Догнать его свет

Глава 15. Отражение в глазах. Мы с Русланом доехали первыми и остановились у красивой высотки, рядом с которой была детская площадка, огороженная от дороги ещё несколькими такими же домами, и я успела рассмотреть аккуратные клумбы и скамейки во дворе, прежде чем он заглушил двигатель. Через пару минут подъехали Саша и Вихрь — он протянул ей руку, помогая слезть с мотоцикла, и она вышла первой и сказала короткое «спасибо», а Лайм поднял руку в жесте прощания, Вихрь только махнул в ответ и тут же скрылся за поворотом, оставляя после себя только шум и быстро оседающую тишину. Я улыбнулась Саше, потому что это было очень мило — как Вихрь ждал, пока она слезет, как она смущалась, но не отказывалась от помощи. — Что? — спросила Саша с таким выражением, в котором смешалось смущение и лёгкое возмущение. Я решила не дразнить её дальше. — Поднимайтесь, я догоню, — сказал Лайм и залез в телефон. Мы с Сашей поднялись на лифте и зашли в квартиру, где я на самом деле была всего раза два, но только в комнате Саши, никогда не проходя ни на кухню, ни тем более в постоянно закрытую комнату Руслана. Я разулась у порога. — Ванная там, — Саша показала рукой. — Я недолго, — сказала я. — Потом проходи на кухню, — ответила она, но я уже закрыла дверь и осталась одна в просторном помещении, где пахло свежестью и чем-то неуловимо мужским. Я включила воду в раковине, умылась и причесала волосы, параллельно разглядывая его бритву и пену на полочке сбоку, а также множество Сашиных уходовых средств, которые занимали почти всё свободное пространство, и скоро вытерла лицо бумажными полотенцами и вышла в коридор, где мы столкнулись с ним нос к носу на пути к кухне. Я улыбнулась ему. — Лайм, принеси стул из зала, — сказала Саша, чтобы мы наконец разошлись друг от друга и перестали стоять в проходе. Он пошёл выполнять просьбу, оставляя меня одну в коридоре, и я зашла на кухню, которая оказалась светлой и уютной, с большим окном и деревянным столом, где уже стояли чашки и тарелки. Саша указала на стул, я села. — Раньше мы завтракали вчетвером, — сказала Саша. — Теперь очень редко бываем вдвоём. А чаще всего я вообще одна. Она добавила, почти шёпотом: — Он не любит обсуждать эту тему. Лайм зашёл на кухню с большим стулом в руках и сказал, не глядя ни на кого, но так, чтобы было слышно: — Семью я люблю. А предателей — не принимаю. Он замолчал, давая понять, что разговор окончен, и поставил стул рядом со мной с правой стороны, а слева уже сидела Саша, и я оказалась между ними, чувствуя, как воздух на секунду стал плотнее. — Слышала, что в следующий раз Барс будет, — сказала Саша, поворачиваясь с кусочками торта на тарелках. Лайм молчал. — Кто это? — спросила я. — Никто, — ответил он коротко. Я замолчала, понимая, что не нужно лезть туда, где меня не ждут. — Рада, что ты теперь тоже будешь на гонки ездить, — сказала Саша. — Если только Руслан будет приезжать за мной, — ответила я, и в моём голосе прозвучала доля обиды. — А то в этот раз шифровался. — Буду, — сказал он коротко. Я отпила глоток чая из кружки с треснувшей ручкой, которую Саша поставила передо мной. — А вы ссорились когда-нибудь по-настоящему? — спросила я. — Однажды он не разговаривал со мной три дня, — усмехнулась Саша. — Потому что я разбила его шлем. — Ты не разбила, — сказал Лайм. — Ты уронила с балкона. — И что изменилось? — спросила Саша. — Шлем был новый, — ответил он. Я засмеялась, и все поддержали меня, и мы наконец свернули с неприятной для всех темы, которая висела над столом как тёмная туча. Дальше мы пили чай, и Саша смеялась, говоря, что думала, он на последнем повороте просто улетит: они обсуждали гонки, а я старалась хотя бы вникнуть и поддержать диалог. — Будешь участвовать в следующих? — как бы невзначай спросила Саша. Лайм сразу понял, что к чему. — Он мне не соперник, — ответил Русс. Я поняла, что они говорят про того самого парня, который был ему явно неприятен. Саша