Паутина между нами

Уилл проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам. Сначала он не понял, где находится. Тело ломило, каждое движение отдавалось болью в заживающих ранах. Пахло бинтами, мазью и чем-то знакомым — кофе, который варил Майк по утрам. — Не двигайся, — сказал Майк, сидя на краю кровати. — Ты проспал почти сутки. Уилл открыл глаза и посмотрел на него. Майк выглядел уставшим — тени под глазами, небритый, в той же футболке, что и вчера. Но он улыбался. — Который час? — спросил Уилл, и его голос сел. — Одиннадцать утра. Воскресенье, — Майк протянул ему кружку с тёплым чаем. — Пей. Ты потерял много крови. Уилл приподнялся на подушке, поморщившись от боли в боку, и сделал глоток. Чай был сладким, почти приторным — Майк всегда перебарщивал с сахаром, когда нервничал. — Лукас? — спросил Уилл. — В порядке. Он звонил раз десять. Хочет прийти, но я сказал, что ты ещё спишь. — А монстры? — Все мертвы. Или исчезли. Полиция оцепила район. В новостях говорят, что Человек-паук снова спас город, — Майк усмехнулся. — И что он, цитирую, «исчез в ночи, истекая кровью, но не сдаваясь». Уилл закрыл глаза. — Я не герой. — Ты спас тридцать семь человек, — сказал Майк. — Ты спас Лукаса. Ты спас меня. Несколько раз. Ты — герой, Уилл. Даже если ты сам в это не веришь. Уилл молчал. Дождь за окном стих, и в комнату пробивался бледный ноябрьский свет. — Сколько ещё это будет продолжаться? — спросил он тихо. — Что — это? — Монстры. Кровь. Боль. Твои слёзы, когда ты смотришь на меня и думаешь, что я умру. Майк не ответил сразу. Он поставил кружку на тумбочку и взял Уилла за руку. — Не знаю, — сказал он. — Но я знаю, что буду рядом. Всегда. Даже если это будет длиться вечность. *** Через час в дверь позвонили. Майк пошёл открывать, зная, кого увидит. Лукас, Макс и Дастин стояли на пороге, мокрые, замёрзшие, но решительные. — Он жив? — спросил Лукас, не здороваясь. — Жив, — ответил Майк, пропуская их внутрь. Уилл сидел на диване в гостиной, закутанный в плед. Бинты виднелись из-под ворота футболки, лицо было бледным, но глаза блестели. Лукас подошёл первым. Он остановился в шаге от дивана и посмотрел на Уилла — долго, внимательно. — Ты идиот, — сказал он. — Я знаю, — ответил Уилл. — Ты мог умереть. — Не мог. Я обещал Майку, что вернусь. — Это была не шутка, Уилл, — голос Лукаса дрогнул. — Я видел, как он тебя ударил. Как ты упал. Как кровь текла по твоему лицу. Я думал... я думал, что ты не встанешь. — Но я встал. — Встал, — Лукас выдохнул и присел на корточки рядом. — Ты всегда встаёшь. И это бесит меня больше всего. Уилл слабо улыбнулся. — Прости, что напугал. — Не прощу, — сказал Лукас, но в его глазах стояли слёзы. — Но я буду рядом. Потому что ты мой друг. И потому что без тебя этот город рухнет. Макс подошла следом и молча обняла Уилла — осторожно, боясь задеть раны. — Ты — самый храбрый человек, которого я знаю, — сказала она ему в плечо. — И самый глупый. Но мы тебя любим. — Спасибо, — прошептал Уилл. Дастин стоял в стороне, сжимая в руках какой-то свёрток. — Я... я принёс тебе кое-что, — сказал он, протягивая свёрток. — Это не мазь и не бинты. Это... это рисунок. Я нарисовал тебя. Каким я тебя вижу. Уилл развернул свёрток. На листе ватмана был нарисован Человек-паук — не в битве, не в прыжке, а сидящий на краю крыши, глядящий на звёзды. Рядом с ним сидела ещё одна фигура — в шлеме и с рюкзаком. Дастин изобразил себя. — Это мы с тобой, — сказал Дастин, краснея. — Я знаю, что я не герой. Но я хочу быть рядом. Хотя бы на рисунке. Уилл посмотрел на рисунок, потом на Дастина. — Ты герой, — сказал он. — Просто в другом смысле. Дастин шмыгнул носом и кивнул. *** Друзья ушли через час, оставив Майка и Уилла одних. Они сидели на диване, прижавшись друг к другу, и смотрели на город за окном. Дождь прекратился, и в разрывах облаков показалось солнце. — Знаешь, — сказал Уилл, — я думал, что умру. Вчера. Когда он прижал меня к стене, а я не мог дышать. — Не надо, — перебил Майк. — Надо, — Уилл повернулся к нему. — Я думал, что не увижу тебя больше. И