Шпионы на районе

      Дима Позов ненавидел три вещи: когда Серёжа долго собирается, когда в кофейне заканчивается его любимый раф и когда его втягивают в чужие семейные разборки.       Но вот уже второй час он сидел на лавочке во дворе многоэтажки, сжимая в руках поводок чужой таксы по кличке Кнопа, и делал вид, что выгуливает собаку.       Рядом с ним Сергей Матвиенко с таким же потерянным видом пытался убедить соседскую бабушку, что он действительно живёт в этом доме и просто давно не показывался.       — А я вас что-то не помню, — сказала бабушка, щурясь. — Вы в каком подъезде?       — Во втором, — соврал Серёжа.       — А квартира?       — Сорок пятая.       — Так в сорок пятой Клавдия Петровна живёт, — бабушка нахмурилась. — А вы не похожи на Клавдию Петровну.       — Я её племянник, — выкрутился Серёжа. — Приехал погостить. Из Воронежа.       — Из Воронежа, — бабушка недоверчиво покачала головой. — А чего ж она мне не сказала?       — Сюрприз хотела сделать.       Бабушка ещё немного подозрительно посмотрела на Серёжу, потом на Диму, потом на таксу, которая в этот момент пыталась залезть Диме на голову.       — Странные вы какие-то, — сказала она и ушла.       Серёжа выдохнул и опустился на лавочку рядом с Димой.       — Если эта бабка нас сдаст, я лично её завяжу в узел, — прошептал он.       — Не каркай, — ответил Дима. — И помоги мне с этой собакой, она меня сейчас сожрёт.       Такса и правда была злобной. Маленькая, кривоногая, с выпученными глазами и явным намерением откусить Диме палец. Она рычала, скалила мелкие острые зубы и дёргала поводок, пытаясь добраться до Димыной руки.       — Кнопа, фу, — сказал Серёжа без особой надежды. — Тихо, маленькая.       Кнопа зарычала громче.       — Я не понимаю, — сказал Дима, пытаясь отодвинуть от себя собачью морду. — Как мы вообще в это вляпались?       А вляпались они во всё это неделю назад.       Всё началось с телефонного звонка. Дима и Серёжа работали в небольшом частном сыскном агентстве — брали заказы на слежку, поиск пропавших людей, иногда разбирались с изменами. Обычная рутина. Кабинет у них был маленький, на втором этаже старого здания, с продавленным диваном и вечно ломающимся чайником. Но работа нравилась — разнообразная, иногда даже весёлая. Но в этот раз заказчик оказался необычным.       — Здравствуйте, — сказал мужчина по телефону. Голос у него был тихий, нервный. — Мне нужна помощь. Моя жена… кажется, она меня обманывает.       — Слежка за супругой? — уточнил Дима, включая диктофон. — Стандартная процедура. Мы можем установить наблюдение, сфотографировать…       — Нет, — перебил мужчина. — Тут сложнее. Она не гуляет с любовником. Она… я не знаю, как сказать. Она ходит на собрания.       — На какие собрания?       — Я не знаю! — голос мужчины сорвался на фальцет. — Она говорит, что идёт в спортзал, но я проверял — в спортзале её нет. Она пропадает по вечерам, возвращается поздно, от неё пахнет… я не знаю, чем от неё пахнет. То ли ладаном, то ли чем-то химическим. Она купила какой-то амулет на рынке — каменный, с непонятными знаками. Говорит, что нашла нового духовного наставника. Я боюсь, что она попала в секту.       — Вы думаете, у неё роман? — спросил Серёжа, отрываясь от ноутбука.       — Я думаю, она в секте, — выпалил мужчина.       Дима и Серёжа переглянулись. Такие заказы попадались редко, но они были. Обычно всё оказывалось простым — мужья изменяли, жены тратили деньги на косметику, дети прогуливали школу. Но секта — это серьёзно.       — В секте? — переспросил Дима.       — Да! В секте! Я читал в интернете, бывают такие. Вербуют женщин, забирают деньги, промывают мозги. Моя жена в последнее время сама не своя. Стала скрытной, нервной, пропадает по вечерам. Я пытался проследить, но меня заметили. Какой-то здоровенный лысый сказал, что я не прохожу по списку и чтобы я убирался.       — По списку? — уточнил Серёжа.       — Ну да. У них там, наверное, пропускная система. Вход по приглашениям.       — Хорошо, — сказал Дима после паузы. — Мы возьмёмся за это дело. Нам нужна будет полная информация: где она бывает, с кем встречается, во сколько уходит и возвращается.       — Я уже всё выяснил, — мужчина зашуршал бумажками. — Она ходит в подвал дома на улице Ленина, 15. По вторникам и четвергам, ровно в семь вечера. Возвращается около десяти. Я пытался попасть внутрь, но не получилось.       — Мы разберёмся, — сказал Дима. — Назовите адрес полностью и пришлите фото жены на вот этот номер.       Мужчина продиктовал адрес. Улица Ленина, 15. Подвал.

