Розовый козырь Бонтена

Утро в пентхаусе Бонтена началось не с кофе, а с того, что Санзу решил-сегодня идеальный день для того, чтобы стать «Королем комедии» — Блядь, Харучиё, если ты еще раз тронешь мой завтрак-я отрублю тебе пальцы и заставлю их съесть, — прорычал Риндо, глядя на то, как Санзу с подозрительно широкой улыбкой посыпает чем-то белым омлет Такемичи. — Расслабься, Рин-рин, это просто... витаминки! — Санзу хихикнул, прикрывая рот ладонью. Его глаза лихорадочно блестели. — Нашему крольчонку нужно больше энергии после вчерашнего забега. Он же у нас такой нежный, такой хрупкий... Такемичи, только что вышедший из душа в одном полотенце, замер в дверях кухни. Увидев эту картину, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Когда Санзу улыбался так-это обычно означало, что кому-то скоро понадобится либо скорая, либо священник. — Э-э... Харучиё-кун, я, пожалуй, не голоден, — пролепетал Такемичи, пытаясь незаметно отступить назад. — Садись и жри, Пух, — Ран Хайтани появился за спиной Такемичи, как привидение, и по-хозяйски положил руки ему на плечи, направляя к столу. — Ты вчера потратил много калорий, работая хвостом. Нужно восполнять. Ран выглядел как всегда безупречно: шелковый халат, идеально уложенные волосы и взгляд, обещающий долгую и интересную ночь. Он усадил Такемичи на стул и пододвинул к нему тарелку. — Приятного аппетита, милый, — прошептал Ран, целуя его в макушку. Такемичи обреченно посмотрел на омлет. В этот момент в дверь кабинета постучали. — Господа, прибыл господин Кавасаки. Он ждет в переговорной, — доложил один из подчиненных. — Блядь, этот старый хрыч приперся на час раньше, — выругался Риндо, вскакивая со стула. — Санзу, Ран, пошли. Нам нужно закрыть сделку по поставкам, пока он не передумал. — Ой, подождите! — Санзу суетливо схватил со стола два стакана с апельсиновым соком. — Возьмем сок с собой, а то там будет душно. В этой суматохе никто не заметил, как Санзу, споткнувшись о край ковра, перепутал стаканы. Тот, в который он щедро всыпал лошадиную дозу слабительного, предназначавшуюся Такемичи чисто «ради смеха», чтобы посмотреть, как тот будет бегать в костюме кролика, если придется его надеть снова, оказался в руках у Риндо. А стакан с обычным соком остался на столе. — Такемичи, доедай и не выходи из комнаты, — бросил Ран через плечо. — У нас серьезные терки. Как только дверь за ними захлопнулась, Такемичи с облегчением отодвинул омлет. — Ну уж нет, Харучиё-кун, я не дурак... Он встал, чтобы выкинуть еду, но его взгляд упал на вазочку с красивыми шоколадными конфетами в яркой обертке, которая стояла на тумбочке Санзу. — Ладно, съем одну конфету вместо завтрака. Что в ней может быть плохого? Если бы Такемичи знал, что это были не просто конфеты, а экспериментальные «веселые» сладости Санзу с двойной дозой галлюциногенов, он бы бежал из этой квартиры в одних трусах. Но он просто развернул обертку и закинул конфету в рот. — М-м, вкусная... — пробормотал он. Спустя пять минут в переговорной Бонтена начался настоящий ад. Риндо Хайтани, который всегда славился своей выдержкой, внезапно побледнел. Его лоб покрылся крупными каплями пота, а в животе раздался звук, похожий на урчание голодного демона. — ...и таким образом, наши условия... — господин Кавасаки продолжал вещать, не замечая, что один из его собеседников медленно превращается в статую из воска. — Риндо, ты в порядке? — шепнул Ран, заметив, как брат вцепился пальцами в край дубового стола так, что дерево затрещало. — Ран... если я сейчас встану... я кого-нибудь убью, — прошипел Риндо сквозь стиснутые зубы. — Этот ебаный сок... Харучиё, сука, что ты туда подмешал?! Санзу, сидевший рядом, вдруг осознал масштаб катастрофы. Он посмотрел на свой стакан, потом на Риндо, и его лицо вытянулось. — Ой... Рин-рин... кажется, я перепутал стаканы. — Ты... что?! — Риндо медленно повернул