Двумерность

      Неудивительно, что на Двумернии — планете, где мечты и желания обрастают плотью, обретают разум, вплотную вживляясь в реальность — можно отыскать пространство на любой вкус. Достаточно обдумать форму. Представить детали. Захотеть. Очень сильно. И так же резко отпустить — заготовку, мысль — что она повиснет на мироздании, расправится, как тонкая материя, откроет портал. В собственный тихий уголок. Туда, где можно отдохнуть или — на вкус и цвет — довести себя полностью.       Дань Хэн ещё не определился.       Свежий океанский бриз хлестал в лицо солëными брызгами, мочил отросшие за время странствий на Амфориусе волосы, заставлял лезть в глаза. Дань Хэн пытался придерживать их рукой, заправлял за золотые рога — безуспешно. Ветер стал только сильнее. Дань Хэну даже показалось, что он заметил в порывах лепестки сакуры — яркие мазки в бирюзовом пейзаже. Возможно, это сам Аха смеялся над его попытками укротить стихию.       Дань Хэн сделал шаг вперёд. Океан перед ним разошëлся на отдельные магистрали, обнажил дно, на котором обнаружились пиксельные железнодорожные пути. Дань Хэн пошëл по ним. Он не знал, сколько длилась прогулка. Достаточно — чтобы разум затуманился, а пальцы рук — онемели. Игривые фантазмы-кубы перепрыгивали с волны на волну. Дань Хэн старался не обращать на них внимание, иначе они, надеясь на похвалу, становились совсем неудержимыми.       Наконец, он достиг цели. Выйдя на небольшой пирс у здания, что отдалённо напоминало школу, Дань Хэн остановился. Чувствуя, что итог выбора локации подведëн, океан снова схлопнулся. И теперь не осталось ничего, кроме пирса, школы и пары нарочисто крупных цветущих деревьев сакуры. Величественный фиолетово-розовый горизонт размывал грани между небом и океаном. Проглядывали звëзды, другие планеты, но мысли Дань Хэна были далеко. Всё ещё в неестественно-тëплой постели, которую согрели не пара, а трое тел.       Что видит дракон в отражении своей чешуи? Бесконечность. «Из пяти людей трое должны заплатить по счетам…». Их снова трое. И они заплатят — Дань Хэн не сомневался — только время ещё не пришло.       Он наклонился к поверхности воды. Блеск рогов отозвался золочëнным металлом. Хвост, лениво и методично, как древняя земля, двигался сам по себе, выдавая внутреннее беспокойство. Здесь, во сне на Двумернии, Дань Хэн использовал облик, обретëнный на Амфориусе. Воспоминания тысячелетий в ожидании единственного человека — еë. Твëрдой веры, что Стелларона в сердце достаточно, чтобы выжить, прорваться, вернуться — к нему.       Память давала силу. Само Постоянство научило его терпению. Всë образуется — рано или поздно, и клубок хитросплетений Двумернии тоже им по зубам. Нужно лишь сохранять спокойствие. И рассудок — желательно, когда так хочется сойти с ума от воспоминаний её касаний. Вида — еë, совсем рядом, с другим. С врагом. Быть может, тем, кого он знал куда лучше, чем некоторых друзей. Помнил её выражение. Улыбку. Спутанный пепел волос. И задор, блеск в глазах, когда она тянулась, напоследок, поцеловать его, Дань Хэна. Первым. Блэйд был вторым. И пусть их сражение ещё не закончено — слишком много сил потрачено зря, но это была маленькая победа.       Дань Хэн вздохнул, вернувшись мыслями к маленькому гостиничному номеру. Когда он выходил, и Стелла и Блэйд ещё крепко спали. Пора возвращаться. Этот будет длинный день.       Возможно, стоит приготовить кофе.