Ангелы не живут в клетках

«Добро пожаловать в Йокогаму!»

Так гласила надпись перед въездом в город. Накахара Чуя только что вернулся из самого длинного своего тура по Японии вместе с «Чёрными ящерицами», который длился аж три недели. Они все ужасно устали и жутко соскучились по родным краям и по дому. Они ехали на автобусе из Саппоро до Йокогамы, что в общей сумме занимало от четырёх до пяти часов езды. Все были измотаны, но эти три недели были незабываемы как для них, так и для публики. Сердце Чуи замирало каждый раз, когда он стоял на широкой сцене, а перед ним — огромный, светящийся, кричащий и гудящий от воплей зал. Он обожал это чувство, когда всё внутри переворачивается вверх дном, когда в ушах гудит, когда ноги подкашиваются, руки дрожат, а сердце будто выпрыгнет из груди. Жаль, не получается делать это чаще, очень жаль. Нужно будет как-нибудь поговорить на этот счёт с Коё. Как же странно, что раньше, в начале своей карьеры, он боялся даже заикнуться о таких турах и выступлениях вживую перед тысячами фанатов. Тогда он даже подумать не мог, что их будет больше тысячи, он думал, что быстро забросит это дело. Обычный шестнадцатилетний пацан, у которого есть только имя отца-бизнесмена. Что он мог? Но сейчас, сейчас всё иначе. Всё, что у него есть сейчас, — это его заслуга и заслуга его группы. Ещё это заслуга одного давно исчезнувшего человека. В окнах мелькали фонари и силуэты домов. В автобусе тихо, с задних сидений доносится сопение и тихий шёпот. Чуя смотрел в окно и не мог сомкнуть глаз. Время близится к ночи, водитель развозит их по домам по просьбе Коё Одзаки, его личного менеджера. Он жутко устал, а телефон сел в хлам. Он бы позвонил отцу лично, сообщил, что всё хорошо и что он едет домой, но, увы, сделать этого не мог. Поэтому он попросил об этом Коё. Его отец, пусть и занятой человек, и времени у него почти никогда не бывает, но он находит время на обоих сыновей. Чуя живёт один с восемнадцати. Не потому, что он хотел побыстрее сбежать от отца, а потому, что ему не хотелось его отвлекать. Чуя музыкант, а это значит, что он часто что-то брынчит, что-то наигрывает и пишет. И такие действия происходят, как правило, в ночное время, а его отец, как уже говорилось, занятой человек и дома почти не бывает, а когда он дома, вряд ли ему хочется слушать всё это. Чуя не уехал далеко в другой город или страну, он остался там же, но просто уже сам. Сегодня ему хотелось поехать домой. Туда, где его ждут, где он нужен, а не в вечный холод пустого дома. Чуя живёт один с тех пор, как его парень пропал из его жизни. Они не расставались, нет, он просто исчез. Исчез из соцсетей, исчез из номерного списка, исчез из его жизни, не оставив ни следа, ни записки. Он долго приходил в себя после этого, но с тех пор отношений не искал. Он жил один в огромном доме. Животных не было, поскольку это ответственность, которую он взять не мог. Его не бывало дома, он часто уезжал, и следить за зверьком и тем более играть с ним и сюсюкаться он не мог, не было времени. Но иногда, чтобы чувствовать себя нужным, хватает просто маленького комочка шерсти с четырьмя лапками. Он будет радоваться приходу хозяина, будет вилять хвостом и стучать коготками по полу. Без животного дома пусто и грустно. Конечно, так не для всех, но когда животное было и его не стало — разница сильно ощущается. Автобус остановился около обочины. Это была остановка Чуи, ему пора прощаться. Он взял рюкзак с сиденья рядом и поднялся. — Эй, Чуя, — он обернулся и посмотрел на стоящих в проходе ребят. Его окликнул Тачихара. — Ты даже не попрощаешься с нами? — Я думал, вы все спите… — он смущённо посмотрел на дверь. — Мы ради тебя проснулись, — Тачихара улыбался, и он знал это даже без света. — Спасибо за