Лучший стратег.

      Женская нежная, но до боли в коже сильная ладонь стиснула чужое предплечье, потянув закряхтевшего мужчину на себя. Взгляд черных, как бездна глаз впивался не в лицо, а сразу в душу. Хокагэ-сама действительно была пугающей.       – Шикадай – стратег Конохи. Он числится джоунином Листа и его жителем, – ее голос был тверд как сталь. Казалось, что даже железный песок Казекагэ не сравнится с этой мощью.       – Но не забывайте, Госпожа Хокагэ, – слова Шинки были как иглы. Он говорил с нескрываемым раздражением, притягивая кузена за плечо. – Его мать – родом из страны Ветра. Она – бывший телохранитель Лорда Гаары, так же бывший дипломат. Госпожа Темари, пускай и носит фамилию клана Нара, но так же она является наследницей клана Казекагэ. Поэтому.. – Он на миг остановился, щурясь. Шикадай был уверен, что это для того, чтобы выбесить Сараду ещё больше. – У Сунагакуре есть полное право претендовать на помощь Шикадая Нары.       У Учихи побагровело лицо. Она потянула Нару младшего на себя, а Шинки обвел его руку песком, удерживая на месте.       – То, что у вас есть возможность предъявлять права на работу нашего стратега на вашей территории, это не значит, что мы обязаны уступить. Вы спросили его, хочет ли он этого? – Шикадай запаниковал.       Шестой Казекагэ фыркнул, изогнув бровь, – а вы спросили, хочет ли он оставаться привязанным к Конохе?       У стратега подкосились ноги. Ну что за вздор эти двое говорят? Решили устроить из-за него драку? Как бы до войны деревень не дошло!       Иноджин с Чоучоу стояли в стороне, с недовольными лицами глядя на этих сумасшедших.       – Они решили его поделить? – Пробурчал Яманака.       – Похоже на то, – ответила Акимичи, вновь кладя что-то в рот. – Оба выглядят так, словно разорвут сейчас бедного на кусочки.       – Думаю мне стоит сказать это за Шикадая. Ну и морока..       Сарада хмурила брови, пытаясь просверлить в наглеце из Песка дырку, а тот все продолжал, словно готовился к этому разговору весь прошлый вечер.       – Сейчас наша главная задача – укрепить Альянс шиноби. Что подумают остальные деревни, если Коноха встанет на вершину могущества? Не будут ли у вас проблемы?       – Эй.. – прошептал Шикадай, попытавшись толкнуть Шинки в плечо, но хватка железного песка лишь усилилась.       – И вы решили по этому поводу поставить Суну во главе Альянса, с помощью нашего стратега? – Учиха издевательски ухмыльнулась.       – Я хочу уровнять Силу и Мозг Альянса. Это будет как минимум выглядеть куда лучшим вариантом в глазах других Кагэ и даст нам возможность достойно дать отпор более крепким противника.       Иноджин, особо не вслушиваясь, потер затылок.       – Вроде имеет смысл? Его слова.       Чоучоу пожала плечами, на что Яманака закатил глаза.       – Вы хотите усилить свою страну ради блага всех деревень, или ради блага лишь вашей? – Нара на эти слова шикнул, за что девушка его ущипнула.       – А какой Кагэ не будет желать лучшего для своего народа? Или вы хотите, чтобы мы легли под Листву и в экстренных ситуациях лишь отправляли своих войнов вам на убой?       Стратег попытался уйти от этих двух костров импульсивных и пылких лидеров куда подальше, но его держали так, будто хотели к нему приклеиться.       – Неужели в Стране Ветра нет других хороших кандидатов? Думаю вам не стоит быть зависимыми от наследника клана Конохи и найти себе достойного человека на его место. – Да когда же они уже закончат!?       – А разве в Стране Огня нет подходящих людей? Я слышал, что Госпожа Сумирэ Какэй довольно умна и вы с ней в дружеских отношениях. Разве нет?       – Прошу не лезть не в свое дело, Казекагэ-сама. – Ее тон был пропитан пассивной агрессией, разве такое допустимо в общении двух столь политических личностей?       – Тогда прошу вас не лезть в дела моей деревни, вы же.. – у Шикадая уже начал дёргаться глаз.       – Так! – Взвизгнул парень, заставив всех, даже стоящих далеко Иноджина с Чоучоу перевести на него взгляд, – Успокойтесь! Я не чья-то собственность в конце концов!       Двое Кагэ застыли, уставившись на стратега. Даже его сокомандники удивились.       – Давно не видел его таким злым.. – Прошептал художник, наклонившись к Акимичи. Девушка активно закивала головой, перестав жевать.       – Шикадай.. – начала было Учиха, но стоящий рядом с ней парень одернул руку и нахмурил брови.       – Всё! Идите вы вместе куда подальше! Вот возьму отпуск, сами будете свои проблемы разгребать! Не найдёте меня нигде. – Он стал вырываться из "железной клетки". Песчанник, видимо сильно удивившись, отпустил чужую руку, внимательно глядя вслед уходящему.       – Ши-Шикадай! – Растерявшись, крикнули ему вслед друзья, рванув за ним. Лишь Сарада с Шинки остались стоять, нелепо пялясь друг на друга.

