Пламя и лед

— Лучший, говорите? — Роу недобро сощурился, и под его взглядом и без того невысокий адъютант Синкреди словно сделался еще меньше. — Лучший, капитан, — пробубнил он. — Облетал всю зону вдоль и поперек, так что другого такого штурмана вам не сыскать. Роу нахмурился, обдумывая услышанное. Связываться с айсом не хотелось, вынужденное перемирие было объявлено лишь месяц назад, а раньше он бы и мысли не допустил о том, чтобы лететь с кем-то из этих хладнокровных убийц на одном корабле. Но сейчас Синкреди не врал, выбора и правда не было: сам курс на Проксиму-Б он взять не сможет, а заряды нужно доставить незамедлительно, пока дружественные Вармис планеты еще в силах удерживать оборону. — Ладно, — наконец кивнул он. — Свяжись с ним, скажи, к вечеру жду на корабле, да пусть не задерживается, иначе улечу без него. Синкреди довольно хлопнул в ладоши и унесся из зала переговоров так быстро, что Роу даже подумал, не испарил ли он ненароком адъютанта взглядом. *** — Харден, — представился сидевший за пультом управления айс, не утруждая себя повернуться к вошедшему лицом. Роу с трудом подавил приступ бешенства. Нет, он, конечно, согласился взять этого верзилу штурманом, но не разрешал подниматься на корабль в отсутствии капитана. То бишь, себя. Айсу, видимо, разрешения не требовалось, посчитав, что одной фамилии будет достаточно для того, чтобы лететь с бывшим смертельным врагом на границу галактики, тот склонился над пультом, вбивая координаты в приборы навигации. — Роу Бёрн, — глубоко вздохнув, представился Роу и уселся в кресло капитана. — Я так и понял, — пробубнил себе под нос айс, обращая на него не больше внимания, чем на назойливую муху, коих, впрочем, на корабле не водилось. Роу решил подхватить его манеру общения и молча запустил движки. Корабль взмыл в небо над Вармис. Полет обещал быть незабываемым. *** Не прошло и пары сотен световых лет, как Роу пожалел, что позволил втянуть себя в эту авантюру. Айсы были отвратительнейшими созданиями, и никакое перемирие этого факта для урожденного варма не отменяло. Харден оказался не исключением. Штурманом он и правда был неплохим, курс менял шустро и без лишних напоминаний, но вот человеком… — Эк ваш император пересрал из-за проксианской угрозы-то! — усмехнулся он, откидываясь на спинку кресла. — Ваш… кхм… — называть предводителя повстанцев императором у Роу язык не поворачивался, — по-моему, тоже. — Не, Ледяной Вождь не парится, — спокойно отозвался Харден. — Он мирный договор подписал для того, чтоб нам потом удобнее было нагибать таких, как ты, конфетный. Роу уставился на него яростно, а тот только ухмыльнулся и добавил: — Ты на приборы смотри, а не на меня любуйся. Хочу все же долететь до цели, а не подохнуть из-за того, что варм не сумел довести корабль. Роу со злобой вцепился в штурвал, давая себе слово не реагировать больше на подколки этого полоумного. *** Роу уже десять минут торчал в отсеке-столовой, стараясь как можно скорее доесть комбинированный ужин, потому что оставлять Хардена одного надолго не хотелось. И дело было даже не в айсе, просто Роу слишком любил свой корабль, чтобы доверить его кому-то еще. А что до Хардена, то он с большим удовольствием предпочел бы провести все время полета в камере биологического сна, поставив корабль на автопилот, чтобы лишний раз не видеть мерзкую рожу айса, но всерьез опасался проснуться в спасательной капсуле посреди открытого космоса и закончить свои дни, вмазавшись в первый встречный астероид. С Хардена станется устроить такой сюрприз, в этом он не сомневался. В итоге напряжение оказалось настолько сильным, что Роу, подхватив остатки ужина, вернулся в кабину пилота. Харден сидел в своем кресле, тасуя одной рукой пухлую колоду карт. Только тогда Роу впервые задумался о том, что они летят уже сутки, а айс до сих пор не принимал пищу. — Ты вообще ешь? — он решил тут же задать интересующий его вопрос. — Есть — это значит, запихивать отвратительно выглядящую гадость себе в рот