всё это, дружище. — Он похлопал его по плечу и приобнял. — Спишемся ещё. Так ведь? Ты главное не пропадай. — Не пропаду, обещаю, — он обнял каждого из них по очереди и напоследок махнул рукой. Дверь закрылась за ним, и автобус тронулся. Коё стояла рядом с ним, держа его чемодан в одной руке, а в другой свой. Он осторожно взял у неё свой чемодан и глянул на неё. — Спасибо тебе, Коё, большое спасибо. — Да не за что, Чуя. — Тебя подвезти до дома? — Нет, — она мотнула головой и потрепала его по волосам. — Меня заберёт Джозеф. — Ах да, точно, Джозеф. Тогда удачи. — Да. Только ты не забудь, я заеду за тобой в четверг около четырёх. Понял? — Хорошо, буду ждать. А какой сегодня день? — Воскресенье. — Хорошо. Тогда пока, вернее, до четверга, — он развернулся и махнул ей напоследок. Дома горит свет. Чуя посмотрел на часы и хмыкнул: полвосьмого. Кенсукэ никогда не ложился раньше десяти, мог засиживаться и до двух часов ночи, за что часто получал от их матери Фуку. Поль был единоутробным братом Чуи, у них были разные отцы. Фуку родила Поля в прошлом браке от прошлого мужа, от которого она сбежала. Он часто бил её и сына, но уйти она не могла, у него было слишком много связей, она была как в клетке, до того момента, пока не встретила Кенсукэ. Он как влиятельный человек смог ей помочь. Она вышла за него замуж и родила сына. Пусть он и Поль были не полноценно кровными родственниками, у них были тёплые отношения. Фуку и Кенсукэ развелись не потому, что разлюбили друг друга, а потому что так надо было. Фуку была вынуждена сбежать из Японии во Францию, и Поль уехал с ней. Чуя оставил фамилию матери, Поль же сменил её вовсе. Она оборвала все связи с их отцом, но Поль так сделать не смог. Он не смог бросить Чую и отчима, поэтому сменил фамилию на Верлен. Во Франции он, будучи студентом, познакомился со своим будущим парнем. Вначале они терпеть не могли друг друга, их отношения были странными и непонятными, о чём Поль рассказывал Чуе. Накахара тогда упал со стула и получил шишку после новости от Поля, что они переспали и через короткое время были вместе. Конечно, он не рассказал всей ситуации, и он до сих пор не в курсе, как так получилось. В двери щёлкнул замок, и дверь открылась. Парень вошёл в дом и вдохнул полной грудью. Он скучал по этому месту. Из кухни доносились голоса и смех. Он разулся и вошёл на кухню, голоса на миг затихли. Поль Верлен сидел за столом напротив их отца, рядом на соседнем стуле сидел Артюр. Кенсукэ, завидев в дверях сына, заулыбался и встал навстречу сыну. — Чуя! Дорогой мой, я рад тебя видеть. Как ты съездил? — Чуя не успел опомниться, как Кенсукэ отпустил его. — Я… Всё хорошо… — неуверенно произнёс он и посмотрел на Поля. — Что ты здесь делаешь? У вас ведь показы на носу. Вы никогда не приезжали, когда они были, только после них. — Поль только открыл рот, но сказать ничего не успел, Артюр сделал это раньше. — Просто Поль соскучился по вам. С Фуку всё хорошо, она цветёт и пахнет. — Соскучился? — Накахара перевёл взгляд на нервно сидящего Поля. Пусть другие этого не видят, но Чуя прожил с ним бок о бок много лет и знает, когда он нервничает. — Да, он очень соскучился по младшему брату, — Артюр незаметно пнул Поля, и тот активно закивал. — Да, — Кенсукэ наблюдал за этим всем и мельком глянул на Артюра. Тот еле заметно мотнул головой. Чуя наблюдал за этим и развернулся к ним. — Вы издеваетесь? — Что? Чуя, дорогой, о чём ты? — Поль заметно стушевался, но это длилось всего мгновение. — Хватит. Надоело. Что происходит? Вы смотрите так, будто мне что-то угрожает и вы пытаетесь это скрыть, лишь бы я ничего не понял, — он посмотрел на них, и внутри всё похолодело. — Я что, угадал? — Думаю, тебе стоит пойти поспать, ты устал с дороги и тебе мерещится