голову к Санзу. Его глаза горели красным огнем. — Я тебя... я тебя в бетон закатаю... живьем... В этот момент «демон» в животе Риндо подал голос снова, громче и требовательнее. Риндо вскочил со стула, едва не перевернув стол. — Простите, господин Кавасаки, — выдавил он, стараясь не делать резких движений. — У меня... срочный звонок. Из преисподней. Он вылетел из комнаты со скоростью пули, оставив ошарашенного инвестора и хихикающего (от страха и абсурда) Санзу. — Простите его, — Ран попытался сохранить лицо, хотя внутри него уже закипал смех. — У брата... слабая нервная система. Продолжим? Но продолжить им не дали. Потому что в этот момент дверь переговорной распахнулась, и в комнату вошел Такемичи. Точнее, это был Такемичи, но что-то в нем было не так. Его зрачки были размером с блюдца, на голове снова была маска кролика (только маска, сам он был в халате), а в руках он держал швабру. — Господа! — провозгласил Такемичи, указывая шваброй на господина Кавасаки. — Почему этот гигантский баклажан сидит на нашем диване и не танцует?! Санзу уронил лицо в ладони. — О бля-а-а... он съел мои конфеты. — Такемичи-кун, — Ран медленно поднялся, пытаясь переварить увиденное. — Почему ты называешь нашего гостя баклажаном? — Потому что он фиолетовый и светится! — Такемичи подбежал к Кавасаки и начал тыкать в него шваброй. — Эй, овощ! Где мои розовые слоны?! Ты их спрятал в своем портфеле?! Господин Кавасаки, человек старой закалки и очень серьезных нравов, медленно поднялся со своего места. Его лицо налилось багровым цветом. — Это... это что за цирк?! — закричал он. — Я пришел сюда обсуждать многомиллионную сделку, а меня тыкает палкой человек в маске зайца! Хайтани, вы совсем ебанулись?! — Сэр, это... это наш новый отдел креативного маркетинга! — выпалил Санзу, вскакивая и пытаясь оттащить Такемичи. — Это перформанс! Метафора на современный рынок! — Пошел нахуй твой маркетинг! — Кавасаки схватил свой портфель. — Сделки не будет! — О нет, баклажан уходит! — закричал Такемичи и, проявив неожиданную прыткость, вскочил инвестору на спину, обхватив его ногами. — Верни слонов, сука! — Слезь с него, Такемичи! Блядь, Ханагаки, это не слон, это наши деньги! — орал Санзу, пытаясь ухватить извивающегося «кролика» за край халата. Но Такемичи, подстегиваемый галлюциногенным сахаром, обладал сейчас грацией пьяного ниндзя и цепкостью голодного клеща. Он мертвой хваткой вцепился в шею господина Кавасаки, который от шока и тяжести бегал кругами по переговорной, издавая звуки, средние между всхлипом и предсмертным хрипом. — Не отдам! Он украл розовое сияние! — вопил Такемичи, размахивая шваброй над головой, как боевым шестом. — Ран-кун, помоги! Баклажан пытается сбежать в другое измерение! Ран Хайтани, обычно воплощение спокойствия и элегантности, сейчас стоял посреди комнаты, прижимая ладонь к лицу. Его плечи мелко дрожали. Со стороны могло показаться, что он плачет, но на самом деле старший Хайтани едва сдерживал истерический хохот. — Харучиё, — выдавил Ран сквозь пальцы. — Если ты сейчас же не снимешь его с нашего почтенного господина-клянусь, я засуну твою катану тебе в задницу продольно. — Да я пытаюсь! — огрызнулся Санзу, делая очередной выпад. — Он скользкий, сука! Чем ты его там в душе мазал, Ран?! В этот момент из-за стены, где располагался гостевой санузел, раздался громовой удар кулаком в дверь и полный отчаяния крик Риндо: — СДОХНИТЕ ТАМ ВСЕ! БЛЯДЬ! ХАРУЧИЁ, Я ТЕБЯ РАСЧЛЕНЮ! У МЕНЯ ТАКОЕ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО Я РОЖАЮ ЕЖА, ОБМОТАННОГО КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ! ТАКЕМИЧИ, ЗАТКНИСЬ, ИЛИ Я ВЫЙДУ И УБЬЮ ТЕБЯ ПРЯМО ТУТ, МНЕ ПОХУЙ НА МОИ ШТАНЫ! — О, Рин-рин подал голос! — радостно провозгласил Такемичи, на секунду отвлекаясь от удушения инвестора. — Это голос бога грома! Он сердится, потому что мы не принесли ему жертвенный