***

      –...а если подумать о нагрузке, – голос Шинки был спокойным, отдавал ноткой хрипотцы, но в основном ровный как строй Суновских шиноби. Словно он вел светскую беседу, или обсуждал план поставки риса в Страну Ветра. – Должность Верховного Стратега Альянса Шиноби слишком хлопотная, разве нет? Почему бы нам не договориться на определённый график работы? Будешь разъезжать между Суной и Конохой, поддерживая логистику стран. А не решать проблемы за весь Альянс.       Шикадай ненавидел Шинки в этот момент. Он готов был врезать ему пощёчину, самую сильную, на которую был бы способен. Желательно, чтобы тот отлетел на несколько метров. Желательно прямо в стену. В стену, к которой его сейчас прижимали.       – Ты.. – прошипел Шикадай, дотрагиваясь до холодного бетона горячим лбом.       – Это не я. Это Старейшины Суны. Они видят в тебе потенциального союзника, а ещё видят в тебе кровь Четвёртого и Пятого Казэкаге. – Его тон стал каким-то слишком таскливым, – я делаю то, что они от меня требуют. Прости, ты же знаешь, что я не могу им отказать. – Врёт. Нагло врёт. Все он может, просто не хочет. Просто понимает, что Шикадай – действительно хороший деловой партнёр. Наверняка, один из лучших, если не самый.       Шикадай не сомневался, что старейшины Суны тоже к этому причастны, но Шинки явно не ходит у них на поводке. Не с его характером.       – Да ты, Суновский..! – Нара не успел договорить откровенное ругательство, заглушив собственные слова жалобным всхлипом. Внутри все полыхало, и в прямом, и в переносном смысле. Песчанник согнул пальцы, зная, что стратег Конохи уже понял, что тот просто пытается надавить на жалость. Казекагэ вновь взял на себя главенство, вновь заставил замолчать и осознать всю абсурдность происходящего.       Первый, затем второй. С передышкой и болезненым шипением третьий. Чужие пальцы ловко двигались внутри, массировали и вызывали волны мелкой дрожи по всему телу. Шинки все продолжал балаболить о политике, о посту, о экономике, о кровном родстве. Как будто трахать своего кузена у стены, говоря о "семье" было вовсе нормально.       Шикадай прижался грудью, скрытой за формой шиноби Конохи к стене в чужой Резиденции. Ноги дрожали, а спущенные, но не снятые штаны позорно оголяли разгоряченную кожу. Он вспотел ещё когда Шестой Казекагэ прижал стратега к стене, выбросив бумаги из его рук на пол.       Сейчас, наверняка он выглядел жалко: сильные, натренерованные плечи дрожали как у маленького ребёнка. Он тяжело вздыхал, закусывая губу. Шинки массировал стенки ануса точно, словно знал тело младшего Нары наизусть. Хотя может так оно и было.       – Неужели ты хочешь сказать, что тебе не нравится? – Голос Сабаку ровный, но его ладонь, которой он оперся о стену у лица Шикадая невольно дрожала.       – Заткнись к чертовой матери, – неожиданно твердо для самого себя говорит Нара.       Казекагэ затыкается, но ненадолго. Он давит на стенки, прокручивает пальцы и практически невесомо трется пахом о чужое бедро. Стратег дотрагивается коленкой до вертикальной поверхности перед собой, надеясь унять дрож ног.       Шикадай ненавидел и одновременно обожал эти встречи. Каждый раз Сабаку готов был наизнанку вывернуться, чтобы показать ему, что он – лучший вариант. Сначало это было даже смешно, потом стало страшно от того, как тело реагировало на каждое прикосновение. Потом он забывал как думать, что было ему несвойственно. Когда чужой член скользит внутри, надавливая на все органы сразу. Когда единственное о чем помнит Нара – это то, насколько хорош этот гаденыш в сексе, хоть и утверждал, что кроме одной в жизни девушки ни с кем не спал. Опять врал, или у него это врождённое? Или это Шикадай настолько предсказуем в своей уязвимость? Звучит как унижение. И как удовольствие.       Пальцы высользнули из него так же быстро, как и оказались внутри. Стратег чуть ли не физический чувствовал дискомфорт от того, что растянутые и разгоряченные мышцы так резко опустели. Как бы ему не хотелось это признавать, но он сквозь зубы облегчённо выдохнул, когда услышал звуки молнии на чужих брюках.       – Ты мог бы просто сказать "да", – голос Шинки прозвучал прямо над ухом, низкий, чуть хриплый. – Это было бы проще.       – Я мог бы просто послать тебя, — огрызнулся Нара, дёрнув плечом. – Это было бы честнее.       Сабаку фыркнул, разместив руку, пальцы которой были ещё испачканы в масле на его крепкой талии. Шикадай мог бы возмутиться тому, что тот пачкает его одежду, но он просто уже не мог ничего сказать. Только дрожаще выдохнул, так как мысли не собирались в кучу. Разбегались по всему мозгу и плыли по позвонкам к копчику, заставляя вздрагивать и сжиматься.       – Дрожишь, – констатировал Казекагэ без издёвки. Просто факт.       – Холодно, – соврал Шикадай. Бетон, к которому он так яростро жался действительно был ледяным. Но дрожь шла изнутри.       – Знаешь, в чём твоя проблема? – спросил Шинки, проводя языком по загривку.       – В том, что я терплю твои приёмы, вместо того, чтобы набить морду? – огрызнулся Шикадай, дергая головой.       Шинки не ответил. Лишь прижался горящим членом к левой ягодице стратега, заставляя того дернуть бедрами назад. Вторая ладонь легла параллельно первой, удерживая Нару на месте. Шикадай рассмеялся бы, если бы мог дышать. Но дыхание сбилось, пульс стучал в висках, а бетон под щекой казался единственной твёрдой опорой в мире, который вдруг начал вращаться быстрее.       – С Сарадой тебе придётся решать кучу проблем, – продолжил Шинки, – А со мной... – он склонился ближе, губы почти касались уха Шикадая, – ...ты просто фильтруешь сложные вопросы. Никакой политической возни. Честно.              – Ты думаешь я настолько тупой, что поверю в это? – Шикадай развернул голову, заглядывая в чужие глаза. Главное не смотреть вниз.       – Нет. Ты самый умный человек, которого я знаю. – Сейчас Казекагэ был самым красивым человеком, которого Нара когда-либо видел. Заплывший взгляд, острые скулы, красные уши и щеки. Румянец было практически не видно из-за ярко-алых рисунков на лице, но стратега всегда учили подмечать все мелочи вокруг.       Пока Шикадай вглядывался в его лицо и соблазнительно открытую шею, Шинки вошёл. Одним слитым движением, на всю длину. Рот раскрылся в сдавленном стоне, ногти стали скрестись о стену, ища опоры. В глазах сначало потемнело, а потом стали плясать радужные круги от того, что парень зажмурился.       – Ублюдок, – выдохнул он в стену. Голос казался чужим, слишком высоким и умоляющим.       – Не отрицаю, – Сабаку начал двигаться. Ни минуты передышки. За это стратег был готов его задушить, но не мог даже сжать кулак.       Шикадай хотел ответить.       Честно. Он открыл рот, чтобы сказать что-то едкое, ядовитое. Такое, от чего у Шинки свернулись бы яйца в тугой пустынный узел. «Пошёл на хрен» – хорошее начало. «Ты конченный уёбок» – продолжение. «Отпусти, пока я не превратил твою драгоценную резиденцию в филиал ада» – достойный финал.       Вместо этого из горла вырвался сдавленный звук.       Гортальный стон, который заставлял горло садить, а уши гореть ещё больше. Не потому что Шинки слышал его, хотя это тоже, а потому что он сам себя слышал. Прекрасно, слишком хорошо.       Шинки вошёл глубже. Размеренно. Без спешки. Без жалости. Каждое движение было просчитано – стратег хренов, только не на бумаге, а внутри него, в том месте, о котором Шикадай старался не думать даже в одиночестве своей комнаты. Если он так хорош в продумывании планов по захвату чужого контроля, почему бы ему не отстать от своего кузена и самому решать проблемы деревни?       – Ты хотел что-то сказать? – голос Песчанника прозвучал почти вежливо. Как будто они обсуждали погоду в Суне или распределение бюджета на следующий квартал. Прямо как в самом начале. Словно он вообще не менялся с того момента, как прижал его тут ещё с натянутыми на задницу штанами.       Бетон холодил щёку. Чужие бёдра прижимали его к стене с каждым толчком, не давая ни миллиметра свободы.       – Иди... – Нара попытался выдохнуть оскорбление. Получилось жалко, растянуто, похожее на писк передавленной мыши. Он скорее не стонал, а выдыхал. Слишком часто и интенсивно, словно пару минут назад тонул.       – Иди куда? — уточнил Казекагэ. Он слегка сместил угол, и мир перед глазами Шикадая вспыхнул белым.       Мысль о том, что он не хочет, чтобы Сабаку останавливался была настолько мерзкой, что от неё затошнило.       