всё что ни попадя, — Поль встал и пошёл в сторону коридора. Чуя встал у него на пути и взглянул в глаза. — Поль. Объясни мне, что происходит. Ты знаешь, что я не пущу тебя дальше, пока ты мне не скажешь, — парень взглянул на него и вздохнул. — Я говорил с Кенсукэ о том, что тебе стоит представить охрану, ради твоей же безопасности. — Что?! — Чуя взглянул на отца. Тот отвёл взгляд и ничего не сказал. — Какая на хрен охрана? Вы что, сдурели?! Всю жизнь жил без неё, а теперь вы спохватились? Хоть раз со мной что-то случалось? А? Чего молчите? — Это связано с тем, что ты и твоя группа набрали огромную популярность. Ты больше не можешь ходить по улицам без прикрытия и не бояться, что с тобой что-то случится. Теперь ты звезда, а значит, внимание к тебе сильно возросло, и больше нельзя отпускать тебя без присмотра. — У меня ведь есть Коё, — Чуя непонимающе осмотрел всех здесь находящихся. Артюр сидел на стуле, не встревая в разговор. Он пытался прикрыть Поля, но всё так или иначе переросло в конфликт и без его помощи. Это не его семья, не его брат или сын. Он здесь только из-за своего парня. — Я уважаю Коё, она прекрасно справляется со своей работой, но она прежде всего девушка и твой менеджер. А раз уж она твой менеджер, это не её забота — защищать тебя в случае чего, и к тому же у неё есть своя личная жизнь, и подвергать её опасности тоже нельзя. — Я не согласен. — Напомни мне фразу, где мы упоминали вопрос, хочешь ты или нет, — Поль холодно взглянул на него. Чуя сжал зубы до боли в челюсти. — Не кипишуй, Чуя, просто смирись с этим. — Да черта с два я смирюсь с вашим решением! Я что вам, ребёнок, чтоб решать за меня?! — Успокойся. — Нет, блять, нет, Поль, это ты, — он ткнул пальцем в его грудь и крикнул. — Это ты! Ты подкинул ему идею, чтобы меня кто-то защищал! Не так ли? Ты или мать. Да-а. — Он едко улыбнулся. Если бы он был ядовитой змеёй, он бы уже брызгался в них ядом. — Ты всегда подсказывал отцу, что и как делать. Ты, всё ты. Из-за тебя я нахожусь под его наблюдением 24/7, я выйти из дома не могу без твоего или его ведома! — Это ради твоего блага. Ты вышел на новый уровень, так будь добр, не ори и прими то, что я для тебя делаю. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя прирезали где-то в переулке? Не хочешь ведь гнить под тремя метрами земли или быть сожжённым в печи? Ты всегда был таким. Всегда был вспыльчивым и плевательски относился к своей же безопасности. Ты правда думаешь, что с тобой ничего не случится, пока ты бухаешь в барах? Ты ведь не идиот, Чуя, так будь добр, заткнись и слушай, что я говорю тебе. Не будь идиотом, если не хочешь сгнить в канаве, включай мозги, если они ещё остались. — Да откуда это знать человеку, который мне даже не брат?! Ты мне никто, Поль. Наша мать переспала разок с моим отцом, и родился я, только из-за неё мы…братья, — он показал в воздухе кавычки. — И знаешь что? Я жалею об этом. Жалею о том, что мой отец трахнул нашу мать, что я появился, ведь если бы этого не было, я бы не видел тебя. — Он запнулся и не сразу понял, что он сказал. Поль холодно глянул на него и обошёл его. Он открыл входную дверь и уставился на брата. — Если тебе так противно от того, что мы братья, то тогда ты можешь идти, скатертью дорожка. Иди и пройдись, прежде чем ты скажешь что-то ещё, может, до тебя дойдёт, что именно ты сказал. А если нет, то ты можешь возвращаться к себе домой и не приходить сюда больше, раз тебе так противно. Ах да, ещё можешь меня заблокировать, и Фуку тоже, — Чуя смотрел на дверь, но потом обулся и не взглянул ни на Поля, ни на отца. — Чуя! — Кенсукэ шагнул вперёд, но дверь уже закрылась. Артюр встал и подошёл к Полю. Он взглянул на него, а потом дал звонкую пощёчину. Парень откинул голову, и