О страхе и ярости

Ветер, пока ещё тёплый, с лёгкими отголосками жаркого лета кружил уже окрашенные в яркие цвета листья. Его тихий шелест разрушал тишину Запретного леса, обычно таящую в себе опасность. Но сегодня тишина была особенно желанным спутником. Так бывает, когда мыслей в голове становится слишком много... Рыжие пряди на голове девушки перепутались окончательно, как будто хотели показать, что происходит внутри их хозяйки. Зелёные глаза блуждали по высоким елям и валежникам, сейчас хотелось разобраться в собственных мыслях и чувствах. Но насладиться долгожданным одиночеством ей не дали. Сильно запыхавшись, к ней подбежала девушка, одетая в мантию Гриффиндора. — Арья! Вот ты где. Ты почему ушла? Что случилось? Джеймс или Сириус тебя обидели? Если это так, ты только скажи, я им обоим зад надеру. Эти придурки от меня ещё не получили за поющих лягушек в постели Эванс, будет ещё один повод их наказать! — Её брови гневно сдвинулись на переносице, а сам взгляд метал молнии. Казалось, если бы она могла убивать взглядом, упомянутые личности уже давно справляли бы свои похороны. — Нет, Алекс, всё в порядке. Мне просто нужно было побыть одной, знаешь, иногда бывает... Накатывает... — Рыжеволосая поёжилась от пронизывающего насквозь ветра. Но во взгляде проскользнула хорошо заметная печаль при упоминании имени старшего наследника Блэков. Впрочем, вряд ли его сейчас можно так назвать. Теперь его кличут предателем крови. — Ты уверена? Я тебя не первый раз уже в таком состоянии нахожу... Это из-за Сириуса, да? Мне показалось, между вами двумя что-то происходит... В последнее время вы чаще проводите время вдвоём, но... Последние недели после того случая, когда твой брат тебя ударил, а Сириус заступился за тебя, ты сама не своя... Да и... Сириус тоже словно с цепи сорвался: ходит раздражённый, как дворовая псина, которую подразнили костью и не дали. — Девушка скривилась от воспоминаний о Сириусе, будто он ей лично чем-то насолил. — Поверь, это не то, что должно тебя беспокоить. В конце концов, у тебя и своих проблем навалом, ты же староста, наверняка не одну отчётность уже сдала профессору Макгонагалл из-за мародёров. Алекс закатила глаза на её слова. — О, поверь, мародёры — последняя вещь на планете Земля, которая меня сейчас беспокоит. Не хочешь сходить со мной в Хогсмид? Просто неделя выдалась тяжёлой: у Римуса куча домашки, с Питером мы не сильно общаемся, а Сириус покинул мой отряд собутыльников. Пить в одиночку — такое себе удовольствие... — Она невесело хмыкнула. — Извини... Я... У меня тоже есть некоторые дела. Предложи Джеймсу, я думаю, он будет рад составить тебе компанию. — Вся мимика её лица выражала глубочайшее и искреннее сожаление. Ей правда не хотелось расстраивать подругу, но составить компанию за сливочным пивом, параллельно пытаясь делать вид, что она в порядке, у неё не было ни сил, ни желания. — Ладно, конечно, всё в порядке, ты не подумай, я не обиделась, и в общем, всё круто, не переживай... Ладно, я пойду тогда... Если что, ты знаешь, где меня найти. Сильный порыв ветра взлохматил русое каре, а глубокие карие глаза продолжали буравить рыжеволосую голову с беспокойством. Впрочем, это не ново: Александра Крейц всегда смотрела на свою новоиспечённую подругу с факультета Когтевран таким взглядом. Пусть они и были близки, но Дарья Розье славилась своей замкнутостью и недоверчивостью к людям, несмотря на призму розовых очков, которые она так сильно берегла от внешнего мира. Между Дарьей и Сириусом действительно кое-что происходило... То, во что она предпочитала никого не посвящать. Сириус Блэк — один из мародёров, парней, знаменитых своими розыгрышами на весь Хогвартс. Среди друзей у него было прозвище «Бродяга». Он был красив: волосы цвета вороного крыла, красивые аристократические черты лица и белоснежная кожа. Но его визитной карточкой были они — стальные серые глаза. Фамильная черта именитого чистокровного рода Блэк. Несмотря на то, что Сириус всеми силами пытался отречься от семьи, его воспитание и обстановка внутри дома на Гримо-12 впитались в него, словно продолжение его собственного «я». Всё же, как любил говорить его дядя Альфред: «Кровь — не вода. Живи как угодно, но то, что ты Блэк, из тебя никак не вытравить». Для Сириуса эти слова были почти приговором, которого он постоянно пытался избежать. Он ненавидел Слизерин, ненавидел чистокровные семьи, которые презирали полукровок и маглорождённых. Поначалу он ненавидел и её саму. Из-за фамилии. Но когда она попала на Когтевран, то просто перестал замечать, пока к ним в компанию её не притянула староста их факультета — по совместительству девушка его друга, почти названного брата Джеймса Поттера. Дарья, или, как её все