Необязательная встреча

Но Бабби знает, что могло быть хуже. Например, его могли бы снова поместить в его чертовую трубу, приковывав к множеству датчиков-сканеров-электрическому-блять-дерьму. Или окружение бы вовсе схлопнулось, или то, или это. Это знание не давало спокойствия, напротив, заставляло злиться сильнее, пока в нос не ударял запах жженых волос. Какая разница, если итог все равно несправедливый? Гордон сраный мудак и он жалеет, что американская армия не потрудилась отрезать ему еще что-нибудь. Не то чтобы это что-то изменило. К нынешнему моменту он все равно остался бы в окружении полуразрушенных зданий города, который возник из неоткуда — как и знания о нем. Сити Семнадцать, расположенный где-то в Европе, до семичасовой войны называющийся иначе и бла-бла-бла. Какой бред. До скрипа зубов. — Вы Айзек Кляйнер. Голос внезапно вторгается поперек его гневных мыслей. Бабби оборачивается резко, с недоумением встречаясь взглядом с . . . кем-то. Настолько невыразительное лицо и тушку, закутанную в серо-синий костюм, нарочно не придумаешь. — Кто? Нет, твою мать! — Ученый Черный Мезы. — поясняет с толикой изумления, механически ведя руками по воздуху. — Наставник небезызвестного Гордона Фримена. Знаете такого? Бабби хмурится и поправляет очки движением давно отточенным, но ему незнакомым. С каких пор их вообще надо поправлять? Это не беспокоило его раньше — не беспокоит и сейчас. Только стоит ему с кем-то заговорить, как минут через пятнадцать эти сраные стекляшки сползут на кончик носа и рука сама, без его на то желания, потянется к переносице медленным движением. Этот невыносимый мальчишка кажется замечает смятение. Рассматривает с пристрастием и затем улыбается, собирая в уголках глаз искорки. — Это нормально. — заверяет он, — Сейчас все не на своих местах, мистер Кляйнер.

[ игра никогда не прекращалась ]

[ она обновлялась, эволюционировала ]

