Унизительная позиция

В жизни Нила, что не секрет, было много разного дерьма. Суматоха событий этого года заставляла его закрыть глаза на менее насущные проблемы, но от этого они не испарялись. В бегах Нилу доставалось мало еды. У них не было времени, чтобы готовить что-то адекватное, не было возможности носить с собой серьёзную пищу. Батончик с заправки, консервы, жалкие полуфабрикаты – верные спутники Мэри и Нила. Тогда Нил привык к этому чувству, ноющему, скручивающему живот. Ничего необычного не было в том, что желчь поднимается в горле от голода. Пустяк, что когда он тянется к батончику в кармане, чтобы заглушить неприятное ощущение в животе, Мэри бьёт его по рукам. Да, ещё рано. Ещё не время для еды. Когда он только перешёл в Пальметто, у него было слишком много забот, чтобы тревожиться о том, что тарелка с кашей вызывает откровенное отвращение. Он запихивал в себя еду, потому что знал, что люди, окружающие его, не всегда глупцы. Он старался не морщиться от обеденного запаха, потому что такие вещи вызывают подозрения. И сейчас, когда смерть перестала дышать ему в ухо, а назойливый сорняк тревоги внутри вырвало осознание отсутствия опасности, преследующей Нила с самого его грёбаного рождения, психика решила, что неправильно, когда одна чаша весов тяжелее другой. Неправильно, что он чувствует себя больше счастливым, чем сломанным. Именно поэтому уже третий день кусок не лезет в горло. Нил встаёт с кровати и выходит на кухню. Низкий силуэт помешивает кофе в кружках. Сначала в одной, потом в другой. Третьей не было. Кевин идёт нахуй. А Нил думает, что кофе ему бы действительно не помешало. Он молча садится за стол и смотрит на растрёпанные светлые волосы. Эндрю явно слышал скрип половиц и абсолютно точно сейчас чувствует упрямый взгляд в свою макушку. Однако сразу не поворачивается. Он открывает шкафчик над головой и достаёт оттуда хлопья. Нил разрешает себе скривиться, потому что на данный момент убеждён, что у Эндрю нет глаз на затылке. О, это было бы не кстати. Он смотрит на Нила, только когда на столе стоит молоко, две миски с ложками, две кружки, хлопья и сахар. Нил внутренне содрогается и задаёт глупый вопрос, скорее чтобы отвлечь себя, чем завести диалог: – Кевин ещё спит? Эндрю поднимает бровь. Нил поспешно объясняет. – Я не обратил внимания, когда вставал. – Он не изнуряет себя пробежками по утрам, – отвечает Эндрю, ненавязчиво намекая. – Это удивительно, – хмыкает Нил, не реагируя на подкол. Эндрю пододвигает к нему миску, не отрывая взгляда от его лица. Нил, в свою очередь, замечает, что руки бьёт мелкая дрожь, и спешит схватить кружку с кофе, чтобы занять их. Сейчас он чувствовал себя до жути маленьким перед этим миром, совсем беспомощным, осознавал, что Эндрю не ударит его по запястьям за непослушание, как делала Мэри, но все равно был в сомнениях. Однако ощущение, что еда благополучно полетит на пол, если осмелится попасть в его желудок, заставляет твёрдо отказаться от завтрака. – Поем после тренировки. Эндрю прищурился. – Вчера ты тоже так сказал. – И я это сделал, – невозмутимо соврал Нил. – Я не видел. – Ты и не должен видеть каждый мой шаг. Эндрю задумался, но через секунду, как ни в чём не бывало, принялся жевать хлопья. Нил внутренне выдохнул, надеясь, что его грудная клетка не дёрнулась, и в этот момент зашёл Кевин. Опухший, будто всю ночь пил и закусывал солёным, и отлежавший себе правую половину лица. Он увидел, что тарелка одного из них пуста, и Нил напрягся, приготовившись к нотациям. – Если на тренировке ты сдохнешь от недоедания, то на твоей могильной плите я напишу "дегенерат". – Мне легче есть после тренировки. – Завтрак самый важный прием