. Рат смотрел на его победный взгляд и на карту, которую он только что положил поверх синей двойки. Люцифер чувствовал себя хозяином положения — но такие любят, когда их немного сбивают с толку. Скривив губы в хитрой улыбке, что более шла лису, чем крысе, Рат наклонился вперёд, сближая лица: — О, ваше Величество, — он понизил шёпот до шелеста бумаги, наслаждаясь редким моментом, когда можно пощекотать своё эго и сбить спесь с короля. — Вы слишком рано объявляете победу. В Аду, как и в Уно, дьявол кроется в деталях, — Рат выбрал самую обидную и жестокую карту со своей руки. — И раз уж вы хотите тепла… давайте разогреем игру, — и положил поверх жёлтой чёрную с большим красным «+4». — Дикий перехват, и, если не возражаете… красный. В честь ваших румяных щёчек. — Вх… эй! Да ты читеришь… — Люцифер набрал карты и уставился на них в кринже на самого себя. Плечи пораженчески опустились, щёчки надулись, но потом он посмотрел на Рата хитро, решительно и с мстительным озорством. Рат откинулся назад, а его хвост на коленях Люцифера хлестнул от удовольствия. — О, ваше Величество, это не жульничество! — грешник приложил руку ко груди, изображая глубочайшее оскорбление, но в его бледно-голубых глазах плясали чёртики. — Я же не нарушил правила и даже карты не подтасовывал, всё равно не умею. К тому же, в этой партии проигрыш — это не конец света. Это просто повод сыграть ещё раз. Например… на том самом балу? Представьте: все эти надутые лягушки в камзолах, скучающие ангелы… и я подкладываю кому-то из дворян «+4» или нечто ещё более забавное. Разве это не лучшая месть за скуку? Что скажете? Возьмёте меня с собой? Я обещаю быть самым тихим, самым тёплым и самым вредным гостем на вашем празднике. — Решено, моей королевской волей ты приглашён на Пир! Ты просто обязан посетить самайновский праздник! Я буду очень рад тебя там принять, а мои гости — пососать бибу! — он с мрачным и мстительным видом взял карты с колоды. Его надутые щёки вызывали умиление, которое Рат подавлял внутри, но снаружи тем проще было показывать ласковую улыбку. Рат наклонился вперёд, убирая карты с его колен, и взял его ладонь в свои: — Благодарю вас за доверие. Я буду там, Ваше Величество. Я обещаю быть самым сносным, самым тихим и самым обаятельным плюшевым зверьком на вашем поводке. А если вашим гостям придётся «пососать бибу», как вы красноречиво выразились, я позабочусь о том, чтобы подать им салфетки. А, может быть, — он добавил себе серьёзности, — повезёт защитить вас не только от скуки, но и от чего-то гораздо худшего. Медальон и через карманное измерение холодил и добавлял веса. Пока что всё складывается лучше, чем предполагалось — Рату обеспечили проход не как какому-нибудь официанту, а в качестве личного гостя короля. Но к таким и присматриваться будут внимательнее — особенно когда они берутся из ниоткуда, как в его случае. Хихикая, Люцифер чуть отстранился: — Но имей в виду, даже подняться по лестнице на крышу, где пройдёт торжество, будет та ещё задача, и моё приглашение её не облегчит. Всегда всё идёт не по плану и что-нибудь отчебучивается. Готовься как к бою, одевайся как на парад. Рат медленно убрал хвост с его колен, чувствуя, как теряется то приятное тепло, которое там было. Да уж, видимо, этот старый скучающий самодур захотел начать развлечения с крысой в лабиринте даже раньше, чем начнётся торжество. Ожидаемо, но всё равно неприятно. Впрочем, иначе было б уж всё слишком подозрительно легко. Лучше уж трудно, но надёжно, трудностей Рат не боялся. — Битва в парадном мундире, — он усмехнулся, вставая с пуфика и плавно распрямляясь. Его тень на стене вытянулась следом, становясь чуть выше и тоньше его реального тела. — Это моя любимая дисциплина. Я умею ходить по острию ножа в бархатных тапочках. — Интересно, где же ты научился? — Люцифер обернулся к Рату на прощание, когда он сделал шаг ко двери. Его взгляд скользнул по коллекции уточек, затем возвратился к его лицу. — Мы оба выглядим не так и подаём себя не теми, кем на самом деле являемся. Впрочем, не волнуйтесь о моём дресс-коде, ваше Величество. На балу я приму именно тот вид, который мне подобает. Крысы умеют находить блеск даже в самой грязной канализации. К вечеру всех святых и проклятых ярче, чем я, будет сиять лишь ваша корона, — грешник склонился в низком, театральном поклоне, длинные когти коснулись пола. — Спокойной ночи, Люцифер. И спасибо за игру. Рат вышел в коридор и закрыл дверь, лицо мгновенно изменилась. Игривая улыбка исчезла, уступая место холодной, расчётливой маске.