называют, Арья, была тихой и неприметной по своей натуре девушкой. Любила туфли на каблуке и украшения из хризолита и речного жемчуга. Всегда пахла вишней от Tom Ford. А её рыжие волосы, которые без конца путались (но она редко собирала их в причёску), отливали на солнце тёплой медью, что так напоминала ему один из цветов его факультета. На удивление, немного позже она увиделась ему довольно неплохой собеседницей. За прошедшие недели они сильно сблизились, делились сокровенным. Не обходилось и без его глупых шуток, больше напоминавших флирт. Пока её брат Эван Розье не решил провести с ней «воспитательную» беседу о том, что она позорит их семью и позорит весь род Розье своей дружбой с предателем крови. Эван в пылу эмоций отвесил ей хлёсткую пощёчину, да такую, что она упала. Сириус, знаменитый своей вспыльчивостью, не остался в стороне и тут же полез в драку. Разнимать их пришлось профессору Макгонагалл. Дарье было ужасно стыдно перед Сириусом за себя и брата, но каждый раз, когда она собиралась с духом попросить прощения за произошедший инцидент, стоило ей взглянуть ему в глаза, как вся её смелость испарялась. Потом на этой почве они с ним очень сильно поссорились, и сейчас перед ней стояла особая задача — не потерять только обретённую дружбу. Но дружба ли это? Или нечто большее? Дарья вернулась в замок уже после ужина. Голода она не чувствовала, только давящую на всё тело вину, что скручивалась в желудке тошнотворным спазмом. Она прошла мимо главного зала, откуда шли студенты, завернула за угол и поднялась к совам, дабы угостить любимицу печеньем. Пока она кормила свою сову по кличке Флэтти печеньем, её опять унесло мыслями к недавней ссоре с Сириусом. — Ты ещё будешь защищать этого слизеринского выродка? — его крик был полон гнева и неверия. — Он мой брат, хочу я того или нет. И ты не имеешь права избивать всех, кто мне что-то не так скажет, направо и налево. — Она смотрела в пол, боясь взглянуть ему в глаза. Боялась столкнуться с его гневом лицом к лицу, напрямую. Она сама уже закипала от бурлящих внутри неё эмоций, но понимала: если сейчас сорвётся она, то вместо гневного крика из неё вырвется только плач и слёзы. — О, вот как мы сейчас запели! Или ты с ним согласна? Считаешь себя позором семьи? Да?! Наверняка жалеешь, что не пошла по стопам брата! Ну и вали! Давай иди! Жалей его, защищай! Но в следующий раз, когда будешь реветь из-за его слов, ко мне можешь не приходить! — Он направился прочь из выручай-комнаты, громко хлопнув дверью. Слова Сириуса и вина за доставленную ему обиду душила её хлеще когтевранского галстука, который она ненавидела всей своей душой. Услышав шаги, она словно вернулась в реальность. Быстро отступила в тень и чуть ли не бегом рванула на третий этаж. Она шла и думала о том, что не должна была быть столь грубой с Сириусом. В конце концов, он её защищал. Да, его методы весьма импульсивны, но всё же... Если так рассуждать, то весь этот конфликт, вся эта ситуация произошла из-за неё. Это она виновата. Если бы она вела себя так, как того желает семья, Эван не устроил бы публичный скандал, Сириусу не пришлось бы её защищать. Да и после ей не следовало осуждать Сириуса. Она должна была его поблагодарить, но вместо этого начала защищать Эвана. Более того, она ему нагрубила, что и вовсе непозволительно такой, как она. Мать воспитывала её леди, а не грубиянкой, которая вместо того чтобы заканчивать ссоры, их начинала... Это целиком и полностью её вина... Она должна извиниться перед ним. Но как? Ответа на этот вопрос у неё не было... Наверняка он её не простит. Сириус всегда был довольно злопамятным, а сейчас он и вовсе её ненавидит... Тихо стуча каблуками, она направлялась в башню Когтеврана. Как вдруг её резко схватили за руку и затащили за угол. Ей зажали рот и крепко обхватили за плечи, прижимая к горячему телу. Дарья попыталась вырваться, но не вышло. Она брыкалась, пока наконец не укусила незнакомца за руку, закрывавшую ей рот. Незнакомец зашипел и ослабил хватку. Дарья вырвалась, но её тут же схватили за руку и прижали за талию лицом к себе. — Сириус?! — тихо прошептала Розье, не скрывая удивления в голосе. — Что ты тут делаешь? Что тебе нужно? — Тихо, Розье, нам нужно поговорить, если ты не забыла. Но не здесь. Идём! Он схватил её за руку, и они быстро забежали в пустующий кабинет ЗОТИ. Он запер дверь. Дарья, наконец осознав ситуацию, сжалась так, будто Блэк её сейчас ударит. Он нервно обернулся и посмотрел на неё. Они оба молчали на протяжении почти минуты, нервно озираясь и не зная, как начать разговор. Тишина давила, а в воздухе витало напряжение, как от электрического импульса. — Ну и какого чёрта ты меня избегаешь, Розье?! — гневно прошипел Блэк. — Сириус, я