пищи, Нил. Нил в ответ на это промолчал. В животе забурлило ощущение тревоги и выворачивающего внутренности голода. Он знал, что Кевин, наверное, больше заботится о его статусе хорошего нападающего, чем о нём самом. По крайней мере, он внушал это себе очень старательно. – Позавтракаю после тренировки, я уже сказал, что мне так легче. – Придурок. На этом тема закрылась. Утренняя тренировка прошла без происшествий. У Нила вполне получилось игнорировать свой пустой желудок, так же, как и тремор рук, что так и не отпустил его. Возможно, из-за недостатка глюкозы. Такое бывало. Но к вечерней тренировке ситуация усугубилась. Психологически он не мог и не хотел есть, но тело требовало питания. На него вдруг упал груз непомерной усталости, накатила новая волна дрожи. Так, что даже Мэтт заметил, как он нервно пытается засунуть себя в тренировочную джерси. – Чувак, ты в норме? – Эндрю повернулся к ним, услышав вопрос Мэтта, и Нил чувствовал его прожигающий взгляд, как дырку в своём лбу. – О, да? – неуверенно начал Нил, – Не могу терпеть, хочу на поле. Если бы они с Эндрю были наедине, он бы без сомнений кинул "наркоман". Но сейчас лишь отвернулся, потеряв интерес. Он, вероятно, понял, что с Нилом что-то не так. Но позволил ему решить это самому. О, Нил в который раз убеждается, какой он несамостоятельный ребёнок, когда чувствует ужасную слабость и дрожь в ногах. Все собрались перед входом на поле, и Ваймак дал небольшие наставления на сегодняшнюю тренировку. Нил, по правде говоря, всё прослушал. На автомате он поплёлся за другими, когда Лисы начали выходить на площадку. Свет прожекторов сейчас был особенно невыносим, когда отражался от плексигласа. Нил на какое-то время отключил своё сознание, тело работало на автомате. Он заставил себя вникнуть в происходящее, когда Кевин ткнул пальцем в его лицо. Нил вздрогнул и отшатнулся. Кевин закричал пуще прежнего. – Ты меня вообще слушал?! – Честно, нет. – Блять! Какого хрена? Разбирайся с Ваймаком, пока не будешь в порядке, на поле не жду. Нил в недоумении скорчил своё лицо. – Но я в порядке. – Вали! – Кевин толкнул его к выходу, прямо в сторону хмурого Ваймака. Ноги заплелись от неожиданного импульса, но он устоял, и, что странно, подчинился. Тренер встретил и схватил его за предплечье. Нил вздрогнул. Что ж им всем так хочется его потрогать? Не тот день. Ваймак осознал свою оплошность и с гнева перешёл на обеспокоенность. – Ты в порядке? – Нил подумал, что, не считая тёмного кольца, сужающего его поле зрения всё больше с каждой секундой, ничего ему не мешало продолжать тренироваться, поэтому кивнул. Пару минут тренер что-то говорил, а Нил боролся с тем, как отчаянно ему хочется лечь на холодный пол. Желание победило. Он пошатнулся, пытаясь удержать себя клюшкой, а потом и вовсе накренился в сторону борта, ударившись шлемом. Ваймак быстро подхватил его под плечи. – Парень? Нил? Тебе плохо? Нил осознавал только то, что руки трясутся слишком сильно, и попытался снять шлем, думая, что это он мешает ему видеть лицо Ваймака, а не размытое зрение. В следующую секунду он уже сидел на скамейке, а Ваймак задавал ему вопросы. Нил что-то кивал и мычал. Ох, ему стало ещё больше нехорошо, когда он увидел лицо Эндрю. – Аарон, помоги ему. Я сейчас принесу аптечку. Эбби, матерь божья, тебя здесь не хватает, – оу, это был Аарон, не Эндрю. Кажется, от этого Нилу стало легче. И от того, что Эбби, похоже, сегодня не было на работе, тоже. – Ебучий Джостен, – Аарон освободил ему шею и снял перчатки. Вероятно, он увидел, какой тремор захватил его руки, и охнул, – Кажется, у него упало давление, – то ли для себя, то ли для кого-то позади константировал