Сын адвоката

Когда Эндрюю очнулся, он сразу понял две вещи. Во-первых — он связан.Во-вторых — это не ошибка. Запах был стерильный. Не подвал. Не грязь. Чистота, доведённая до предела. Как будто кто-то пытался отмыть саму реальность. Свет бил в глаза. Белый, плоский, без теней. — Ты долго приходишь в себя, — раздался голос. Эндрю не повернул головы. Он слушал. Шаги. Медленные. Уверенные. — Я ожидал большего от человека вроде тебя. Эндрю нахмурился, напряжение он не показывал, но оно явно было. — Тогда ты плохо подготовился. Пауза. — Нет, — мягко ответил голос. — Я подготовился идеально. Маньяк пытал Эндрю сначала только психически,но блондин почти не реагировал и тогда похититель дотронулся до плеч Эндрю и реакция была не замедлительна. Тогда он начал Эндрю подвергать не только психическим пыткам, но и физически всяко домогался того. --- Первые часы — или дни — исчезли.Вместо них пришло другое.Голоса. Сначала тихие. Потом ближе. Иногда — слишком знакомые. — Эндрю? Он сжал зубы.Это не мог быть правдой.Но голос был… почти точным. — Ты слышишь? — спросил мужчина. — Или ты уже там? Что-то впрыснули в вену.Мир поплыл.Границы размазались, как мокрая краска. --- Комната изменилась. Или Эндрю перестал понимать её. Стены дышали. Пол казался мягким. Свет стал тёплым — неправильным. — Посмотри на себя, — сказал голос. Перед ним поставили что-то. Не зеркало. Но поверхность отражала. Искажённо. Чуждо. — Видишь? — шёпот стал ближе. — Ты уже не тот. Эндрю смотрел. И на мгновение — слишком долгое — он не был уверен, что смотрит на себя. *** 2 месяца спустя — Она кричала так же, — сказал мужчина где-то рядом. — Сначала злилась. Потом просила. Потом… сломалась. Эндрю закрыл глаза. — Не работает, — тихо сказал он. — Уже работает. Шаги. Что-то тяжёлое упало за стеной. Глухой звук. Потом — стон. Слишком слабый. Слишком… знакомый. Эндрю резко дёрнулся и верёвки впились в кожу, ещё сильнее раня натертости — Нет, — сказал он. Впервые. Голос усмехнулся. — Значит, ты всё-таки человек. — В соседней комнате, тот мальчик, сын твой ,который приемный, — спокойно произнёс мужчина. — Я хочу, чтобы ты слушал. Сердце Эндрю не ускорилось.Но дыхание стало глубже. — Ты врёшь. — Может быть, а может и нет... Знаешь, мне стоило трудов, что бы его сюда с другой страны доставить. Тишина.Потом — крик.Короткий. Резкий. Обрезанный. И снова тишина. Наркотик снова ударил.Реальность распалась на куски.Голоса путались.Лица менялись.Руки, которые все так же блуждали по коже. В какой-то момент мужчина перед ним говорил мягко, почти ласково. — Ты же понимаешь, кто ты сейчас? Эндрю молчал. — Ты — жертва, — прошептал тот. — Ты должен чувствовать то же самое,что остальные.Я так долго об этом мечтал. Руки на плечах.Слишком близко.Слишком неправильно.Эндрю не двигался.Но внутри что-то… щёлкнуло.Не страх.Что-то холоднее. — Ты сломаешься, — сказал мужчина. Эндрю открыл глаза. И впервые посмотрел прямо на него. — Ты ошибся. Пауза. — Все ломаются. — Не все, — ответил он. И улыбнулся. Не потому что ему было смешно. А потому что он наконец понял. Голос за стеной снова закричал. Но теперь… Эндрю слушал иначе. Ритм. Повторы. Фальшь. Он медленно выдохнул. — Там никого нет, — сказал он. Мужчина замер. — Ты пытаешься… — Запись, — перебил Эндрю. — Плохая. Слишком чистая. Слишком… рассчитанная. Тишина стала тяжёлой. — Ты не знаешь, что реально, — сказал мужчина. — Знаю достаточно. *** 5 месяцев Эндрю перестал считать время.