Ослепнуть.

Бидрис сидела на холодном бетонном полу, пялясь на дверь. Тьма поглотила комнату, душила девушку или это всё она? Можно ли ставить под сомнение яблоню? Последует ли наказание? Почему она не может стать яблоком, верным дитём? Неудавшаяся жрица задавала себе вопросы снова и снова и все они меркли перед одним единственным. Бидрис всего лишь рабыня природы и света, не так ли? Сможет ли она встретить яблоню и не ослепнуть? Коснуться, принять и стать её частью без колебаний. – вот чего от неё хотело каждое лицо в коридорах нового дома. Может ли она назвать это место домом? Было ли место до него? Бидрис не смогла ответь на вопрос о их матери перед корнями как подобает яблоку. Каждый раз при мысли о яблоне, её дыхание сбивалось. Она обнимала себя и всхлипывала. Чувствовала, как сползает её кожа, уплывает от неё в неизвестном направлении. Завлекала, соблазняла. Последовательница слишком часто врала себя. Запах яблок душил её, а не дурманит. Её влекло море, облака, небо! Солнце, греющее её кожу в приятные весенние дни. Воспоминания о детстве, когда родители были рядом, когда не было глупых правил и этого алого цвета. Она рычала, рыдала и никто не помогал. Бидрис не понимали. Звали её чужим именем, именем одного из яблок: Эндри. Она невольно вжалась в влажную противную стену при мысли об этом. Это мягкое, как мякоть «гала», имя сводило её с ума с утра до ночи. Даже в комнате разумий, где была только она сама и тьма, оно преследовало её. Иногда позволяла себе думать, что её правда так зовут. Только пышные темные кудри, а не прямые светлые волосы, и почти безумные карие в отражении зеркал напоминали ей истину. Не алых яблок, а её истину. Только вспомнить её полностью оставалось мечтой. Желание, тихая мольба перед сном. Давящая на грудь тоска по родителям, чьи лица остались дымкой. Берег и горящая кожа на солнце стали мифом для Бидрис. Теперь это снежные склоны и горящая кожа уже от всего, кроме солнца. Страх, голод и холод. – реальность Эндри. Как всё могли решить, что невинной, чуть отдалённой и доброй Бидрис могло понравится это? Если бы не дрожь и сыпь по телу, она бы уже колотила в двери, требую объяснений. Собственно, от этих просьб её и заперли снова в комнате разумий, натерев яблочным уксусом с ног до пят. Бидрис закричала. Точнее, она завопила. Глаза начало разъедать. Неужели она по правде ослепнет? Нет, это просто одна из яблок, имя которой Бидрис не запомнила. – Эндри, – опасаясь, начала яблоко. – Я Бидрис, глупая, глупая мразь! – закричала та, прежде чем шепотом добавить: –Почему вы меня мучаете? Тебе это нравится? – Я не мучаю тебя, – на высоких нотках оправдала яблоко. – Мучаешь! Бидрис резко вскочила, совсем забыв про боль. Даже резкая судорога в правой ноге не остановила её. Она уверено пошла на девушку, оглушенная гневом. Мир стал пульсирующим белым пятном. Бидрис хотела раздавить его как маленького червяка. Рассмотреть на его ошметки и затем уйди. И как обычно, раздавили её. Бидрис сползла по закрытой железной двери. Горючие слёзы обжигали её оледеневшие щёки, ранили хуже кинжалов. И это всё, что она могла сделать. Даже сдаться перед яблоней было бы менее остро для души.