это было страшнее, чем любой монстр. Майк сжал его руку. — Но ты здесь. — Я здесь, — кивнул Уилл. — И я хочу... я хочу, чтобы это не было просто секретом. Я хочу, чтобы мы жили нормальной жизнью. Насколько это возможно. — Что ты предлагаешь? — Я не знаю, — признался Уилл. — Но я знаю, что больше не хочу врать. Друзьям — нет. Маме — нет. Тебе — нет. — Ты никогда не врал мне, — сказал Майк. — Ты просто... не говорил всего. — Это одно и то же. Майк помолчал, потом кивнул. — Тогда давай начнём новую жизнь. С правдой. С друзьями. С монстрами по ночам и горячим шоколадом на крыше. Уилл улыбнулся. — С горячим шоколадом? — С двойной порцией. Как всегда. *** Они вышли на крышу, когда солнце уже садилось. Город внизу горел огнями — жёлтыми, красными, белыми. Где-то далеко выла сирена, но здесь, наверху, было тихо. Только ветер шелестел в вентиляционных трубах, и их дыхание смешивалось с холодным воздухом. Уилл был без костюма — в джинсах и толстовке, с бинтами, видневшимися из-под ворота. Он сидел на краю крыши, свесив ноги, и смотрел на закат. Майк сел рядом, держа в руках термос с горячим шоколадом. — Замёрз? — спросил он, протягивая термос. — Немного, — ответил Уилл, делая глоток. Они молчали. Город внизу жил своей жизнью — люди спешили домой, машины сигналили, где-то играла музыка. Но здесь, наверху, время текло иначе. — Майк, — сказал Уилл. — М? — Спасибо. За то, что ты есть. — За что именно? — улыбнулся Майк. — За то, что не ушёл. За то, что верил в меня. За то, что перевязывал мои раны и не сходил с ума от страха. — Я сходил с ума от страха, — признался Майк. — Каждый раз. Но это того стоило. — Стоило? — Уилл повернулся к нему. — Ты спас тридцать семь человек, Уилл. Ты спас Лукаса. Ты спас меня. Каждый раз, когда ты надеваешь этот костюм, ты спасаешь кого-то. И я... я горжусь тобой. Уилл опустил голову. — Я не заслуживаю этого. — Заслуживаешь, — твёрдо сказал Майк. — Ты заслуживаешь всего. И даже больше. Он поставил термос на крышу и обнял Уилла — осторожно, боясь задеть раны. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я никогда не перестану любить. Уилл уткнулся лицом ему в плечо. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он. — С первого класса. — Знаю, — ответил Майк. — Я всегда знал. *** Прошёл год. Монстры не исчезли. Они появлялись снова и снова, каждую неделю, каждый месяц. Уилл сражался с ними — иногда один, иногда с помощью друзей, которые научились прикрывать его, не мешая. Лукас стал его глазами на земле, Макс — голосом разума, Дастин — гением, который улучшал костюм и придумывал новые гаджеты. Майк оставался его домом. Тем, кто ждал на крыше с горячим шоколадом. Тем, кто перевязывал раны. Тем, кто любил его — не за подвиги, не за костюм, а просто за то, что он — Уилл. Они перестали врать друзьям. Они перестали прятаться. Они жили — трудно, страшно, но счастливо. В одну из суббот они снова сидели в кафе «Джо's». Уилл опоздал — как всегда — но теперь никто не злился. Дастин что-то рассказывал о новом типе паутины, Лукас спорил с Макс о фильмах, а Майк смотрел на Уилла и улыбался. — Что? — спросил Уилл, заметив его взгляд. — Ничего, — ответил Майк. — Просто радуюсь. — Чему? — Тому, что ты здесь. Что мы все здесь. Что у нас есть друг у друга. Уилл улыбнулся той самой улыбкой — той, которую Майк рисовал в блокноте тысячу раз. — Я тоже радуюсь, — сказал он. За окном кафе шумел Нью-Йорк. Кто-то спешил на работу, кто-то возвращался домой, кто-то впервые влюблялся. А где-то на крышах, высоко над городом, ждал новый монстр, новая битва, новая кровь. Но это было завтра. А сегодня они были просто друзьями. Просто парнями, которые любили друг друга. Просто людьми, которые делали этот город лучше — каждый по-своему. Майк допил свой шоколад и посмотрел на Уилла. — Ну что, Человек-паук? — спросил он. — Идём домой? — Идём, — ответил Уилл, вставая. Они вышли из кафе, держась за руки, и смешались с толпой. Никто не обращал на них внимания — обычные парни, обычный вечер, обычный Нью-Йорк. Но Майк знал правду. И эта правда была прекрасна.