выждала несколько мгновений. — Лайм, покажи Владе комнату, — сказала она. Я поперхнулась чаем. — Вовсе не обязательно, — сказала я. Но он уже встал и протянул мне руку, я сразу положила свою в его тёплую ладонь, и он повёл меня за собой по коридору. Я оглянулась на Сашу — та хитро улыбалась. Руслан повёл меня по длинному коридору, и мы остановились напротив комнаты Саши, только сейчас он отпустил мою руку, открывая дверь и давая мне пройти первой. Комната была в полумраке — он зашёл следом и включил свет, и мне открылся вид на большую кровать, застеленную тёмным покрывалом, из-под которого виднелись две подушки. Напротив кровати стоял стол с компьютером и большим монитором, у стены — высокий шкаф, с другой стороны — тумбочка, на которой лежала зарядка и беспроводные наушники, а над кроватью висела полка с фигуркой мотоцикла и несколькими фотографиями: мама, они с Сашей в детстве. — Садись, если хочешь, — сказал Лайм, указывая на край кровати. Я села, и он сел рядом как можно ближе. — Я думала увидеть у тебя беспорядок, — сказала я. — А здесь всё аккуратно. Он сидел и смотрел в пол. — Он ушёл, когда узнал про болезнь мамы, — сказал он вдруг. — Собрал сумку за час. Даже не обернулся, оставив нас в трудной ситуации. Я молчала, не перебивая. — Мама плакала, — продолжал он. — Саша не понимала. А я стоял и смотрел. И ничего не чувствовал. Ни злости, ни боли. Разве что пустоту и отвращение. — А сейчас? — спросила я тихо. — Сейчас злость, — ответил он. — Потому что он заставил маму страдать. — Ты молодец, — сказала я. — Саша тянется к тебе. Я помолчала. — У меня всё проще, — добавила я. — Отца никогда не было. С сестрой поддерживаем связь. Мама редко звонит, потому что не хотела, чтобы я поступала в этот город и уезжала. Тем более она думала, что я вообще буду учёным. Он улыбнулся, и я прислонилась к его груди. — Ты сегодня был другим, — сказала я. — Каким? — спросил он. — Каким-то… светящимся, что ли. — Ты была рядом, — заключил он. Я подняла голову от его груди и поцеловала его несколько раз подряд — коротко, быстро, и мы тихо смеялись. — Чай с клюквой остывает, — сказала Саша, заглядывая в комнату. Мы резко встали, поправляя одежду, и совсем скоро снова оказались на кухне. — Очень вкусно, — сказала я Саше. — Это коллекция Руслана, — ответила Саша. — Он настоящий ценитель чая. — Буду знать, — сказала я, приподняв брови. Лайм засмущался и кашлянул. — Уже поздно, — сказал он. Я посмотрела на часы. — Ещё полчасика ничего не изменит, — сказала Саша. Лайм послушно сидел и слушал, как мы обсуждаем верхние строки чартов в музыке, и Саша даже напевала особо любимые отрывки. — Ты хорошо разбираешься, — сказал он мне. — Она у нас вообще… — начала Саша. — Он не знает, — прервала я её. — Я вообще-то тут, — буркнул Руслан. Мы в голос смеялись, но время летело быстрее, чем хотелось, и скоро мы оказались с Русланом за дверью. — Чтобы не долго, — сказала Саша ему. Мы с ней обнялись на прощание, никак не успокаиваясь от переизбытка эмоций. Он тем временем вызвал лифт, и я зашла внутрь первой. Мы ехали молча — в лифте, потом на мотоцикле, не спеша, будто оба не хотели, чтобы этот вечер заканчивался. Он остановился у моей общаги, я слезла с мотоцикла. — Буду ждать следующей встречи, — сказала я. Он молчал. Я подняла стекло на его шлеме, чтобы увидеть его глаза, которые смотрели пристально, но добро, и пошла к двери, не оборачиваясь. Когда я поднялась в комнату, где уже тихо посапывала Рина, пиликанье телефона разорвало тишину, я поспешно открыла сообщение и по телу разлилось тепло, приятное как сегодняшний чай: «я тоже». Я подбежала к окну, но он уже уехал — двор был пуст, только редкие прохожие спешили по своим делам. На от такой картины становилось ещё теплее и приятнее, потому что на самом деле его не хотелось отпускать ни на минуту, и я поняла, что это чувство называется не просто «нравится», а чем-то гораздо большим, для чего у меня пока не было слов.