Паутина между нами

Суббота началась обычно. Майк проснулся от того, что телефон разрывался от сообщений. Дастин уже строил планы на день, Лукас предлагал встретиться в кафе, Макс скинула мем про Человека-паука, который заставил Майка улыбнуться. Уилл написал в общий чат: «Буду через час. Задержусь немного». Никто не удивился. Все привыкли. К двум часам они собрались в «Джо's» — том самом кафе, где собирались уже несколько лет. Лукас заказал сэндвич, Макс — латте, Дастин — огромный кусок чизкейка и кофе, от которого Майк отказался, взяв обычный апельсиновый сок. — Уилл опять опаздывает, — сказал Лукас, глядя на часы. — Уже полчаса. — Может, монстр? — предположил Дастин с таким видом, будто обсуждал погоду. — Дастин, — предостерегающе сказала Макс. — Что? Это логично! У него работа такая — спасать город. Монстры не смотрят на расписание. Майк молчал. Он смотрел на экран телефона, где висело непрочитанное сообщение от Уилла: «Скоро буду. Попал в пробку». Пробка. Уилл врал так же плохо, как и всегда. Но Майк не злился. Он привык. — Закажем ему чизкейк? — спросила Макс. — Закажи, — кивнул Майк. — Он будет через полчаса. — Оптимист, — усмехнулся Лукас. Они болтали о школе, о планах на каникулы, о том, что Дастин снова завалил контрольную по химии. Жизнь текла своим чередом — спокойно, привычно, с лёгкой ноткой ожидания, которое стало частью их суббот. А потом экраны телевизоров в кафе моргнули. *** Сначала никто не обратил внимания. Репортёрша на экране говорила о пробках на мосту Квинсборо, но её голос был слишком взволнованным для обычного репортажа. Майк поднял голову, когда она сказала: «...по неподтверждённым данным, на мосту происходит нечто, похожее на теракт». — Эй, — сказал он, толкая Лукаса локтем. — Посмотри. Лукас поднял голову. Макс повернулась к экрану. Дастин замер с вилкой во рту. На экране была панорама моста. Огромного, стального, который соединял Манхэттен и Куинс. И на этом мосту что-то происходило. — ...очевидцы сообщают о существе огромных размеров, — голос репортёрши дрожал. — Оно появилось из воды примерно пятнадцать минут назад. Полиция оцепила территорию, но... Камера дёрнулась, и Майк увидел. Существо было чёрным. Не серым, как те, к которым они привыкли, а абсолютно чёрным, будто вырезанным из ночи. Оно возвышалось над мостом на добрых пять этажей, и его длинные, неестественно тонкие руки обвивали опоры, как щупальца. На концах этих рук блестели длинные когти — острые, как лезвия, они оставляли борозды в металле, когда существо двигалось. Голова была маленькой, почти незаметной на фоне огромного тела, и из неё горели два красных глаза — ярких, как раскалённые угли. — Боже, — прошептала Макс. — ...Человек-паук на месте, — продолжала репортёрша. — Он пытается сдержать существо, но... Камера приблизилась. Майк увидел чёрно-оранжевую фигуру, которая металась между руками монстра, как муха. Уилл был быстрым — невероятно быстрым — но существо было огромным. Оно двигалось с пугающей лёгкостью, и каждое его движение сотрясало мост, заставляя стальные балки стонать. — Он не справляется, — сказал Лукас, и его голос был пустым. — Справится, — ответил Майк, но сам не верил в это. *** Камера снова дёрнулась. Теперь они видели не только монстра, но и людей. На мосту была пробка. Десятки машин, сотни людей. Люди выбегали из автомобилей, кричали, паниковали. А над ними нависала чёрная тень. Уилл прыгнул. Майк видел, как он выстрелил паутиной, приклеивая группу людей к безопасному участку моста. Но в тот же момент чёрная рука монстра с когтями обрушилась на него, как бита. Уилл отлетел в сторону, врезался в опору моста, оставляя