Осколки телевизора

Цифровое измерение, в которое угодил Мистер Паззлс, было серым, бесконечным и абсолютно пустым. Он стоял в центре — если здесь вообще был центр — и смотрел на ровную, плоскую поверхность под ногами. Ни стен. Ни потолка. Ни горизонта. Только бесконечная серая плоскость и такой же серый «небосвод» без единого облака или намёка на солнце. — Это... не то место, где я планировал оказаться, — сказал он вслух. Голос не отразился эхом. Он просто растворился в пустоте, и от этого стало ещё тоскливее. Мистер Паззлс сделал шаг. Раз. Другой. Поверхность была твёрдой, но не холодной и не тёплой — просто... никакой. — Есть кто-нибудь? — позвал он. Тишина. Он прошёл ещё несколько шагов, потом остановился и развернулся. Вокруг было то же самое. Та же серая плоскость, то же отсутствие ориентиров. — Отлично. — пробормотал он, поправляя галстук-бабочку. Мистер Паззлс сел прямо на пол, поджав длинные ноги, и задумался. Он проиграл. Это случилось не в первый раз и, вероятно, не в последний, но сейчас это проигрыш означал не просто очередную неудачу в рейтингах или плане по захвату внимания зрителей. Это означало, что он заперт здесь. В измерении, которое он сам когда-то создал для собственных нужд — как резервную копию цифрового пространства, как склад для неиспользованных идей. — Ну, могло быть хуже, — сказал он сам себе, пытаясь сохранить остатки оптимизма. — Я мог бы быть здесь один навсегда. Он помолчал. — Я и так здесь один навсегда, — поправил он себя мрачно. — Потому что здесь больше никого нет. В этот момент в сотне метров от него прямо из воздуха вывалилась Мегги. Она упала на пол с глухим стуком и несколько секунд просто лежала, пытаясь понять, что произошло. Последнее, что она помнила, — это странный портал, открывшийся прямо посреди её кухни, и чувство, что её куда-то затягивает. — Что за... — выдохнула Мегги, садясь. Она огляделась. Серо. Пусто. Бесконечно. — Это не моя кухня, — констатировала она очевидный факт. Она встала, отряхнула штаны и начала осматриваться. И почти сразу заметила вдалеке маленькую точку. Точка сидела на полу и была похожа на человека. Мегги нахмурилась и осторожно пошла в ту сторону. По мере приближения силуэт становился всё чётче. Высокий, худощавый. Телевизор вместо головы. Костюм. Галстук-бабочка. Мегги замерла на месте, как вкопанная. — Ты, — выдохнула она. Мистер Паззлс поднял голову. Его экран моргнул, и на нём появилось выражение лица — сначала удивлённое, потом недоумённое, а потом... он попытался изобразить радость, но получилось фальшиво даже по его меркам. — Мегги! — воскликнул он. — Какая неожиданная и... э-э... приятная встреча! — Ты, — повторила Мегги, и в её голосе не было ни капли радости. — Это ты во всём виноват. — Я? — Мистер Паззлс приложил руку к груди, изображая невинность. — Я здесь совершенно ни при чём! Я сам случайно попал в это измерение! И, судя по всему, — он сделал паузу, — ты тоже. — Не ври, — отрезала Мегги. — Это твои штучки. Твои порталы. Твои игры. — На этот раз нет, — сказал Мистер Паззлс, и в его голосе впервые прозвучала искренность. — Я такой же пленник, как и ты. И, честно говоря, — он обвёл рукой серую пустоту, — я бы предпочёл оказаться где угодно, только не здесь. Мегги смотрела на него несколько долгих секунд, пытаясь понять, врёт он или нет. Экран на его голове показывал что-то вроде грустного смайлика, но она знала, что он может менять выражения по своему желанию. Ему нельзя было верить. — Как отсюда выбраться? — спросила она вместо обвинений. — Если бы я знал, — ответил Мистер Паззлс с горечью, — меня бы здесь не было. Мегги скрестила руки на груди. — Значит, мы застряли. — Похоже на то, — кивнул он. Они стояли друг напротив друга в серой, бесконечной пустоте. Два бывших врага, которых судьба (или чей-то злой умысел) заперла в одной клетке. — Хорошо, — Мегги сделала глубокий вдох. — Допустим, ты не врёшь. Что нам делать? Мистер Паззлс задумался. Его экран пошёл рябью, а потом на нём появилось изображение задумчивого лица. — Нужно искать выход, — сказал он наконец. — Это измерение — не бесконечное. У него есть границы. Просто они далеко. — Откуда ты знаешь? — Потому что я его создал, — признался Мистер Паззлс, и его голос стал тише. — Это резервное пространство. Небольшой кусочек цифровой вселенной, который я... ну, скажем так, отложил на чёрный день. Мегги удивлённо подняла бровь. — Ты создал место, которое стало твоей тюрьмой? — Ирония судьбы, не правда ли? — усмехнулся он, но в его усмешке не было радости. Мегги помолчала. Потом вздохнула. — Ладно. Идём. — Куда? — Искать границы, — Мегги уже пошла вперёд, не оглядываясь. — Ты же сказал, они есть. Значит, будем идти, пока не найдём. Мистер Паззлс смотрел ей вслед несколько секунд, потом вскочил и побежал догонять. — Ты серьёзно? — спросил он, поравнявшись с ней. — Ты готова путешествовать по бесконечной пустоте вместе со своим заклятым врагом? — Ты не мой заклятый враг, — ответила Мегги, не сбавляя шага. — Ты просто... надоедливый телевизор, который постоянно влезает не в свои дела. — Обидно, — сказал Мистер Паззлс, но его голос звучал почти нормально. Без наигранного пафоса, без приторной слащавости. Просто устало. Они шли молча. Шаг за шагом. Метр за метром. Через некоторое время Мегги спросила: — А как ты вообще сюда попал? Мистер Паззлс замялся. — Техническая ошибка, — ответил он уклончиво. — Один из моих порталов дал сбой, и вместо того, чтобы телепортировать меня в нужное место... он отправил меня сюда. — И ты не можешь открыть новый портал? — Нет. — Его голос был почти шёпотом. — Здесь нет сигнала. Нет связи с внешним миром. Я отрезан от всего, что когда-либо создал. Мегги бросила на него быстрый взгляд. Его экран показывал статику. — И ты не боишься? — Чего? — Быть отрезанным от всего. Не иметь зрителей. Никого вокруг. Мистер Паззлс долго молчал. — Боюсь, — признался он наконец, и в этом признании не было ни грамма фальши. — Но сейчас я в компании, которая ненавидит меня почти так же сильно, как я ненавижу тишину. Так что, наверное, мне повезло. Мегги не ответила. Она просто продолжала идти, и Мистер Паззлс шёл рядом. В серой, бесконечной пустоте они были совсем одни. Но, может быть, именно это делало их не такими одинокими.