ананас! Воспользовавшись заминкой, Кавасаки предпринял попытку к бегству. Он резко наклонился вперед, и Такемичи, не ожидавший такого маневра, кувыркнулся через его голову, пролетел пару метров и с мягким «чпок» приземлился на кожаный диван, спружинив и подлетев вверх. — СВОБОДА! — закричал Кавасаки, хватаясь за дверную ручку. — ВЫ ВСЕ ПСИХИ! Я ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ! Я ВЫЗЫВАЮ АРМИЮ! Дверь распахнулась, и в комнату влетели двое телохранителей инвестора — шкафоподобные громилы в черных костюмах с гарнитурами в ушах. Увидев своего босса с растрепанными волосами и следами швабры на пиджаке, они мгновенно выхватили пистолеты. — Руки вверх, уроды! — рявкнул один из них. Санзу мгновенно переменился в лице. Веселье испарилось, уступив место привычному холодному безумию. Его рука скользнула под пиджак, нащупывая рукоять катаны, которую он всегда носил с собой даже на деловые встречи. — О-о-о, — протянул Харучиё, оскалившись. — Мальчики хотят поиграть? А вы знаете, что бывает с теми, кто наставляет пушки на членов Бонтена в их собственном доме? — Стоять! — Ран сделал шаг вперед, выставив ладонь. — Давайте не будем превращать комедию в кровавую баню. У нас тут просто... небольшое недоразумение. — Недоразумение?! — взвизгнул Кавасаки из-за спин охраны. — Этот кролик-наркоман пытался меня оседлать! — Я не наркоман, я — вестник апокалипсиса! — подал голос Такемичи с дивана. Он сидел в позе лотоса, маска кролика была сдвинута на затылок, а взгляд блуждал по потолку. — Смотрите, ребята... там, наверху... обои начинают петь. Слышите? Они поют джаз... Один из охранников недоуменно посмотрел на потолок, и это была его роковая ошибка. Ран, не теряя ни секунды, рванулся вперед. Его трость, которая до этого мирно стояла у стола, оказалась в руке и с глухим звуком встретилась с челюстью первого громилы. — Джаз — это хорошо, — заметил Ран, уворачиваясь от выстрела второго охранника. Пуля прошла в сантиметре от его уха, вдребезги разнеся вазу с цветами. — Но я предпочитаю классику. Санзу, издав победный клич, прыгнул на второго охранника, повалив его на пол. Началась свалка. — БЛЯДЬ, ТАМ ЧТО, СТРЕЛЯЮТ?! — снова донеслось из туалета. — ВЫ СОВСЕМ ТАМ ОХУЕЛИ?! Я ТУТ ГИБНУ В МУКАХ, А ВЫ УСТРОИЛИ ТИР?! РИНДО, ВЫХОДИ, ТВОЮ МАТЬ! А, НЕТ, НЕ ВЫХОДИ, ЕЩЕ РАНО... СУКА-А-А! Такемичи, наблюдая за дракой, решил, что это очень скучное кино. Ему хотелось действия. Ему хотелось магии. — Хватит драться! — закричал он, вскакивая на диван. — Нам нужно объединиться против истинного врага! — Против кого, Такемичи?! — крикнул Санзу, пытаясь отобрать пистолет у охранника. — Против гравитации! Она тянет нас вниз, к земле, к баклажанам! — Такемичи схватил со стола бутылку дорогого коньяка и, прежде чем кто-то успел его остановить, вылил её содержимое на ковер. — Смотрите! Я создаю озеро истины! — Мой «Луи XIII» за десять тысяч долларов... — простонал Ран, на секунду отвлекаясь от избиения охранника. — Такемичи, я тебя высеку. Лично. Долго. В этот момент дверь туалета, наконец, распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. На пороге стоял Риндо. Он был бледен, как полотно, его рубашка была расстегнута, а в руках он сжимал... ершик для унитаза. Видимо, это было первое, что попалось под руку в качестве оружия. — Всё, — тихо сказал Риндо. Его голос дрожал от ярости. — Мой лимит терпения исчерпан. Харучиё — ты труп. Кавасаки — пошел нахуй со своими инвестициями. Такемичи — ты идешь спать под замок. Риндо двинулся вперед, и в этот момент он выглядел страшнее, чем Майки в состоянии «черного импульса». Охранники, увидев человека с ершиком и взглядом серийного убийцы, невольно попятились. — Рин-рин, ты закончил? — нервно хихикнул Санзу, отпуская помятого охранника. — Я только начинаю, — Риндо подошел к Кавасаки, который вжался в стену. — Слушай меня, овощ. Ты сейчас подпишешь