вмятину в металле. Когти монстра полоснули по его спине — Майк увидел, как ткань костюма разорвалась, и что-то тёмное брызнуло в воздух. — НЕТ! — закричал кто-то в кафе. Уилл поднялся. Шатаясь. Кровь на спине, на руках, на маске. Но он поднялся. И снова прыгнул — на этот раз к другой группе людей, которые висели на краю обрыва. Он успел приклеить их паутиной к перилам, но монстр ударил снова — на этот раз в спину. Когти вонзились в плечо. Уилл закричал — Майк не слышал звука, но он видел, как раскрылся рот, как выгнулось тело. Монстр отшвырнул его, и Уилл врезался в асфальт, оставляя кровавый след. — ...Человека-паука швыряют, как тряпичную куклу, — голос репортёрши сорвался. — Я вижу кровь. Боже, я вижу кровь на его костюме. Когти монстра разрывают ткань... каждый удар оставляет раны. Он пытается спасать людей, но не успевает уклоняться. Каждый раз, когда он помогает кому-то, монстр бьёт его, царапает, рвёт. Он не сдаётся, но... сколько он ещё выдержит? Посмотрите на него — он истекает кровью... Майк сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Уилл поднялся снова. И снова. И снова. Каждый раз, когда монстр швырял его, он вставал, отряхивался — и снова бросался спасать людей. Он приклеивал машины, вытаскивал детей из разбитых автомобилей, отшвыривал обломки. Но удары сыпались градом — по спине, по голове, по рукам. Когти оставляли глубокие борозды на костюме, и с каждым новым ранением Уилл двигался всё медленнее, всё тяжелее. — Он не успевает, — прошептал Дастин. — Он просто не успевает. Камера показала, как Уилл приклеивает последнюю машину к опоре моста. Люди внутри были живы — Майк видел, как они машут руками, благодарят. Но в этот момент чёрная рука с когтями схватила Уилла за горло и прижала к одной из колонн моста. Уилл замер. Когти впились в шею. Кровь потекла по чёрно-оранжевому костюму, заливая грудь. Монстр душил его. Медленно, методично, прижимая к металлу с такой силой, что колонна начала трещать. Уилл пытался вырваться — Майк видел, как его руки вцепились в чёрное щупальце, как пальцы разжимали хватку сантиметр за сантиметром. Но монстр был сильнее. — ...он не может освободиться, — голос репортёрши плакал. — Человек-паук не может освободиться. Его прижали к колонне, когти впились в шею... боже, я вижу, как течёт кровь. Ему трудно дышать. Его движения становятся слабее... я боюсь, что он теряет сознание... В кафе было тихо. Даже Дастин молчал. Майк смотрел на экран, на Уилла, которого душили в прямом эфире, на кровь, которая заливала его костюм, и чувствовал, как мир сужается до одной точки. До его маски. До его рук, которые всё ещё пытались бороться, но с каждой секундой двигались всё медленнее. — Давай, — прошептал Майк. — Давай, Уилл. Ты сможешь. Пожалуйста. *** Уилл открыл глаза. Майк видел это — даже сквозь маску, даже на маленьком экране, даже сквозь шум и панику. Белые линзы, которые уже начали темнеть, вдруг снова вспыхнули. Жизнью. Яростью. Он дёрнулся. Руки, которые только что беспомощно висели, вдруг вцепились в щупальце мёртвой хваткой. Уилл зарычал — Майк не слышал этого, но видел, как напряглись мышцы на шее, как сжались челюсти под маской. И чёрная рука начала разжиматься. Медленно. С хрустом. Сантиметр за сантиметром. Когти вырывались из его шеи, оставляя глубокие раны, но Уилл не останавливался. Он вырвался. Кровь хлынула из ран на шее, заливая грудь, но Уилл не упал. Он упал на колени, хватая ртом воздух, и замер на секунду — всего на секунду. А потом вскочил. Выстрелил паутиной прямо в лицо монстра, ослепляя его, и рванул вверх, к голове существа. Кулак, обмотанный паутиной, врезался в красный