***

      Вторник, семь вечера. Дима и Серёжа стояли у входа в подвал. Снаружи ничего примечательного: обшарпанная дверь, домофон, табличка «ТСЖ «Уютный дом». Над дверью горела тусклая лампочка, которая мигала, как в фильмах ужасов.       — Точно секта, — сказал Серёжа, оглядываясь по сторонам. — Место выбрали — прям как в кино.       — А что ещё может быть в подвале по вечерам? — ответил Дима. — Секта, подпольное казино или бордель.       — Или кружок по вышиванию крестиком.       — В семь вечера? Во вторник? Серёж, ну кто ходит на вышивание по вторникам?       — Пенсионеры, — пожал плечами Серёжа. — У них режим свободный.       — Пенсионеры не прячутся за домофоном и не ставят охранников-лысых.       Дима набрал код, который дал им муж. Дверь щёлкнула и открылась. Внутри была узкая лестница, ведущая вниз, и запах — странный, приторный, похожий на смесь ладана и дешёвых освежителей воздуха. Где-то внизу играла тихая музыка — тягучая, медитативная, с восточными нотками.       — Точно секта, — прошептал Серёжа. — Ладан, музыка, подвал. Прям классика.       Они спустились. Внизу была ещё одна дверь, обитая дерматином. За ней слышались голоса. Много голосов. Дима прижался ухом к двери — внутри что-то говорили, иногда смеялись. Мирно так, по-домашнему.       — Может, всё-таки не секта? — с сомнением спросил Серёжа.       — Узнаем, — ответил Дима и открыл дверь.       Они вошли в просторную комнату. В центре стоял длинный стол, на котором горели свечи. Вокруг стола сидели человек пятнадцать — в основном женщины, но были и мужчины. Все с закрытыми глазами, все держатся за руки, все что-то тихо напевают.       Во главе стола стоял мужчина в белой мантии. Лысый, огромный, с золотой цепью на шее. Тот самый охранник, о котором говорил клиент. Увидев Диму и Серёжу, он поднял брови, и его лицо из расслабленного стало напряжённым.       — Вы кто? — спросил он. Голос был низкий, раскатистый.       Дима и Серёжа замерли. В комнате повисла тишина. Женщины открыли глаза и уставились на незваных гостей. Кто-то испуганно ойкнул, кто-то начал убирать руки со стола.       — Мы… — начал Дима, но в голову ничего не приходило.       — Мы новые, — перебил его Серёжа, делая шаг вперёд. — Записались на курс.       — На какой курс? — спросил лысый, скрещивая руки на груди.       — Ну… — Серёжа лихорадочно соображал. — На курс… очищения души. Нам посоветовали.       — Кто посоветовал?       — Э… наш духовный наставник. Из интернета. Мы давно искали место, где можно… ну… очиститься. И вот нашли вас. У вас очень хорошие отзывы.       Лысый посмотрел на них долгим взглядом. Потом усмехнулся, но недобро.       — Это не курс очищения души, — сказал он. — Это собрание любителей комнатных растений.       Дима моргнул.       — Чего?       — Комнатных растений, — повторил лысый, и в голосе его появилась усталость. — Мы обсуждаем удобрения, методы полива, борьбу с вредителями, способы пересадки. Вы не туда пришли.       Он кивнул на стену, и Дима только сейчас заметил, что вдоль всей комнаты стоят стеллажи с горшками. Фикусы, кактусы, монстеры, какие-то лианы, которые тянулись к потолку. Много. Очень много. Некоторые растения были огромными, почти до потолка. Другие — крошечными, в маленьких керамических горшочках.       — А свечи? — спросил Серёжа, чувствуя себя полным идиотом.       — Свечи создают уют, — ответила одна из женщин, сидевшая ближе всех к выходу. — Растения любят уют. Они чувствуют атмосферу. Если в комнате тепло и спокойно, они растут лучше.       — А музыка?       — Расслабляет. Растения тоже любят классическую музыку. Особенно мои орхидеи. Я включаю им Моцарта, и они начинают цвести активнее.       — А ладан? — спросил Дима, уже понимая, как глупо это звучит.       — Это не ладан, — вздохнул лысый. — Это удобрение. Жидкое. Специальный состав для орхидей. Некоторые говорят, что запах специфический, но растениям нравится.       Дима и Серёжа стояли посреди комнаты и понимали, что их план провалился с треском. Клиент был уверен, что его жена попала в секту. А жена просто увлеклась цветоводством.       — Извините, — сказал Дима, пятясь к выходу. — Мы ошиблись.       — Стойте, — сказал лысый, делая шаг вперёд. — А почему вы вообще решили, что это секта? Вы так уверенно вошли, так подозрительно оглядывались. Вы похожи на полицейских. Или на частных детективов. Кто вас нанял?       Дима и Серёжа переглянулись. Положение становилось нелепым. Они ворвались на собрание цветоводов, устроили панику, напугали пенсионеров, и теперь их разоблачат.       — Мы не детективы, — сказал Дима, понимая, что сейчас скажет самую абсурдную вещь в своей жизни. — Мы… журналисты.       — Журналисты? — лысый недоверчиво прищурился.       — Да. Пишем статью о субкультурах. О том, как люди находят единомышленников, объединяются по интересам. Ваше собрание… оно очень атмосферное, необычное. Мы хотим взять интервью. Рассказать о вас в местной газете.       — В газете? — одна из женщин, та самая, чей муж нанял детективов, оживилась. — Про нас будут писать? Про наш кружок?       — В местной газете, — кивнул Серёжа, подхватывая легенду. — У нас есть свой блог. Про увлечения и хобби. Мы пишем о необычных людях. Вы идеально подходите.       Лысый расслабился. Женщины заулыбались. Кто-то начал поправлять волосы, кто-то — одёргивать кофты.       — Это прекрасно, что вы интересуетесь, — сказала женщина, подходя к Диме. — Многие не понимают, как растения меняют жизнь. Мой муж, например, считает, что я сошла с ума. Думает, я хожу на какие-то странные собрания.       Дима и Серёжа переглянулись в третий раз. В их взглядах читалось одно: «Мы в глубокой жопе, но надо выкручиваться».

***

      Три часа спустя они сидели в квартире клиента и слушали, как он извиняется.       — То есть, это правда был кружок цветоводов? — спросил мужчина, потирая лоб и краснея.       — Да, — устало ответил Дима, который за эти три часа выпил три чашки кофе и рассказал женщинам из кружка выдуманную историю о том, как цветы спасли его от депрессии. — Самый обычный кружок. Они обсуждают удобрения, полив и пересадку. У них даже есть план занятий на месяц вперёд.       — А почему от жены пахло ладаном?       — Это удобрение для орхидей, — вздохнул Серёжа, который тоже устал. — Мы проверили. Оно специальное, импортное. Воняет знатно, но это не ладан. Цветоводы его обожают.       — И амулет?       — Это не амулет, — сказал Дима. — Это значок «Почётный цветовод». Они его на рынке заказали к юбилею кружка. У них скоро десять лет, как они собираются.       Мужчина помолчал.       — И что мне теперь делать?       — Извиниться перед женой, — сказал Дима, вставая. — Купить ей новый фикус. Она о таком мечтает. И, возможно, перестать читать теории заговоров в интернете.       Клиент кивнул и полез в кошелёк за оплатой.       Дима и Серёжа вышли на улицу. Был уже поздний вечер, фонари горели, где-то лаяла собака. В воздухе пахло весной и свободой.       — Я больше никогда не берусь за семейные дела, — сказал Дима, садясь в машину.       — Ты это говоришь каждый раз, — усмехнулся Серёжа, заводя двигатель.       — Потому что каждый раз вляпываемся в одно и то же. Помнишь историю с котом, который оказался не котом, а соседским ребёнком?       — Помню, — Серёжа рассмеялся. — Или с мужем, который изменял с тренажёром?       — Не напоминай, — поморщился Дима. — Это было позорище.       Они ехали молча. Дима смотрел в окно и думал о том, как нелепо сложился этот день. Они готовились к разоблачению секты, надевали серьёзные лица, отрабатывали легенду, а оказались на собрании цветоводов. Им пришлось полтора часа слушать про преимущества жидких удобрений перед гранулированными и смотреть презентацию о том, как правильно пересаживать монстеру.       — Серёж, — сказал он, когда они уже подъезжали к дому.       — М?       — Я люблю тебя. Даже когда мы вляпываемся в такую хрень.       Серёжа улыбнулся и положил руку Диме на колено, сжав чуть выше коленной чашечки.       — Я тебя тоже люблю. Особенно когда ты пытаешься впарить цветоводам историю про журналистское расследование.       — Это сработало, — напомнил Дима.       — Это сработало, потому что они были слишком рады, что про них напишут в газету. Им было всё равно, кто мы.       — Ну и пусть.       Они зашли в квартиру. Серёжа скинул куртку на стул, разулся и потянулся, хрустнув спиной. Дима прошёл на кухню, налил себе стакан воды, выпил залпом, потом ещё один. День был долгим, нервным, и ему хотелось просто лечь и ни о чём не думать. Но Серёжа думал иначе.       Он подошёл сзади, обнял Диму за талию, прижался грудью к его спине и поцеловал в шею — медленно, с намёком.       — Дим… Я устал. Ты, я так понимаю, тоже устал, да? — спросил он, и его голос стал ниже обычного.       — Очень, — честно ответил Дима, закрывая глаза.       — Мы можем помочь друг другу расслабиться.       — Это как?       Серёжа развернул его к себе лицом и посмотрел прямо в глаза. В его взгляде было что-то такое, от чего у Димы сразу пересохло в горле, а усталость куда-то улетучилась.       — Помнишь, ты обещал меня отблагодарить за то, что я выкрутился с этой бабкой на лавочке? — спросил Серёжа, проведя большим пальцем по Диминой скуле.       — Я не обещал, — возразил Дима.       — Ну, я считаю, что обещал. И вообще, после такого дня нам обоим нужна разрядка.       Дима усмехнулся. Серёжа умел добиваться своего — мягко, но настойчиво, и сейчас Позов понимал, что никуда не денется. Да и не хотел никуда деваться. После всего этого цирка с цветоводами, бабками и собакой ему хотелось только одного — забыться в Серёже.       — Ладно, — сказал он. — Иди в спальню. Я сейчас подойду.       Серёжа улыбнулся, чмокнул его в уголок губ и ушёл, на ходу стягивая через голову футболку. Дима допил воду, поставил стакан в раковину, вымыл руки, посмотрел на себя в зеркало и пошёл следом.       Серёжа уже сидел на кровати, без футболки, смотрел на Диму с предвкушением. В тусклом свете ночника его кожа казалась золотистой, мышцы плеч и рук — напряжёнными. Дима подошёл, встал между его коленями, провёл рукой по волосам, потом по щеке, потом большим пальцем по губе.       Затем медленно расстегнул ремень на джинсах Матвиенко. Пряжка звякнула, и в тишине спальни этот звук показался очень громким. Потом пуговица, потом молния. Серёжа приподнял бёдра, помогая стянуть джинсы вместе с нижним бельём. Дима опустился на колени между его ног.       Ковёр под коленями был мягким, но Дима не замечал этого. Он не замечал ничего, кроме Серёжи — его раскрасневшихся щёк, его прикушенной губы, его напряжённых бёдер, его члена, который уже стоял, блестя на головке прозрачной каплей. Серёжа смотрел на него сверху вниз, и в его глазах было что-то голодное, нетерпеливое, почти хищное.       — Долго ты будешь возиться? — спросил Серёжа, и голос его звучал ниже обычного, с хрипотцой.       — А ты не торопи меня, — ответил Дима, проводя ладонями по внутренней стороне его бёдер. — Я же хочу сделать это правильно и приятно.       