тебя не избегаю. Я просто думала, что... что ты не захочешь больше со мной общаться.. Я же... Я же по сути тебя... обидела... Пусть я этого не хотела, но я понимаю, что я для тебя теперь точно уже не друг. Я понимаю тебя, и твоя ненависть ко мне оправдана, но прежде чем ты будешь кричать или что-то ещё, я бы... Я бы хотела извиниться перед тобой и попросить у тебя прощения. Сириус, прости меня, пожалуйста, я... Мне очень жаль, я так перед тобой виновата... Прости меня, пожалуйста, прости... С её глаз текли слёзы стыда и сожаления, она продолжала сбивчиво извиняться, а Блэку вмиг стало тошно. Он ещё никогда не чувствовал себя так паршиво. Она не должна была перед ним извиняться. Тем более что она не отвечает ни за действия своего брата, ни за его действия. Она пыталась это прекратить — их драку. Не хотела, чтобы кто-то пострадал по её вине. Это из-за него она сейчас плачет. Он подошёл к ней быстро, Дарья отступила на полшага. Сириус обхватил её за плечи, порывисто притянул к себе и... впился в её губы. Она остолбенела от шока. Её никто и никогда не целовал в губы... Сириус, чёртов Сириус Блэк, забрал её первый поцелуй в порыве истерики. Блэк углубил поцелуй, и она ответила. Неумело, неловко, пытаясь повторять за его действиями. Это было неуклюже. Но позже она вошла во вкус и уже сама углубила поцелуй. От этого Сириусу сорвало крышу. Его руки блуждали по её телу, он жадно и собственнически притягивал её к себе, не позволяя отстраниться. Она отстранилась первой — из-за нехватки воздуха. Сириус всё также крепко держал её, не позволяя сдвинуться и на миллиметр. Спустя секунду Сириус вновь примкнул к её губам, будто не мог насытиться. — Сириус, подожди.. Постой... Я... — он не давал ей и слова вставить, давая время на короткие вдохи, во время которых она пыталась остановить его и вернуть к разговору. Розье запаниковала и с силой толкнула Блэка в грудь. Он опешил от её действий, но кивнул и с усилием остался стоять на месте. — Сириус, я... Что, что это всё значит? — Она нервно забегала глазами по кабинету от нервов и смущения, которое уже начинало алеть на её щеках розовыми пятнами. — А на что это похоже? — прохрипел он вмиг осипшим голосом. — Мы же друзья... Во всяком случае, мы ими были. — Она начала выкручивать себе пальцы, как всегда делала, когда нервничала. — Розье, ты вроде такая умная, но моментами убиваешь меня своей тупостью, честное слово. Неужели ты действительно не замечала? Серьёзно?! Я столько раз пытался тебе намекнуть, что хочу больше, чем место забавного друга-бабника. — Невесело хмыкнул Сириус. — Мне нечего тебе сказать, — тихо проронила она, перед этим вздохнув так тяжко, словно на её тонкой шее висел неподъёмный груз. — Нет, есть ещё как есть! Неужели ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? Ни капли хотя бы простой симпатии? — злобно прорычал гриффиндорец. — Нравишься... Ты мне нравишься, Сириус, но... — она замялась, не зная, как сказать помягче, дабы избежать очередной вспышки его праведного гнева. — Что «но»?! Вечно одно и то же «но». Чего ты боишься?! Что я тебя брошу? Ты же знаешь, я верный, как пёс, тем, кого люблю. А тебя я, Розье, люблю! Люблю не как сестру, а как девушку! И сейчас я прошу тебя только об одном: выбрать меня. Я прошу тебя выбрать меня также, как я выбрал тебя! — Он нахмурился и засунул руки в карманы брюк. Было острое желание закурить сигарету и успокоить нервы, но он не смел. Уж точно не при ней. Она не переносила запах сигарет. — Я хочу тебя выбрать, но я не хочу проблем. Я боюсь, что если мы будем вместе, всё станет только хуже. Ты же знаешь, я трусиха, какую ещё нужно поискать. Я боюсь ответственности. И... Мы оба это знаем. — Она отвернулась от него, не в силах смотреть ему в глаза. — Но иногда стоит рискнуть, — тихо проговорил он. — А если мы пожалеем? Что будет тогда? — Розье повернулась и, набравшись смелости, посмотрела ему прямо в глаза. — А ты всегда готовишься к худшему? Жить всю жизнь в страхе, боясь совершить ошибку, — это не жизнь, а пытка! — Сириус горько хмыкнул. — Я знаю, но что, если люди, которых я люблю, пострадают?! Я этого боюсь, понимаешь?! Проснуться однажды и узнать, что я стала причиной чьих-то несчастий! — нервно выпалила Дарья, будто боялась заикнуться и уже никогда не признаться ему в этой жестокой правде. — А если ты станешь причиной моих несчастий из-за того, что мы не вместе? — Блэк наклонился к её лицу и старался не задерживать особо взгляд на её сладких, манящих губах с привкусом вишнёвого бальзама. Дарья подошла к нему и тихо произнесла: — Тогда я готова рискнуть. Она впилась в него долгожданным поцелуем. И в этом поцелуе были смешаны все их эмоции: страх, гнев, сожаление и самое главное — любовь.