глаз. Монстр заревел — так громко, что динамики телевизора захрипели, динамики в кафе завибрировали, люди закричали — и отшатнулся. Уилл не останавливался. Он бил снова и снова — по голове, по щупальцам, по телу. Каждый удар сопровождался вспышкой паутины, которая опутывала конечности монстра, сковывала его движения. Кровь капала с его костюма на асфальт, оставляя тёмные пятна. Он шатался, каждый удар давался ему с трудом, но он не останавливался. Финальный удар пришёлся в основание черепа. Монстр замер, дёрнулся — и начал рассыпаться. Чёрное тело осыпалось, как песок, щупальца опадали, глаза гасли. Через минуту от него осталась только чёрная лужа, которая медленно впитывалась в разбитый асфальт. Уилл стоял посреди разрушенного моста. Камера показала его в полный рост. Костюм был разорван в десятках мест — на груди, на плечах, на спине, на руках. Сквозь разрывы виднелись раны — глубокие, рваные, от когтей монстра. Кровь текла по чёрно-оранжевой ткани, заливая её, делая почти чёрной. На шее зияли особенно страшные раны — там, где когти впились в кожу. — ...Человек-паук победил, — голос репортёрши дрожал, срывался, в нём слышались слёзы. — Но посмотрите на него... боже, посмотрите на его костюм. Он весь в крови. Раны ужасны. Я никогда не видела, чтобы он был так сильно ранен. Когти монстра разорвали его... я не знаю, как он ещё стоит. Кровь течёт так сильно... я боюсь, что он может умереть от потери крови прямо сейчас... Уилл шатался. Каждый шаг давался ему с трудом — он переставлял ноги, как пьяный, хватаясь за опоры моста, чтобы не упасть. Голова была опущена, плечи сгорблены. Кровь капала с его пальцев на асфальт. Он выглядел так, будто вот-вот рухнет и больше никогда не встанет. — ...он едва стоит, — продолжала репортёрша. — Я не знаю, как он собирается улететь. Посмотрите на него — он еле двигается. Каждое движение даётся ему с болью. Я вижу, как дрожат его руки. Он не должен лететь в таком состоянии. Он должен лечь в больницу. Но он... он пытается... Уилл поднял руку. Дрожащей рукой. Паутина выстрелила — слабо, едва достигнув соседнего здания. Он оторвался от моста и полетел, но это не был полёт. Это было падение, которое он пытался контролировать. Он зацепился за край крыши, протащился по стене, оставляя кровавый след на кирпичах. — ...он летит, — голос репортёрши был полон ужаса. — Но я боюсь, что он рухнет. Посмотрите на него — он теряет высоту, он еле держится. Раны слишком серьёзные. Кровь течёт, он слабеет. Я не знаю, сможет ли он долететь. Я боюсь, что он упадёт прямо сейчас, на глазах у всех... Камера показала, как Уилл исчез за парапетом. Как его фигура скрылась из виду. — ...он скрылся, — сказала репортёрша, и в её голосе слышалось облегчение и страх одновременно. — Я надеюсь, он доберётся до безопасного места. Я надеюсь, кто-то ему поможет. С такими ранами... боже, с такими ранами нужна срочная помощь. Я молюсь, чтобы он выжил. В кафе было тихо. Потом Дастин выдохнул: — Он жив. — Он жив, — повторила Макс, но её голос дрожал. Майк не сказал ни слова. Он встал и побежал. *** Он бежал по улицам, не разбирая дороги. Сердце колотилось где-то в горле, ноги горели, лёгкие разрывались от бега. Он не чувствовал холода, не чувствовал усталости. Он чувствовал только одно — Уилл где-то там, раненый, истекающий кровью, один. Ему нужна помощь. Он не должен умереть один. — Майк! — крикнул Лукас за спиной. — Майк, подожди! Но Майк не ждал. Он добежал до своего дома за десять минут — обычно на это уходило двадцать. Пожарная лестница, ступеньки, крыша. Он влетел наверх, тяжело дыша, и замер. Никого. — Уилл! — крикнул он в темноту. — Уилл! Тишина. Только