Догнать его свет

Глава 7. Равнодушные огни. Я доковыляла до крыльца дома, и передо мной открылся вид, от которого я на секунду замерла: на поляне собралось человек тридцать пять, а может, и все сорок, и они стояли небольшими группами, разговаривали, смеялись и курили, создавая ощущение шумного и немного хаотичного праздника. Саша подошла ко мне сбоку и молча следила за моим взглядом, не торопясь мне что-то объяснять или представлять меня присутствующим, а я тем временем смотрела на него — на то, как он здоровается с друзьями, кого-то даже приобнимает за плечи, как к нему липнут другие девушки и как он искренне улыбается при встрече каждой, будто рад видеть всех без исключения. Я знала, что Саша видит, куда я смотрю, поэтому спросила что-то вроде «кто они все» и перевела взгляд на неё, чтобы не выглядеть слишком заинтересованной. — Одногруппники и друзья Лайма, — ответила Саша, и в её голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Мотоциклисты? — уточнила я. — Типа того, — ответила она, и я поняла, что большего она сейчас не скажет. — Ты уверена, что я не буду лишней? — спросила я, оглядывая пёструю компанию, в которой у меня не было ни одного знакомого лица, кроме Саши и того, на кого я старалась не смотреть. — Тут не все друг друга знают, — сказала Саша. — А если что — познакомишься. Я кивнула и пошла дальше, вглубь этой пёстрой толпы, чувствуя себя чужим элементом в отлаженной системе, но стараясь не показывать своего смущения. Неожиданно мне кто-то положил руку на плечо, и я повернулась и увидела Риту — одетую слишком открыто, даже для этой компании, но ей это было свойственно, и я давно перестала удивляться её любви к декольте и коротким юбкам. Я улыбнулась ей, искренне радуясь знакомому лицу, но через секунду за её спиной к нам подошёл Руслан, и Рита кинулась ему на шею и поцеловала в губы, а он прижал её талию к себе, и это выглядело так естественно, будто они делали это сотни раз. Я несколько секунд смотрела, как они едят друг друга, не стесняясь ни меня, ни остальных гостей, а потом повернула голову в другую сторону, потому что смотреть на это было одновременно неприятно и неуютно. Рита отстранилась первой и спросила, чуть наклонив голову: — Так чего ты здесь? — Пригласили, я не отказалась, — ответила я коротко, не вдаваясь в подробности. Рита усмехнулась и посмотрела скорее на Руслана, чем на меня, бросая в воздух фразу: — Она у нас никуда не ходит. — Вы знакомы? — спросил Руслан, переводя взгляд с Риты на меня. — Живём в одной комнате, — ответила я, не дожидаясь, пока Рита скажет что-то ещё, и двинулась к Саше, оставляя их вдвоём. Мне было противно от этой попытки Риты самоутвердиться за мой счёт, и я была уверена, что это не просто замечание, а целый неприятный подкол, рассчитанный на то, чтобы выставить меня белой вороной в компании, где я и так чувствовала себя не в своей тарелке. Я подошла к Саше, и она сказала тихо, чтобы никто не услышал: — Прости, но я позвала тебя, чтобы совсем одиноко не было. Пошли хоть на качели сядем. — Я тоже ни с кем не смогла познакомиться, — призналась я, и мы вместе двинулись к деревянным качелям, стоявшим в дальнем углу поляны. Нам вдвоём было некомфортно среди всех этих людей, хотя они были примерно нашего возраста, и хотя Саша ориентировалась среди них без труда и, казалось, знала каждого, я чувствовала себя лишней и неуклюжей в своей лёгкой юбке среди девушек в джинсах и кожаных куртках. Мы сидели на качелях, и я рассказывала про свою неделю — про пары, про долги, про то, как чуть не проспала зачёт, — а Саша периодически знакомила меня с гостями, водя рукой по поляне и рассказывая интересные факты о каждом, но я запоминала только имена и тут же их забывала. До темноты было ещё долго, но уже начали открывать шампанское и другие напитки, и воздух наполнился запахами алкоголя, травы и сигаретного дыма. К нам подошла Рита с двумя флейтами шампанского в руках, и за ней подтянулся Лайм, который смотрел на то, как мы отстранённо сидим на качелях, не уступая их целый день никаким парочкам, которые то и дело поглядывали на свободное место. Он кинул взгляд на меня — короткий, почти незаметный, — но меня это не тронуло, потому что, хоть планов я на него и не строила, факт того, что у него есть девушка, уже не давал мне думать о чём-то большем, чем простое наблюдение со стороны. — Пойдёте к нам, сейчас весело будет, — сказала Рита, и в её голосе прозвучала не столько просьба, сколько утверждение, будто она уже знала, что мы согласимся. Мы с Сашей встали одновременно, не говоря ни слова, и прошли мимо них, не оглядываясь, через веранду в центр дома. Это был зал, обставленный не совсем новой мебелью — старый диван, пара кресел, журнальный столик на колёсиках, — и я поняла, что это просто чья-то дача, а не специально арендованный танцпол, и от этого осознания стало почему-то спокойнее. Мы встали около только что избранного диджея — парня в наушниках, который что-то