Слезы и сталь.

Спиной прижатая к холодному бетону церковных стен, Лиа ощущала на себе грубые руки, яростно сжимающие её подбородок. Он бесстыдно разглядывал её, и едва ли она могла распознать, какое смешение эмоций пылало в его глазах – будь то похоть, жадность или чувство абсолютного превосходства? Однако чтобы он ни чувствовал – всё то греховно. Он грешник, величавший себя Господом, отнюдь с ним не сопоставимый. – Так отчаянно хочешь оставаться непреклонной… Самой не тошно от чувства никчемности? Его голос эхом отдавался от высоких стен, словно желая впитать каждое сказанное слово. По спине побежали мурашки, точные формулировки вгоняли в сомнения о собственной значимости, а ведь это то, что обычно не ставят под сомнения, не так ли? Су Ган мастерски умел подбирать выражения, задевающие самые глубокие, не упокоенные раны души. – Жалко смотреть на тебя. Ты веришь, будто все твои последователи действительно преданы тебе, что они будут за тебя всегда. Ты просчитался, в тебе есть желание управлять, и только для безграничной власти этого едва ли хватит. Су Ган слегка склонил голову вбок; это можно было счесть как заинтересованность, но этот жест отображал не что иное, как предупреждение. Рука дернулась к её волосам, крепко сжимая и заставляя девушку вдохнуть глубже. – Лиа, как думаешь, почему я позволяю тебе подобные слова в мой адрес? Ты та ещё сука, и, видно, отчаянности в тебе намного больше, чем здравого смысла, но именно такие, как ты, потом стирают колени в кровь, молясь на меня и слезно прося благословения. В этом ваша прелесть. – Чтобы преклониться тебе, нужно быть либо аморальной, совершенно опустошённой от благих ценностей личностью, либо идиотом. Я, к счастью, ни то, ни другое. На лице мужчины появилась тень улыбки, но было бы ошибкой считать это хорошим знаком. Его рука скользнула с её волос ниже, к шее, сжимая её. Это зрелище доставляло удовольствие, настолько сильное, что казалось, оно перерастает и в удовольствие животное, пронизанное похотью и грязью. – В этом мире всё устроено иначе. Речь не про естественный отбор в привычном понимании, когда сильные убивают слабых, речь про то, что сильные подчиняют слабых. Слабые до последнего вдоха убеждены, что они особенные, что они точно не будут жить так, как живут остальные. На самом же деле все они неугодные сильным, все они обречены на жизнь во благо сильным. Неужели мне нужно объяснять тебе такие очевидные вещи? Губы Лиа были приоткрыты, она судорожно глотала воздух, который так неожиданно стал роскошью. На её глазах выступили слёзы, и то были не слёзы отчаяния (хотя, возможно, отчасти), а слёзы от вины, что та попала в такую затруднительную ситуацию. Скажете, вина необоснована? Вы будете правы, но не каждую нашу здравую мысль можно донести до наших чувств. Су Ган лишь слегка расслабил хватку, поглаживая выступившие отпечатки его пальцев на шее девушки. – Буду откровенен, так ты выглядишь весьма недурно. Можешь заплакать сидя у моих ног. Удовлетвори меня, добейся расположения, Лиа.