И ей понадобился кто-то, способный навести порядок мягкой рукой. Или что-то, дополнительный голос, способный пояснить несуразицу и залатать образовавшиеся дыры в канве повествования. В конце концов окружение никогда не было рассчитано на то, что созданные в ней когда-то смогут осознать себя как нечто большее, чем сотрудники Черной Мезы; выйти за границы четко обозначенных ролей, заимев больше, чем карикатурные характеры и набор шаблонных фраз. Именно это собираются торжественно объяснить, но голос, промямливший несколько слов, обрывается испуганным вздохом. Ученый налетел на него точно горгулья, скалясь и хватаясь сухопарными лапищами за грудки. — Бабби. Мое имя Бабби, ты, пустоголовый придурок! Еще раз назовешь меня этим дерьмовым именем и я пристрелю тебя. Пистолета у него, правда, с собой не было. Но мальчишка кажется верит, вынужденный согнуться книзу из-за силы, с которой его дернули. — Оу. Хорошо, мистер Бабби. Значит вы за него . . . — Че ты вообще несешь!? — Нам нужно идти. — внезапно осаждает распалившегося старика, укладывая ладони поверх острых плеч и отстраняется усилием. На улицах действительно стало небезопасно. Казалось бы на каждом шагу находились стремные копы, но завидев ученого, они сопровождали его нехорошим взором из-за тонированных окуляров противогазов. Иногда срывались в погоню, треща электродубинками и что-то бубня в рацию. Сраные фрики. Дохрена возомнили о себе, с издевкой заставляя поднимать банки из-под воды. Содовой теперь здесь не водилось. Бабби кривится в гримасе раздражения, глубокие морщины рассекают лицо, пока настойчиво скидывает чужой хват прочь. — Ага, че еще сделать? — заряжает подзатыльник. — Желательно перестать меня бить, мистер Бабби. Я желаю как лучше. — Знаешь, как будет лучше? Сходи-ка нахрен. — Здесь неподалеку есть заброшенное здание близ железнодорожных путей. Никому до него нет дела . . . Гражданский продолжал упорно гнуть свое так, словно на него не напирало несколько килограммов разъяренной старости. Принимает каждый удар как должное, догадываясь, что как только вся злость будет вымещена, они придут к компромиссу. И не то чтобы прогадал: ученый в конечном счете презренно щурится и скрипит зубами,складывая руки на груди. — Я . . . — Меня не волнует кто ты. — огрызается, щетинясь. — Я могу провести вас туда. Там никто не станет вас искать, то есть, практически никто. Ваши коллеги определенно захотят установить контакт с вами, собственно, именно поэтому нам стоит поспешить. — беспокойная улыбка несколько блекнет. — Вам предстоит много работы. — Нет. Отсекает резко и грубо точно лезвие гильотины. Бабби уловил намек, проскользнувший меж аккуратных слов. Вот он, противный старикан, оставшийся совершенно один, потому что еще один обсессивный дед променял его на попытки додолбиться к кинувшего их нахер мудаку. Согласиться с этим мальчишкой сейчас значит подтвердить правдивость. да ему нахер никто не сдался ни Кумер, ни Томми, ни как-там-звали-ответственного-за-соду — Пожалуйста? и этот ему к черту не сдался — Там есть баскетбольный мяч. — О. Черт. — поправляет очки и сердито хмурится полысевшими бровями. — Ладно. Пошли посмотрим о чем ты вообще говоришь. — Вам там очень понравится, мистер Бабби. — все тем же неизменно-оживленным тоном с тенью улыбки. — Всего несколько зданий дальше, вы увидите неохраняемый закуток. Отголоски маршрута озвучиваются уже в пустоту — полы халата взметнулись от резкого разворота и спешных шагов, подозрительно напоминающих побег. Пройдя несколько зданий вперед, ученый с удивлением ловит себя на мысли, что действительно знает о каком доме идет речь. Даже примерно представляет себе упомянутое помещение, масштабы, а также некоторый список дел. Вроде как необходимость модифицировать защитную систему H.E.V. ну так, вдруг этот ублюдок решит вернуться спустя двадцать хреновых лет, или установки баскетбольного кольца. Эти размышления впивается в извилины голодным клещом, грызет импланты, обламывая жвала. Аж зудит. Навязчиво так, что невольно чешет оголенный скальп, ожидаемо не достигая результатов. Примерно в этот же момент неназвавшийся советчик нарисовывается рядом, плечом к плечу. Только теперь отмалчивается, держа руки по швам и изредка стараясь заглянуть в чужое лицо, словно никогда в жизни людей не видел. Во чудной. — Надеюсь там есть где присесть. — вздыхает вслух, не испытывая физической усталости, но вот моральной сполна. Идеальный настрой для почивания в мягчайшей обивке. — Нет. К сожалению нет. — в мгновение разбивает чужие планы. И находит проблем на свою голову. — Значит найди и притащи. Живо! Команда отдается четкая и ясная, пусть совершенно внезапная. Помедлив, голос едва слышно давит «как скажете», к удивлению Бабби действительно направляясь . . . куда-то. — Придурок. — кисло бросает в след. Избавление от назойливого голоса не принесло облегчения. И спокойствия не принесло. Просто намного привычнее самостоятельно браться за дело, так сказать, в гордом одиночестве; в границах Черной Мезы прервать его могли лишь многочисленные неразумные клоны, проблемы, решаемые парой пуль. Так что Бабби с удивлением обнаруживает, как обострилось собственное одиночество, стоило оказаться в нескольких пустых стенах. Из достойной компании расположились только несколько пустых столов, терминал альянса и грязный мяч. Длинные угловатые пальцы обхватывают словно были созданы для мирового чемпионата, несколько гулких ударов эхом отбиваются от стен. Весело. Не веселее ограбления банка. Только нахер он такой нужен? Без баскетбольного кольца толка мало. Эта очевидная неполноценность задевает и мяч в конечном счете летит куда-то в стену и, несколько соударяясь с неестественным скрежетом, остается где-то под столом. Небольшой осмотр также позволил обнаружить несколько дополнительных станций и тайный проход, доступ к которому скрыли фотографией и очередным сканером сетчатки. Обычно с ними разбирались другие сотрудники, охранники там — и каково было его удивление, когда она открылась по его материалу. Полуготовая установка портального устройства и множество разнообразной техники было менее поразительным. Всякая работа прервалась, когда на пороге новоявленного офиса появляется дряхлое кресло с впирающими пружинами, а за ним образуется он, запыхавшийся и улыбчивый. Что же. Обстоятельство могло бы быть удивительным и трепетным, если бы не одно «но». — Извините, что задержался. Я- — МНЕ СРОЧНО НУЖНО СРАНОЕ БАСКЕТБОЛЬНОЕ КОЛЬЦО!