крутил на ноутбуке, — и в комнате приглушили свет, оставив только мерцание гирлянд и экранов. Я шепнула Саше на ухо: — Не смогу расслабиться, прости. Я, наверное, пойду. — Дай этому вечеру второй шанс, — сказала Саша, и я выпила флейту, которую всё это время держала в руках, и горьковатый вкус шампанского разлился по языку, добавляя мне капельку храбрости. К нам подошёл симпатичный парень — высокий, темноволосый, с лёгкой небритостью и открытой улыбкой, — и спросил у меня: — Ты свободна? Я растерялась, не поняв сути вопроса — он спрашивал про танцы или про что-то большее? — но Саша подтолкнула меня локтем и сказала за меня: — Свободна. Я встала к парню, и он пошёл в сторону импровизированного танцпола, следя, чтобы я шла рядом, и я кинула на Сашу прищуренный взгляд, полный немого возмущения, но в душе была рада, что лёд тронулся и кто-то наконец обратил на меня внимание не с издевкой. Он остановился просто рядом — никто не ждал медленного танца и прикосновений, — и скоро вокруг нас собрались люди, и стало тесновато, но так было даже лучше, потому что не надо было выдумывать никаких размашистых движений и можно было просто двигаться в ритме, не привлекая к себе лишнего внимания. Первые несколько песен я просто стояла, стараясь попадать в ритм, смотрела, как танцуют другие, и повторяла их движения, чувствуя себя неуклюжей и зажатой, но постепенно напряжение отпускало. Потом вышли Руслан и Рита, и она двигалась вызывающе — прижималась к его груди спиной, виляла бёдрами, запрокидывала голову ему на плечо, — и мне это не казалось красивым или сексуальным, а скорее наигранным и даже жалким. Но Руслана не отталкивало это, он танцевал вокруг неё и в компании ещё нескольких парней и девушек, и они выглядели как единое целое — шумное, пьяное и немного опасное. Я ловила его взгляды на себе — короткие, острые, как уколы иглы, — и я знала, что он видит, что и я смотрю на него, но мы то и дело отводили глаза, играя в странную игру «кто к кому больше равнодушен», и эта игра затягивала меня, хотя я прекрасно понимала, что ничего за ней не стоит. Тут заиграла знакомая мне мелодия, и я узнала её с первых аккордов, и скоро я вместе с другими, кто знал слова, начала подпевать и двигаться откровеннее — не для кого-то, а для себя, потому что музыка зацепила что-то внутри и вытряхивала наружу всё напряжение этого дня. Ко мне присоединилась Саша, и мы вместе срывались на крик, перекрикивая басы и смех окружающих: «Твоё тело больше, чем просто творчество, творчество. Если тебя не станет завтра, ты мне запомнишься одним из лучших дней, типа солнечного вторника. Нет, я тебе не льщу, просто ты мне так запомнилась». Когда доиграл последний куплет, парень, который пригласил меня танцевать, извинился и ушёл куда-то в сторону, и я подумала, что, наверное, испугала его своим слишком эмоциональным пением, но мне было всё равно. Мы с Сашей были трезвее всех — я выпила всего один бокал, она, кажется, два, — и нам в отличие от остальных было не так волшебно смотреть на расплывающиеся фигуры и мерцающие огни, и мы выпили ещё по бокалу, но на этом наша смелость в танцах закончилась, особенно моё минутное помутнение, и дальше всё было так же, как и в первые минуты вечеринки — отстранённо, неуютно и немного грустно. Я сказала Саше, что, наверное, пойду, и что это было круто, хотя на самом деле я не была до конца уверена в этом слове. — Ты сегодня сразила и поразила, — сказала Саша, и в её голосе прозвучала лёгкая гордость, будто она была моим личным агентом по продвижению в свет. Я кинула последний взгляд в его сторону — он сидел на диване, а рядом, прижимаясь и выдыхая дым в потолок, сидела Рита, которая делала вид, что не замечает меня, хотя я чувствовала, что всё это время они оба смотрели на меня и на мои резкие движения, пусть и делали вид, что им всё равно. Я обнялась с Сашей, вышла из дома, прошла через калитку и уже собиралась идти к дороге, но быстро развернулась, потому что вспомнила, что моя сумка и телефон всё ещё стоят за стойкой диджея вместе с Сашиными вещами. Я вернулась в дом и невольно посмотрела на диван, где ещё пару минут назад сидела пара, которая хотела казаться идеальной, а теперь Рита заигрывала с другими мотоциклистами, смеясь и касаясь их плеч, а Лайма и след простыл — его не было ни на диване, ни на танцполе, ни среди курящих на крыльце. Я взяла сумочку и вышла, думая о том, что ему нравится продолжать играть в эту игру «кто кого», и что все эти пошлые движения с Ритой были фальшью, потому что если бы он действительно хотел быть с ней, он бы не смотрел на меня весь вечер так, как смотрел. Я вышла на улицу с ухмылкой на губах, чувствуя, что этот вечер запомнится мне надолго — я открыла новую себя, ту, которая может танцевать и петь в полный голос, не боясь осуждения, и, кажется, увидела нового его, того, который не просто грубый парень из больницы, а человек, который тоже играет в странные игры, потому что не знает, как иначе.