Или это от толчков. Или от того, как тот наклонился и провёл носом по его затылку, втягивая воздух.       – Ты приятно пахнешь, – стратег уже думал реально вмазать ему. Хотя бы локтем, хотя бы легонько, но не смог.       Шинки резко вышел. На секунду – пустота, холод, сожаление, которое Нара никогда не признает вслух. А потом толчок, резкий, до самых костей, и рука на затылке, прижимающая лицом к бетону.       – Ты – мой стратег, – сказал Кагэ, – Ты просто ещё об этом не знаешь.       – А ты... – Шикадай всхлипнул. Нет, не всхлипнул. Закашлялся. Да. От пыли. В Резиденции всегда пыльно, песок, всё такое. – Ты.. Самонадеянный мудак.       – Возможно. – Шинки не спорил. Его пальцы скользнули вперёд, по животу мужчины и сжались вокруг члена, твёрдого и горячего, забытого в этой суматохе. – Но я хотя бы знаю, чего хочу.       – И чего... – Стратег прервался на пару секунд, вдыхая побольше воздуха в легкие. – Чего ты хочешь?       Шинки наклонился. Губы у его уха — сухие, горячие. Шёпот, от которого волосы встали дыбом:       – Чтобы ты перестал притворяться, что тебе не нравится.       Шикадай хотел огрызнуться. Хотел сказать, что это всё – тактика, грязная игра, шантаж, давление, что он ненавидит Шинки. Что как только они закончат, он надерёт ему зад похуже, чем тот делает это сейчас.       Но Шинки двигал рукой в такт толчкам. И голос над ухом. И песок, обжигающе холодный на разгорячённой коже. Шикадай закрыл глаза. Потому что честность – это не всегда слова.       – Скажи, – опять заговорил этот придурошный. – Что тебе мешает? Почему ты даже заикаться о работе на Суну не хочешь?       Нара закатил глаза. Либо от удовольствия, либо от раздражения.       – Шинки.. – Когда тот наконец-то ответил после долгой паузы, Казекагэ чуть сбавил темп. – Как бы я не любил дядю Гаару, дядю Канкуро, тебя, – на последнем слове он запнулся, но позже продолжил. – Я всё равно из Листвы. Там мой дом, знакомые, друзья. Иноджин, Чоучоу, родители.. Я готов помочь, если это необходимо. Но не на тех условиях, которые ставишь ты.       Сабаку резко остановился. Стратег уже не знал, радоваться ему, или плакать. Умолять продолжать или же требовать остановиться. Чужая голова легла на плечо, скрытое под формой Конохи.       – Хорошо, – ему показалось, или Казекагэ сейчас усмехнулся? – Я сделаю всё, что скажешь. Я ведь хороший брат. – После этих слов Шинки ещё дважды размашисто провел по чужому пенису. Мир Нары взорвался красками. Он словно со стороны услышал собственный вскрик и моментально обмяк. Но не успел он отойти от оргазма, как Шинки вновь задвигался. Резко, будто догоняя.       – Нет, нет.. – Зашептал Шикадай, попытавшись отстраниться.       Каждый нерв внутри был словно напоказ. Было ощущение, что песчанник трахал не его, а его нервную систему. Он уже не просто вздыхал, а стонал в голос. Каждый звук накладывался на другой. Он перестал контролировать самого себя. Глаза слезились, всё лицо было красным. От тёрся грудью о стену, создавая шуршащие звуки одеждой.       Сабаку почти нежно провел рукой по чужой спине, вталкиваясь в тело напротив последние несколько раз. Из Кагэ вырвался настоящий рык и он с чувством кончил внутрь.       Оба дышали как после долгой пробежки. Стратег опирался на стену, а песчанник на него. Красные рисунки на лице размазались от пота.       Нара попытался что-то выдавить из себя. Оскарбление, подколку, благодарность, но получилось ли сиплое кряхтение.       – Знаешь, – начал Шинки, прижимаясь к спине Шикадая, – а давай завтра об этом поговорим. Останешься на ночь?       Тот не ответил. Лишь легонько хлопнул его по руке, сжимающей живот, где все горело. По бедру текла струйка спермы, заставляя стыд скапливаться в затылке.       Казекагэ медленно вышел.       – Пойдём в душ. – Сказал Сабаку. Его песок мягко обхватывал чужую талию, словно успокаивая. Боже, ещё чуть-чуть и стратег соберёт всю оставшуюся силу и чакру в руках, чтобы размазать эту спокойную рожу по стенке.       Но помыться он все же пошёл. Конечно, в ванной он уснул, потому что сил не осталось ни на что. Даже на банальные базовые потребности. Теперь он – проблема Шинки. Пускай и разгребает.       О политике они поговорят позже. Обязательно поговорят, но позже.