Миньярд. Нил надеялся, что тот силуэт сзади – не Эндрю. – Сколько пальцев? – Нил промычал, еле удерживая свою голову. О, господи, она всегда была такая тяжёлая? – Сколько? Какого хуя он должен это понять?! – Ясно. У нас есть что-то сладкое? Ему нужен сахар. Ваймак, только что прибежавший с аптечкой, достал из кармана шоколадный батончик. От шуршания упаковки и сладкого запаха Нила замутило. Он отвернулся, когда сладкая бомба оказалась у его лица. – Ешь говорю! Сдохнуть хочешь? – но Нил упрямо противился. До тех пор, пока Аарон не ударил его по рукам, пытающимся отодвинуть от себя батончик. Нет, Мэри здесь не было и не будет. Даже в планах. Но дыхание участилось, а тело сжалось, как будто она была сзади. Как будто она замахивалась на него кружкой, спешно взятой с полки. Нил схватился за джерси, и сжал её в кулаке, как будто это освободит дыхательные пути. Когда его ударили по щеке, стало ещё хуже. Сердце билось как у колибри. В ушах, в глазах, в шее и запястьях – везде. Даже в грёбаном желудке. – Нил, мать твою, – он не слышал, кто это сказал, но слово "мать" ударило по ушам. На грани сна и бодровствования он засунул голову между колен, а руки – в рыжие пряди. Дыхание вырывалось хрипом, и он надеялся, что скоро отключится. По крайней мере, ему не придётся разбираться с этим. Когда кто-то поднял его за плечи, отрывая ладони от головы, на него свалилась темнота.

***

Сознание Эндрю было в панике, однако внешне это никак не проявлялось. Лишь чёткие, выверенные выдохи и вдохи, как будто он заставлял себя делать их, выдавали его. Но, кажется, в этом беспорядке, когда виновник торжества свалился на его плечо без сознания, никто не заботился о дыхании Эндрю. Ему и самому было, честно говоря, плевать. – Блять, я говорил ему, что он недоедает! – сорвался Кевин. – Завались, – ответил Эндрю, как будто не знал, что Кевин говорит правду. – Он не ест? – спросила Дэн, и Эндрю начали раздражать эти глупые попытки узнать больше, чем уже видно. – За три ебучих дня я ни разу не застал! – крикнул Дэй, и Эндрю согласился с ним. Он разрешил Нилу разобраться с этим самому, но на этом этапе понял, что был неправ, когда думал, что Нил умеет справляться со своими проблемами. Чертовски, блять, неправ. – Если так, то всё хуже. Он перенёс шесть тренировок без еды, удивительно, что отключился только сейчас, – сказал Аарон, и этот его непривычно серьёзный тон доводил до мурашек, – А ещё, у него явно только что случилась паническая атака. Это Эндрю уже заметил. – Что прикажешь делать? – Ваймак выглядел так, будто у него тоже упало давление. Эндрю, в свою очередь, поднял Нила со своего плеча и положил на скамейку. В следующую секунду Нил, в полуобморочном состоянии, выглядя так, будто готов сбежать прямо сейчас, резко сел. Все затихли. – Лежать, – приказал Эндрю и надавил на его грудную клетку. Нил, явно бессильный перед этим тоном, лёг обратно, чувствуя себя псом. – Ешь, – Аарон настойчиво втюхивал злосчастный батончик, и Нил снова поморщился. – Не хочу, – слабо проговорил он, изображая непослушного ребёнка. Коим, вообще-то, и являлся. Многие собрались возражать, но Ваймак прикрикнул: – Все, не участвующие в этом концерте, свалили на поле, сейчас же! Тренировка продолжается! Нил, услышав это, попытался было встать, но его остановили. – А ты куда собрался? – спросил уже сходящий с ума тренер. – Тренировка. Продолжается. – Ты неделю пролежишь на этой скамейке, если сейчас же не съешь блядскую шоколадку! – Я пошёл. – За что мне такие упрямые дети? Сидеть! Эндрю заметил, как с каждым новым словом дыхание Нила учащается, поэтому положил ладонь на заднюю часть его шеи. Нил на это лишь поднял слабый взгляд, а потом