волосы упали ему на лицо. — Ты пришёл в чувства? — За что? — Значит, нет, — Артюр ударил его коленом под рёбра, и из него вышел весь воздух. Парень держал его за волосы и указал на дверь. — Это твой брат. Не мой, твой. И ты должен следить за языком. В споре всегда должен быть кто-то, кто оставляет холодный разум и не идёт на поводу у эмоций. В этом споре этим кем-то должен был быть ты. То, что сказал Чуя, было сказано на эмоциях, а ты вышел из себя. Когда он вернётся, ты извинишься, ты не будешь ему звонить и подождёшь, когда он сам остынет и вернётся тоже сам. А пока успокойся, если ещё не успокоился. Обдумайте всё, что вы сказали друг другу. Чуя шагал по тихим улицам быстрыми шагами. В марте ночи ещё холодные, а он не взял куртку. Звёзды сияли маленькими пятнышками в ночном небе, на нём ни облачка, завтра будет солнечная погода. В окнах не горит свет, многоэтажки возвышаются над ним огромными чёрными силуэтами. Дороги пустые, лишь изредка проезжают машины. В такое время в спальных районах всегда тихо, их спор затянулся. Когда он прошёлся, голова опустошилась, и он остыл. Почему он вспылил? В глубине души он понимал, что Поль прав, его популярность растёт, и ходить без охраны опасно, так что же ему не понравилось? Что они решили за него? Или что только сейчас обратили на него внимание? Что ему не понравилось в его решении? Может, то, что он решил это, а не отец? Человек, который не является ему полноценным братом? Зря он это сказал. Очень зря. Они никогда не поднимают эту тему, она больная для них обоих. Ему стоило заткнуться раньше, а не раздувать из мухи слона. Наверное, надо вернуться домой. Но потом, когда Поль успокоится, и он сам тоже. Им нужно отдохнуть друг от друга. Он остановился около одного из многоэтажных домов, в окнах не горел свет. В кармане лежала пачка сигарет и зажигалка, которую ему в Саппоро подарил Тачихара, когда он потерял свою. Он и Тачихара были друзьями ещё со средней школы, они быстро поладили. Тачи был славным малым, общительный и заботливый. Он много раз выручал Чую из всяких передряг и поддерживал, когда Поль уехал с их матерью. Он познакомил его с его бывшим парнем и был собой, когда они ругались. Сигарета подожглась, и зажигалка отправилась обратно в карман. Струйка дыма направилась ввысь, в небо, и исчезла в темноте. Становилось прохладнее, и он поёжился. На улице никого. Только он, небо и сигарета. Он курил редко, только когда нервничал, и это помогало от стресса. Тишина, он один… а нет, не один. Сзади послышались шаги, и он обернулся. Сзади стоял молодой парень лет восемнадцати, выше его на голову. Каштановые густые волосы с кудряшками, карие глаза, в общем и целом привлекательный, только вот бинты… — Добрый вечер, — Чуя первый нарушил молчание, повисшее между ними. Парень будто удивился, что Чуя умеет говорить. Странный он… — Добрый и для вас? — он подошёл поближе, видимо, понял, что Чуя не кусается. — Не особо. Вы что-то хотели? — Ах нет, что вы. Я просто мимо проходил, увидел вас и вот… Вы выглядите каким-то разочарованным, — он нагнулся к нему и посмотрел в глаза. Шпала. — На самом деле…да, — он выбросил окурок в урну, стоявшую рядом, и парень проследил за этим жестом. — Ох, вы курите? — Иногда бывает, помогает от стресса. Можно на ты. — Как скажешь. А что, собственно, случилось? — Если тебе так интересно, то я поругался с братом, и он посоветовал мне прогуляться, но в более грубой форме. — Это с Полем? Не думал, что он может вот так кого-то выгнать из дома. Он разве не во Франции? — Чуе не показалось это странным. Поль Верлен — известная личность, и не только потому, что он брат Чуи, ещё потому, что он модель. Один из самых известных моделей во Франции, его можно встретить почти на каждой обложке журнала, и