Кожа Серёжи была горячей, гладкой. Дима провёл пальцами от коленей до паха, чувствуя, как Матвиенко вздрагивает от каждого прикосновения, как его член дёргается в такт дыханию. Он намеренно не касался самого главного — водил ладонями рядом, дразнил, проводил кончиками пальцев по яйцам, но не брал в рот, заставляя Серёжу выгибаться и тихо ругаться сквозь зубы.       — Дима, блять, — выдохнул Серёжа. — Хватит игр.       — Не нравится? — Дима поднял голову и посмотрел на него с притворным удивлением.       — Нравится. Слишком нравится. Поэтому делай уже что-нибудь, пока я не кончил просто от твоих рук.       Позов усмехнулся и наклонился. Он поцеловал Серёжу в живот — чуть выше пупка, медленно, чувствуя, как под губами напрягаются мышцы пресса. Потом ниже, ещё ниже, оставляя дорожку из поцелуев. Языком провёл по дорожке от пупка до паха, чувствуя солоноватый вкус кожи. Потом поцеловал в пах — через ткань нижнего белья, которую они так и не сняли до конца, но потом стянули окончательно.       — Дима… — простонал Серёжа, откидывая голову на подушку.       — Терпи, — прошептал Дима и стянул с него бельё окончательно.       Серёжа был уже полностью возбуждён. Член стоял прямо, твёрдый, горячий, с блестящей головкой. Дима посмотрел на него — красивый, напряжённый, пульсирующий в такт сердцебиению. Он провёл пальцем по головке, собирая прозрачную каплю предэякулята, и поднёс палец к губам, демонстративно облизнув, не отрывая взгляда от Серёжи.       — Ты издеваешься? — простонал Серёжа, и в его голосе смешались мольба и злость.       — Немного, — признался Дима. — Но тебе же нравится.       Он наклонился и провёл языком по всей длине — от основания до головки, медленно, с нажимом, чувствуя, как член пульсирует у него на языке. Серёжа выгнулся, вцепившись пальцами в простыню, и из его груди вырвался низкий, гортанный стон. Дима повторил — ещё раз, и ещё, и ещё. Он обводил языком головку по кругу, дразнил, заставлял Серёжу задыхаться от каждого движения, от каждого касания.       — В рот возьми, — попросил Серёжа. — Пожалуйста. Хватит дразнить.       Дима улыбнулся и наконец взял его в рот. Сначала только головку — осторожно, чувствуя, как член пульсирует у него на языке, как напрягаются бёдра Сергея. Он сосал медленно, втягивая щёки, создавая вакуум, от которого у Серёжи подкашивались ноги и срывался голос.       — Да-а… — выдохнул Серёжа. — Ещё…       Дима взял глубже. Он чувствовал, как член упирается в нёбо, как напрягаются мышцы горла. Ему нравилось это ощущение — полноты, подчинения, контроля. Он двигался ритмично, отмеряя каждое движение языком и губами, чувствуя, как слюна смешивается со смазкой.       Серёжа не молчал. Он стонал — тихо, сдавленно, вжимаясь затылком в подушку, вцепившись одной рукой в простыню, другой — в волосы Димы. Его пальцы гладили, перебирали пряди, иногда сжимались, поощряя, направляя.       — Глубже, — попросил Серёжа. — Быстрее. Не останавливайся.       Дима подчинился. Он расслабил горло, подавил рвотный рефлекс и взял Серёжу на всю глубину. Нос уткнулся в лобок, горло сжалось, и Дима на секунду замер, привыкая к ощущению. Ему было немного трудно дышать, но это только усиливало его собственное возбуждение. Он обожал делать приятно Серёже, обожал видеть его реакцию, обожал доводить до пика. И сейчас он чувствовал, как член Матв енко пульсирует у него в горле, как напрягаются мышцы живота Серёжи, как его пальцы сильнее сжимают волосы.       — Блять, — выдохнул Серёжа. — Как же хорошо. Ты так умеешь, Дима…       Позов начал двигаться — быстро, глубоко, почти грубо. Он брал Серёжу в рот снова и снова, чувствуя, как тот становится твёрже, как с каждым движением приближается к грани. Слюна потекла по подбородку, смешиваясь со смазкой, но Диме было всё равно. Он сосал жадно, почти голодно, работая языком и губами в унисон.       Серёжа застонал громче. Его бёдра задвигались навстречу, и Дима позволил ему взять инициативу. Серёжа трахал его рот — аккуратно, но настойчиво, и Дима принимал это, чувствуя, как его собственный член давит на ширинку джинсов, как от собственного возбуждения у него темнеет в глазах. Ему самому хотелось кончить, но сейчас всё внимание было сосредоточено на Матвиенко — на его стонах, на его дрожи, на том, как он сжимает простыню побелевшими пальцами.       Дима задвигал головой быстрее. Он хотел горлового — хотел чувствовать Серёжу как можно глубже, хотел, чтобы тот кончил прямо в горло. Он расслабил мышцы, снял рвотный рефлекс и взял Серёжу на всю глубину, замирая на несколько секунд, издавая низкий, вибрирующий стон, который отозвался вибрацией на члене Серёжи.       — Блять, Дима-а, — простонал Матвиенко, и голос его сорвался. — Ты сейчас меня угробишь. Ещё немного и…       Дима же продолжал сосать, двигаясь взад-вперёд, заглатывая снова и снова, ускоряясь с каждым движением. Его глаза слезились, дыхание сбилось, но он не останавливался. Он хотел довести Серёжу до пика — и переступить его.       — Я сейчас… — простонал Серёжа. — Дим, я сейчас, я…       Дима не остановился. Он хотел чувствовать его сперму на языке, проглотить её, показать, что он готов принимать всё, что даёт Серёжа. Он задвигал головой быстрее, снова застонал, чтобы пустить вибрацию и от неё Серёжа уже не выдержал.       — Блять! — выкрикнул Серёжа, выгибаясь дугой, вцепившись обеими руками в волосы Димы.       Позов почувствовал, как член дёрнулся у него во рту, как горячая струя ударила в нёбо, потом ещё одна, и ещё. Он проглотил, не останавливаясь, продолжая сосать, пока Серёжа не затих, обессиленно уперевшись на подушку, тяжело дыша. Дима проглотил ещё раз, облизал головку, собирая остатки, провёл языком в последний раз и только потом поднял голову.       Он вытер рот тыльной стороной ладони, облизал губы и улыбнулся.       — Ну как? — спросил он, чуть хрипловато после глубокого минета.       Серёжа не мог говорить. Он лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша, раскинув руки в стороны, и только спустя минуту выдавил:       — Иди сюда.       Дима забрался на кровать и лёг рядом. Серёжа притянул его к себе, поцеловал — глубоко, жадно, пробуя на его губах свой собственный вкус. Дима ответил, чувствуя, как Серёжа кусает его за нижнюю губу, как проводит языком по зубам.       — Ты невыносим, — прошептал Серёжа, запуская свою руку в штаны парня и надрачивая ему. — Ты это знаешь?       — Мх… знаю, — ответил Дима, запрокинув голову. — Поэтому ты меня и любишь…       Долго дрочить не пришлось и уже спустя несколько секунд Дима застонал и излился в кулак Сергею.       Серёжа усмехнулся, нашёл салфетки, вытер руку и уткнулся носом ему в шею.       — Поэтому, — согласился он. — А теперь спи. Завтра нас ждёт новый заказ. Надеюсь, не цветоводы.       — Надеюсь, — зевнул Дима.       Они лежали в темноте, обнявшись, и Дима думал о том, что даже самые нелепые прикрытия иногда заканчиваются хорошо. Не так, как планировалось, но хорошо. И что самое главное — он не один во всей этой нелепости. Рядом есть Серёжа, который готов врать бабушкам про Воронеж или какую-то Рязань, выкручиваться перед цветоводами и доводить его до исступления в спальне.       Дима закрыл глаза и провалился в глубокое, спокойное царство Морфея.