эхо изгнанника

«Я всегда чувствовал, что я иной. Не такой, как все остальные волшебники. Есть что-то странное, что живёт внутри меня. Иначе был бы я заперт в этом месте, затерянном на краю столкновения миров? Здесь тишина преследовала меня повсюду, даже в моих собственных сбивчивых мыслях. Но эта тишина была удушающей, а не успокаивающей, как нежное молчание между мной и тобой, Римус, когда мы вглядываемся друг другу в глаза и подолгу тонем в отражениях самих себя в чужих расширенных зрачках», — писал Сириус Блэк в своём тайном вымышленном дневнике, спрятанном между облаков.

Его размышления всегда были хаотичны и беспорядочны, будто бы он вечно пытался ухватиться за обрывки мыслей, уплывающих от него куда-то вдаль, как и весь остальной внешний мир. Рано или поздно от него уходили все люди и воспоминания о них — все, кроме Римуса Люпина. Он оставался рядом, даже сам не понимая, почему его так отчаянно тянет к таинственному узнику. Вскоре Римус узнал, что Сириус внезапно начинает говорить на ломаном французском, когда его переполняют эмоции, что он обожает мятный тёмный шоколад, хоть сам никогда не пробовал его, но когда-нибудь он обязательно купит себе несколько плиток и разделит этот волшебный момент с Люпином. Они обязательно выберутся из этой башни, теперь разделённой между ними двоими и переполненной тягучим молчанием памяти и призрачными следами фантомов из прошлого. Крыша башни Сириуса была тайным убежищем для них двоих. Они любили просто сидеть на краю, смотря вверх, и мечтать о чём-то своём. Иногда им казалось, будто бы они могут читать мысли друг друга — поэтому они могли часами сидеть молча, плечом к плечу, едва соприкасаясь тёплыми ладонями. — Римус, ты когда-нибудь бывал в мире маглов? — вдруг спросил Сириус, откидывая голову назад и открывая вид на бескрайнее небесное полотно. Ему захотелось достать из кармана краски и кисти, провести несколько неуверенных линий по небу, дорисовать к звёздам самого себя и своего единственного друга, весело скачущих по другим планетам и галактикам. — Нет, конечно. С чего бы мне там бывать? Нам там нет места. — Люпин смутился от внезапного вопроса, но отчего-то притих, устремив взгляд на тёмное небо цвета индиго, усеянное пылинками звёзд, и глубоко задумался. — Завтра мой день рождения. — Продолжал удивлять его Сириус, болтая ногами на крыше. Где-то вдалеке послышался приглушённый шум ветра от чьей-то метлы, как призрак, пролетающий мимо ночного Хогвартса. — Откуда ты знаешь, когда твой день рождения? Ты ведь даже не знаешь, какой сейчас месяц и год. — Голос Римуса прозвучал в ночи как нежный шёпот лесной листвы. — Хм... Я без понятия. Просто вдруг пришло в голову.

***

Этим же вечером в мужской гостиной Гриффиндора было слишком шумно. Римус знал, что Сириус — его сокровенная тайна, которую он должен в тишине сохранить в своём сердце. Но он не мог вновь запереть Сириуса в клетке и обманывать своих товарищей, которые ему искренне верили и поддерживали Римуса на всём его жизненном пути. Верные друзья окружали его со всех сторон, выпытывая все возможные подробности о загадочном мальчике в башне. — Кто он такой? — громко шептал Джеймс, раскидываясь по своей постели. — Он наш сверстник? — спросил вдруг Питер, заинтересованно подавшись вперёд. — А он давно там живёт? — перебил его Джеймс. — Я не могу сказать вам всего… Просто знайте, что он мой друг, такой же, как и вы. — Римус весь сжался от внутренней дрожи, укрываясь толстым пледом от вечерней прохлады. — Постой-ка… ты сказал, Сириус Блэк? Он случайно не брат Реджи? — задумавшись, спросил Джеймс. — Кто такой Реджи? — Римус начинал вспоминать, кому могло принадлежать это странное имя. — Один слизеринец, которого повсюду преследует Джеймс. — с тихим смешком сказал Питер, выдавая Поттера. Джеймс зарделся, отворачиваясь от друзей в сторону окна. — Вообще-то, это он меня преследует! То есть… — И с каких пор ты общаешься с кем-то со Слизерина? — спросил его Римус, улыбаясь от столь неожиданных новостей. — Я-то думал, что ты их всех ненавидишь. — Ненавижу я только Нюниуса. А Регулус — на самом деле неплохой парень. Римус задумался: до этого момента он никогда не слышал о Регулусе Блэке, словно того и не существовало в стенах Хогвартса — любая информация о нём скрывалась, а сам он был тише любой мыши и почти никогда не покидал подземелья Слизерина. Но если у Сириуса была весомая причина быть незаметным, то почему же Регулус тоже прятался? — Что вы знаете о семействе Блэк? — тихо спросил он своих друзей, кладя голову на подушку. — Странные они. Лучше не спрашивай про них больше ни у кого. — ответил Питер утомлённым голосом, закрывая глаза. — Спокойной ночи, Хвостик. Сладких снов, Лунатик, — пробормотал Джеймс, медленно погружаясь в сон.

***

Ранним утром Мародёров разбудили неожиданные новости: некий ученик хотел встретиться с Римусом. Сова принесла письмо с первыми птичьими песнями, громко ухая и кидая свиток в постель ещё спящего Римуса. — Так, так, так. Кто это тебе пишет в такую рань, Люпин? — спросил заспанный Джеймс, лениво потягивающийся в кровати. — Не знаю… — Римус бегло пробежал полузакрытыми глазами по ровным строчкам, написанным идеальным выверенным почерком.

«Уважаемый мистер Люпин,

В связи со сложившейся ситуацией я бы хотел пообщаться с вами наедине. Приходите на закате в Хогсмид в „Три метлы“. Я угощу вас сливочным пивом.

Р. А. Б.»

— Раб? — Джеймс вырвал письмо из рук Римуса и тихо засмеялся. — Что это за имечко такое? Ох, Лунатик, кажется, он назначил тебе свидание! — Не нужны мне никакие свидания. — прошептал про себя смущённый Римус. Поттер передал письмо Питеру, хихикая и вгоняя Римуса ещё больше в краску. — Разве вам не интересно узнать, кто он такой? — спросил ребят Питер, перечитав свиток несколько раз. — Мне вообще это не нужно. Никуда я не пойду. — Римус вскочил с кровати, натягивая на себя школьную форму. Джеймс заулыбался во всё лицо, явно задумав очередную шалость. Питер и Римус одновременно напряглись и переглянулись, заранее понимая, что их ждёт нечто безумное, как и все остальные затеи Джеймса. — Итак, уважаемые Мародёры, этим вечером мы идём на двойное свидание с неизвестным тайным поклонником нашего Лунатика! — воскликнул Поттер, крепко обнимая растерянных друзей.