этот контракт. Или я засуну этот ершик тебе туда, где только что побывала вся моя гордость. Выбирай. Кавасаки посмотрел на Риндо, потом на безумного Санзу, потом на элегантного, но злого Рана, и наконец на Такемичи, который в этот момент пытался съесть бумажный самолетик из контракта. — Где... где ручка? — прошептал инвестор. Господин Кавасаки подписывал бумаги так быстро, что ручка едва не дымилась. Его руки тряслись, а взгляд был прикован к Риндо, который продолжал стоять над ним с ершиком, как карающий ангел диареи. — Вот... вот всё! — выдохнул инвестор, швыряя папку на залитый коньяком стол. — Я ухожу. И больше никогда, слышите, никогда не приближайтесь к моему офису ближе чем на три квартала! — Погоди, о великий Баклажан! — Такемичи, чьё сознание уже начало совершать финальный пике в сторону глубокого сна, вдруг встрепенулся. — Ты не можешь уйти без священного обряда! Прежде чем Санзу успел его перехватить, Такемичи схватил со столика Харучиё маленькое блюдце с каким-то белым порошком который Санзу приготовил «для бодрости» после встречи и с криком: «Да пребудет с тобой сахарная фея!» — высыпал его прямо на лысину Кавасаки. В комнате повисла гробовая тишина. Кавасаки замер, покрытый слоем первосортного кокаина, выглядя как очень дорогой, но очень злой пончик. — Бля-а-а... — протянул Санзу, закрывая глаза рукой. — Это был мой запас на неделю. Ханагаки, ты официально самый дорогой кролик в мире. — Пошел! Вон! — Риндо указал ершиком на дверь. Кавасаки и его побитая охрана вылетели из пентхауса так, будто за ними гнались все черти ада. Дверь захлопнулась, и в разгромленной переговорной воцарился хаос после битвы. Такемичи моргнул. Цвета вокруг внезапно стали тусклыми, стены перестали петь джаз, а швабра в его руках снова стала просто шваброй. Он медленно перевел взгляд на Рана, потом на Риндо, чьё лицо всё еще было пугающе бледным, и наконец на Санзу, который с грустью разглядывал пустое блюдце. — Ребята... — прошептал Такемичи, чувствуя, как на него накатывает волна дикого стыда. — А почему у нас ковер в коньяке? И... Риндо-кун, зачем тебе ершик? — О-о-о, проснулся, — Ран подошел к нему, на ходу снимая испорченный пиджак. Он выглядел опасно. — Ты хоть помнишь, как пытался оседлать нашего главного инвестора, называя его овощем? Такемичи прикрыл рот ладонями. В голове начали всплывать обрывки воспоминаний: прыжок на спину, крики про розовых слонов, швабра... — Я... я это правда сделал? — его голос дрогнул. — Ты еще и мой кокс на него высыпал, — буркнул Санзу, плюхаясь в кресло. — Но знаешь, Пух... это было легендарно. Я никогда не видел, чтобы у Риндо так быстро проходил запор, как от вида тебя на спине Кавасаки. — Пошел ты, Харучиё, — отозвался Риндо, наконец отбрасывая ершик в сторону. Он подошел к Такемичи и, вопреки ожиданиям, не ударил его, а просто тяжело опустил руку ему на голову, взъерошив волосы. — Если ты еще раз тронешь конфеты этого дегенерата — я тебя лично запру в подвале на месяц. Без кроличьих ушей. Такемичи шмыгнул носом. — Простите... я просто хотел конфетку. — Идем, «конфетка», — Ран подхватил его под локоть, увлекая в сторону спальни. — Тебе нужно проспаться. А нам — решить, как объяснить Майки, почему наш новый партнер теперь выглядит так, будто он сбежал с вечеринки Пабло Эскобара. Когда Такемичи уложили в кровать, он уже почти спал. Хайтани и Санзу стояли в дверях, глядя на свое «розовое недоразумение». — Знаете, — подал голос Санзу, потирая челюсть. — А ведь контракт он подписал. Пранк-то удался. — Если ты еще раз решишь так «пошутить», Харучие, — Ран натянул уголки губ в своей самой жуткой улыбке, — я подсыплю тебе слабительное в твой шампунь. Посмотрим, как ты будешь сверкать лысиной. — Справедливо, — хмыкнул Санзу. Они закрыли дверь, оставив Такемичи досматривать сны о розовых слонах, которые, к счастью, больше не требовали танцев.