в самых разных позах. В них нет ничего непристойного, если что! — Может, — фыркнул он. — Поль не покажет себя с той стороны, которую знаю я. — Он применял физическое насилие? — вдруг спросил парень. Они знакомы всего пару минут, а он спрашивает уже настолько личные вещи. Где он потерял свое приличие? Чуя взглянул на парня и коротко ответил: — Нет. — Мне кажется, ты врёшь, — он достал сигарету, зажигалку и закурил. — К чему такие вопросы? — Просто это важно. — Мы даже не знакомы. Извини, но мне пора. Пора валить отсюда, не зря он показался ему странным. — Ладно, извини. Стоило начать по-другому, да? Прости. Давай начнём всё заново? — Нет, извини, мне новые знакомые не нужны. Приятно было поговорить, прощай, — парень придержал его за руку, и Чуя обернулся. — Ты придурошный? Я же сказал, что… — А я хотел по-хорошему, — с жалостью в голосе сказал он и дёрнул Чую на себя. Он быстрым движением руки вколол ему что-то. Накахара толком даже осознать ничего не смог, как в глазах всё поплыло. Он медленно осел на пол, в глазах всё плыло, голова кружилась, в какой-то момент всё потемнело, и он отключился. На кухне горит свет, Поль ходит из стороны в сторону, дёргает себя за косу, накручивает прядь белых волос на палец и впивается ногтями в кожу ладони. Он нервничает, и сильно. Артюр видит это, но ничего сделать не может. Стрелка часов перевалила за полночь. Артюр выпил три чашки крепкого кофе и уговорил отчима Поля пойти спать и не накручивать себя. Тот нехотя, но пошёл спать. Полю же кофе не нужно, он и так на нервах. Он бродит из угла в угол, останавливается, замирая на месте, и прислушивается к малейшим шорохам. Он вздрагивает и смотрит на часы, морщится и продолжает ходить. У него будто вечный двигатель, он не может успокоиться. Он уже прошёл фазу агрессии, после неё он начал накручивать себя, фаза «я во всём виноват» тоже была. «Когда он вернётся, я убью его». Всё это Рембо уже выслушал и просто ждёт, когда тому надоест ходить или когда он устанет это делать. Он намотал уже несколько километров, это точно. — Вдруг он правда меня заблокировал? — под глазами синие впадины, они еле заметны, но на белой коже выделяются. Скулы заострились или ему это кажется? — Я в этом сомневаюсь. — Ты говоришь это только чтобы утешить меня. Я угадал? — Если бы я тебе на нервах сказал выметаться из дома и заблокировать меня везде, ты бы это сделал? — Нет, — глухо отозвался он. — Чуя бы тоже так не сделал. Ты вспылил, и он вспылил, сказал бред, ты взбесился и выгнал его. Ничего особенного. Он погуляет и вернётся. — Точно? — Точно, — Поль продолжил свои странствования по кухне и через время вновь остановился и глазами, полными ужаса, уставился на Артюра. — А что, если… что, если с ним что-то случилось? Я звонил ему сто раз, он не ответил. Он же… он же должен был хотя бы в сеть зайти… вдруг и вправду… — Рембо надоело наблюдать за тем, как его парень бродит, накручивает и убивает себя всякими мыслями. Он поднялся со стула и, развернув его к себе, посмотрел прямо в глаза. Тот не хотел держать зрительный контакт с ним. — Посмотри на меня, Поль. — Он положил руку ему на щеку, и тот взглянул на него. — Ты устал. Ты переволновался и сейчас не в том состоянии, чтобы здраво мыслить. Давай я дам тебе таблетку, ты примешь её, и мы пойдём спать? Утром съездим к Чуе домой. Может, он там, подвыпил и заснул. А ты уже понапридумывал себе невесть что. Если его там не будет, мы обзвоним ребят из группы. Может, он у кого-то из них, может, у Коё, у Акутагавы или у Тачихары. Хорошо? — Поль нехотя кивнул. Он прилип к нему и не хотел отпускать. Артюр не тактильный человек, но если Полю это надо, то пускай, ему не мерзко. Он дал ему снотворное и отправил спать. На удивление, Поль заснул быстро.