ветер шелестел в вентиляционных трубах. Только далёкий шум города. Только стук его собственного сердца, которое, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Майк обошёл всю крышу. Заглянул за каждую трубу, за каждую шахту. Никого. Только тёмное пятно на гравии — похожее на кровь. — Нет, — прошептал он, опускаясь на колени. — Нет, пожалуйста... Он достал телефон. Сообщение Уиллу: «Где ты?» Ответа не было. Майк сидел на крыше, сжимая телефон в руке, и чувствовал, как слёзы текут по щекам. Он видел эту кровь на экране. Видел, как когти впиваются в шею Уилла. Видел, как он шатается. Видел, как паутина едва держит его. — Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста, будь жив. Не оставляй меня. Через десять минут пришло сообщение. «У себя. Жив.». Майк вскочил и побежал к дому Уилла. *** Уилл сидел на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати. Костюм был снят и валялся рядом — разорванный, пропитанный кровью, почти чёрный от неё. Торс был в гематомах, на груди красовалась глубокая рваная рана, из которой всё ещё сочилась кровь. На плечах, на руках, на спине — везде были следы когтей. Шея была обмотана какой-то тряпкой, которая быстро пропитывалась кровью. Лицо было бледным, почти белым. Губы разбиты, под глазами — тени. Он сжимал зубы, чтобы не кричать от боли. Но он был жив. — Уилл, — выдохнул Майк, падая на колени рядом с ним. — Привет, — Уилл улыбнулся — криво, разбитой губой, но это была улыбка. — Я вернулся. — Ты идиот, — Майк обнял его, осторожно, боясь задеть раны. — Ты кретин. Ты псих. Ты... — Я знаю, — прошептал Уилл, утыкаясь лицом ему в плечо. — Я знаю. Майк чувствовал, как дрожит его тело, как бьётся сердце — слабо, но ровно. Он чувствовал запах крови, железа, боли. И ещё — запах Уилла, родной, знакомый, живой. — Я смотрел на это по телевизору, — сказал Майк, и его голос сорвался. — Я видел, как он тебя швырял. Как он царапал тебя своими когтями. Как он душил тебя, прижав к колонне. Я видел кровь. Столько крови... Я думал, что ты умрёшь. — Я тоже, — ответил Уилл. — Когда он прижал меня к колонне, и когти впились в шею... я думал, что всё. Что это конец. Но потом я представил твоё лицо. И смог. Майк отстранился и посмотрел на него. В глазах Уилла стояли слёзы — от боли, от облегчения, от страха. — Не смей больше так делать, — сказал Майк. — Не могу обещать, — ответил Уилл. — Это моя работа. — Тогда хотя бы возвращайся. Всегда. — Обещаю. Майк поцеловал его — нежно, боясь задеть разбитые губы. Уилл ответил — слабо, но искренне. — Аптечка? — спросил Майк, вытирая слёзы. — В ванной, — ответил Уилл. Майк встал, пошёл за аптечкой и начал обрабатывать раны — так же, как в первый раз, месяц назад. Только сейчас ран было в десять раз больше. Кровь не останавливалась, бинты намокали мгновенно. Майк менял их снова и снова, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. — Тебе нужен врач, — сказал он. — Не могу, — ответил Уилл. — Заживёт. Быстро. — Ты истекаешь кровью. — Я уже не истекаю. Регенерация работает. Майк посмотрел на раны — они действительно начали затягиваться. Медленно, но верно. Кровь перестала течь так сильно. — Ты монстр, — сказал Майк, но в его голосе слышалась только любовь. — Твой монстр, — ответил Уилл. Майк усмехнулся сквозь слёзы и снова обнял его. Они сидели на полу, в темноте, среди бинтов и крови, и молчали. За окном шумел город, где-то всё ещё выли сирены, люди обсуждали подвиг Человека-паука. А Майк держал Уилла за руку и чувствовал, как его пальцы — тёплые, живые — сжимают его ладонь. — Ты справишься, — сказал Майк. — Мы справимся, — поправил Уилл. И это была правда.