Пытки продолжались, каждый день Эндрю собирал себя заново, так что бы этого не поняли и не началось, что то хуже, хотя что может быть хуже пыток. Время- это то было первое, что у него отняли. Не верёвки. Не свободу. Время. Сначала были крики. Настоящие. Не такие, как раньше — слишком ровные, слишком «чистые». Эти рвались. Ломались. Захлёбывались. Ребёнок. Эндрю понял это почти сразу. И именно поэтому не поверил. — Ты адаптируешься быстрее, чем я думал, — сказал мужчина. — Это запись, — тихо ответил Эндрю. Пауза. — Подойди. Его заставили встать. Ноги не слушались — не из-за слабости, а из-за чего-то, что ввели в кровь. Мир слегка «плыл», но не распадался. Наоборот — становился слишком чётким. Слишком настоящим. Дверь открылась. Не полностью. Щель. Эндрю видел только часть комнаты. Пол. Стул. Маленькую руку, привязанную к подлокотнику. Движение. Слабое. Живое. Дверь захлопнулась. — Теперь ты будешь слушать иначе.как думаешь, твой ребенок сможет удовлетворить меня? — сказал мужчина. Эндрю молчал, но мысленно он думал, что он может сделать, как защитить своё дитя от этого. Хотелось закрыть собой, что бы он вообще не знал такой жестокости. И теперь отрицать было сложнее, что там и вправду его ребенок... Крики продолжались. Иногда — тихие, как будто ребёнок устал. Иногда — резкие, срывающиеся. Иногда — вообще не было ничего. И вот это было хуже всего. — Ты ничего не сделаешь, — спокойно произнёс мужчина. — Даже если это твой ребёнок. Эндрю закрыл глаза. — или даже если это вообще никто, кого ты знаешь. Тишина. — Но ты слышишь. Прошло… что-то. Может, часы. Может, дни? В какой-то момент крики прекратились. Совсем. Эндрю не сразу это понял. Сначала мозг пытался «дорисовать» звук. Привычка. Ожидание. Пустота. — Вот теперь интересно, — тихо сказал мужчина. Шаги. Что-то тяжёлое скользнуло по полу. Дверь открылась. Внутрь бросили что-то, завернутое в ткань. Глухой звук. Неподвижность. Эндрю не смотрел. Секунду. Две. Пять. Потом — посмотрел.Он не видел деталей.Не позволил себе.Но видел достаточно. Тело маленького мальчика, без головы с изуродованнвм телом, следами насилия. Тишина. Абсолютная тишина была в голове Эндрю, сейчас ему хотелось как никогда убить себя. Что-то внутри него… не сломалось. Нет. Это было бы проще.Оно перестало реагировать.Как выключенный свет. — Теперь ты понимаешь, — сказал мужчина почти шёпотом. — Что ты ничего не контролируешь. Эндрю не ответил. — Что ты бесполезен. Тишина. — Что ты — такой же, как она(девушка из суда) Эндрю медленно поднял взгляд. Очень медленно. И посмотрел на него. — Нет, — сказал он. Голос был ровным. Пустым. — Я понимаю другое. Мужчина замер. — Ты хочешь, чтобы я сломался, — продолжил Эндрю. — Чтобы я чувствовал. Вину. Страх. Боль. Шаг.Цепи звякнули.Тишина стала плотной. — А я… сейчас перестал быть тем, кого можно сломать этим.И я не дам тебе чувствовать радость. И не дам понять, когда я сломался, не покажу тебе этого. Но знай, я тебя убью, а затем и себя. Мужчина долго молчал.Слишком долго.И впервые за всё время… он не знал, что сказать. Эндрю снова посмотрел на ткань на полу в которой было тело. Потом — отвёл взгляд — Ты хотел, чтобы я стал свидетелем смерти своего..ребенка— тихо сказал он.до сих пор отказываясь в это верить. Нил... Его Нил ни за что бы не позволил так легко схватить Лу, он наверняка бы отправил его к Ники..... И сейчас Эндрю вспомнил... Он сказал, что доставил ребенка из другой страны... Свет моргнул.И в этой короткой темноте стало ясно:что в комнате теперь двое опасных людей