Там, где ещё жива надежда

Лестница скрипела. Почти каждая ступень слегка проседала, под каждым моим шагом. Я тяжело вздохнул окинув взглядом первый этаж Норы, залитый утренним светом. Всегда приветливый дом, после войны, казалось погрузился в странное ожидание. Вот только мне здесь не место. Война отняла многое. У кого-то здоровье и они всеми силами приходили в себя, кого-то лишило близких и родных. Я же… Я потерял все. В свои почти 18, я видел и испытал столько… лишения, пытки, смерть. Если это не слишком много, то что? «Стоило ли оно того?» — этот вопрос, который постоянно возникал у меня в голове. «Да…» — ответ приходил, с каждым разом все тише и неувереннее. То что сделал я — было правильно, однако… Магическая Британия насчитывала тысячи волшебников. И что? А то, что за свободу от угрозы темного лорда сражались дети. Дети! Те самые, которые еще ничего не видели, нигде не бывали… И многие из них уже не увидят. «Колин, Парвати, Лаванда, Томас, Фред…» — я начал привычно пересчитывать их у себя в голове и как всегда осекся. Это были не все, а лишь малая часть потерь в финальной битве. На спешно установленном мемориале у ворот Хогвартс были десятки имен. «Мое должно быть там тоже…» — грустно подметил я. Не то чтобы я желал умереть. Не тогда, когда я это уже сделал. Нет. Просто я потерял все и у меня осталась лишь тело, которое саднило и болело. Кошмары преследовали меня ночью, а траур днём. Я так больше не могу. Придя в себя, я понял, что все взгляды пересеклись на мне и вздохнул. Как бы я ни хотел, избежать скандала не получится. Я долго к этому шел к этому решению. Сложно даже припомнить, что именно стало последней каплей. Требовательные взгляды Джинни? Печальный взгляд Гермионы, в те моменты когда ее выпускал из виду Рон? Может моя самоизоляция стала жирной точкой? «Я не знаю, да и не важно все это.» — в который раз повторил себе я. — Гарри, дорогой?… — подала голос матриарх дома Уизли, вытирая руки полотенцем. Ее взгляд был, по матерински нежным, но не желающим принимать происходящее. Она смотрела то на меня, то на сумку на моем плече. — Что ты… — Я ухожу, миссис Уизли. — просто, без особой интонации подвел итог я. — Но… а как же мы? Мы же твоя семья и в это, тяжелое для нас время, ты… — она не злилась и не упрекала. Но ей все еще было сложно принять. Жаль. — Прошел уже месяц. — я покачал головой, подбирая слова, которые напрочь вылетели из давно заготовленной речи. — Мне пора начать жить. — продолжил я, ловя взглядом совсем разную реакцию вокруг. — Впервые в жизни на свои условиях. Я видел как наполнились слезами глаза Джинни, как понимающе кивнул Артур, которому вторил Джордж. Я увидел как отводит взгляд Гермиона, и как Рон пытается думать и разобраться в ситуации. Как тяжело сглотнула Молли. И у каждого были свои мысли на этот счет. И каждый промолчал, пока я медленно покидал дом. Я знаю, что Гермиона напишет мне письмо, Молли пришлет с совой котомку еды, а Рон, когда придет в себя ляпнет что-то глупое и возможно даже обидное. Но я уже все решил. — Вот значит как? — послышалось позади и я знал, что так и будет. — А как же мы, Гарри. Я и ты! — она перешла на крик и стоило мне обернуться, как мне в грудь врезалась красная вспышка. Нет, не проклятие. Джинни… — Джин… — тихо прошептал я и осторожно обнял маленькую фигуру прильнувшую ко мне не желая отпускать. — Извини, но… Она покачала головой, потеревшись о мою грудь, явно не желая ничего слышать. Но я должен… — Война… Она что-то сломала во мне. И я говорю не о чертовых кошмарах, а о чем-то куда глубже. — я постучал туда, где должно быть было сердце. — Я уже не тот человек, который хотел отомстить. Я… — Это не важно. — всхлипнула девушка. — Мы же… — ее голос надломился. — Мы же были счастливы… Я вздохнул. Две недели. Две недели на шестом году. До всего этого похода, поисков иголки в стогу сена, войны… Это казалось таким далеким, нереальным. Я даже не знал как ответить, ведь это было… Словно в прошлой жизни. — Наверное. — признался я. — Но… Я так и не смог подобрать слова. Те две недели были лишь вспышкой, вихрем захватившим нас обоих. Но сейчас, это казалось пустым. Монстр в груди, тот самый, что рычал каждый раз, когда я видел ее с другим, был спокоен. На его месте была пустота. Но и Джинни молчала. Несколько мгновений тишина была пронзительной. Солнце ярко светило, ему было плевать на прошлое, будущее и настоящее. Минуты тянулись так неспешно. Я оглядывал сад, дом, отстроенный в том же виде, котором он был до войны. Резким рывком девушка вырвалась из объятий и отвернулась. Ветер подхватил ее длинные, рыжие волосы, а солнце окрасило их в пламенно-красный цвет. — Прощай, Гарри. Я буду скучать. И если… — она покачала головой. Чтобы она ни собиралась сказать, это повисло в воздухе и мне лишь оставалось смотреть ей вслед. Она знала. Конечно знала, ведь своего мнения я не скрывал. Магический мир мне больше не нравился. Все эти взмахи палочкой и волшебство скрывало куда более прогнившее общество, чем все были готовы признать. Безразличные — лучшее слово, которое подобрала мне Гермиона в пылу одной из дискуссий. Дверь вдали захлопнулась и я отвернулся. С легким поворотом и хлопком, я направился в новую жизнь. Там, где еще жива надежда.