снова опустил, будто не желал для себя этой жалости, что копят для него другие. – Эндрю, заставь его съесть это говно. И выпить воду. Я измерю давление, – Аарон потянулся за тонометром. Нил закатил глаза, когда ему снова всунули в руки батончик. – Что случилось? Что за детский бунт? – возмущался дымящийся Кевин. – Отъебись. – Нил, чтобы помочь, нам нужно знать, в чём причина, – аккуратно подбирался тренер. – Просто не нахожу времени. – Ложь, – перебил Эндрю. Кевин поддержал его. – Кому ты затираешь?! Нил тяжело выдохнул. Эта проблема звучала смешно после всего, что он пережил. Он не собирался делиться этим, зная, что у него есть аудитория. Поэтому из двух зол он выбрал меньшее. Каждая клеточка тела, каждый нейрон противился движению, приближающему Нила к укусу. Но отчаянное желание отложить тайны в дальний ящик, напротив, подталкивало. Эндрю заметил, с какой силой трясется его свободная рука, но никак не прокомментировал. Укус. Хруст. Противная сладость на языке и раздражённый желудок. Больше нельзя. Ещё не время для еды. Нил бросил батончик обратно на скамейку. – Довольны? Кажется, ещё секунда, и он получит по рукам. Прерывая восклики Кевина, Эндрю бросает "да" и подносит к его губам бутылку с водой. Нил выхватывает её, думая, что жалко выглядит, когда пытается не уронить вещь, и находит подтверждение в нескольких обеспокоенных парах глаз. – Давление низкое, но не критично, – подрывает тишину Аарон. Наверное, Нил должен сказать ему спасибо, но он слишком занят исправлением своей унизительной позиции, – Если поешь адекватно, то быстро станет лучше. – Я уже в норме. – К чёрту! – снова Кевин, – Вы не видите, что он не собирается что-то менять? Если хочет сдохнуть, пускай. Мы не поможем, пока не будет никакой отдачи. Этот человек просто неисправим в своём стремлении себя уничтожить, и я каждый раз нахожу этому новое подтверждение! Нил вздрогнул. Слишком правдиво. Слишком легко слетели слова с чужих уст. Обида захлестнула его, когда он не нашёл в себе позволения сказать, что не всё зависит от его усилий. Не все его желания совпадают с желаниями его тела, и это с каждым разом всё сильнее расщепляло его личность. На лице заиграли желваки. Волна ярости от собственного бессилия накрыла его. – Кевин, – выдохнул тренер. Нил не мог больше терпеть этот цирк, поэтому вскочил и, шатаясь, направился к раздевалке. Когда он переоделся, пропустив этап похода в душ, Эндрю уже стоял в проходе. – Побег? – Что-то в этом роде. – Мне ждать каких-то объяснений? Нил считал, что эгоистично оставлять Эндрю в полном неведении, но не был готов к этому сейчас. Только когда Эндрю соединил его лоб со своим, он позволил себе промямлить: – Мэри не любила, когда я ел много, – Эндрю кивнул. В словах это откровение – почти ничего, а на деле – слишком много, – До этого у меня было много других занятий, чтобы обращать на это внимание. – Но это было всегда. Нил выдохнул, застигнутый врасплох. Если недоговаривать – это врать, то ещё одна ложь была раскрыта. – Да. – Тебе нужна Би, – Нил попытался выразить своё несогласие, но был прерван, – Я не спрашиваю. Тот случай, когда благополучие Нила важнее, чем "да или нет". Мысли обоих были прерваны резким "блять!". Аарон застал их в таком положении и явно был унижен. Дверь с ноющими петлями хлопнула так громко, что Нил забыл, что хотел ответить. Он отстранился. – Надеюсь, что это отшибло Аарону память. Я не хочу, чтобы сегодняшний день стал инструментом для манипуляций. Эндрю хмыкнул. – Он был для тебя врачом. Можешь побыть для него психологом. Нил закатил глаза и подумал, что Аарон действительно нуждался в психологической помощи после такого гомофобного потрясения.