и глотать, как ты делаешь сейчас? — Харден крутанулся в кресле и поморщился, глядя на тюбик в его руках. — Неа, не ем. Роу фыркнул, устраиваясь на своем месте. Спрашивать, каким образом айс тогда до сих пор жив, не хотелось, хоть и было любопытно. Однако терпение вскоре вознаградилось, когда спустя полчаса Харден вынул из нагрудного кармана комбинезона какой-то баллончик неизвестного Роу происхождения и, поднеся его к губам, жадно присосался к горлышку, словно вдыхая содержимое. Стало ясно, что прием питательных веществ у айсов происходит путем ингаляций. Не то чтобы слишком ценное знание, но раньше среди вармов никто об этом не распространялся, и Роу записал увиденное на подкорку — вдруг, если возобновится война, удастся придумать, как превратить это сведение в оружие против врага. *** — И не спишь? — широко зевнув, спросил Роу, старательно уводя корабль в сторону от метеоритного потока. — Сплю, — ответил Харден. — А ты что, решил со мной постель разделить, детка? — Нет, решил проверить, заточен ли твой мозг на что-то, помимо элементарной пошлости, — фыркнул Роу. — Результат отрицательный. — О, теплолюбивый решил показать зубки? — нисколько не обиделся айс. — Давай, жги дальше, конфетный, меня это заводит. — Все же не зря вашу расу отсталой считают, — равнодушно сообщил Роу, не отвлекаясь от приборов. — Неужели у вас кто-то на это ведется? — На что? — На такие дешевые понты. — Ведутся, варм, — рассмеялся Харден. — Только так ноги раздвигают. И ты раздвинешь, обещаю, только доставим груз. Я на задании не трахаюсь, знаешь ли. — Мечтай, — процедил сквозь зубы Роу. Ответом ему прозвучал задорный грудной смех. *** Роу зашёл в душевую, надеясь на пятнадцать минут тишины и покоя. Вода с шипением вырывалась из дюз, пар наполнял тесный отсек, и впервые за несколько суток он позволил себе расслабить плечи. Закрыл глаза. Выдохнул. Дверь с грохотом отъехала в сторону. — О, а я думал, тут никого, — жизнерадостно сообщил Харден, вваливаясь внутрь с полотенцем через плечо. Роу резко развернулся, прикрываясь руками. — Ты!.. Я занят! Выйди! — Не выйду, — Харден уже стянул куртку и теперь возился с застежками комбинезона. — У нас вода общая, а график помывки ты отменил, потому что «на хрен эти бюрократические причуды на моем корабле». Сам сказал, забыл? — Я сказал это про график дежурств! — А распространяется на все, — хмыкнул айс, невозмутимо стягивая штаны. Роу вжался в стену, старательно глядя в потолок. Душевая была рассчитана на одного человека. Двоих — только если они очень близкие друзья. Или вкрай бухие. Роу не был ни тем, ни другим. — Харден, клянусь императором, если ты сейчас не выйдешь, я устрою международный скандал. Объявлю, что айсы нарушают условия перемирия самым наглым образом. — Каким это образом? — Харден сунул голову под соседнюю дюзу, даже не прикрываясь. — Моюсь. Воды много не трачу. Тебе не мешаю. — Ты стоишь голым в трех шагах от меня! — А ты, я смотрю, нет? — Харден приоткрыл один глаз и окинул его насмешливым взглядом. — Ой, а что это ты, капитан, такой стеснительный? У вармов не принято мыться без нижнего белья? Или боишься увидеть то, что тебя удивит? — Что ты несешь? — Роу нахмурился, старательно глядя ему в лицо и ни сантиметром ниже. — Да так, к слову. — Харден лениво провел мочалкой по груди. — Просто у айсов, знаешь ли, с физиологией все немного иначе. У вас, вармов, стандартный набор: горячая кровь, стандартная температура тела, стандартная реакция на раздражители. А у нас… Он сделал паузу и посмотрел на Роу с таким видом, будто собрался рассказать государственную тайну. — У нас кровь в определенных местах закипает при контакте с кожей представителей теплых рас. Буквально. Может быть опасно для неподготовленного организма. Так что, если я сейчас подойду к тебе слишком близко — ты рискуешь получить ожог. Роу замер. — Что? — Ожог, — повторил Харден абсолютно серьезно. — Третьей степени. Медицинский факт. Потому мы, собственно, и не смешиваемся с вами обычно. А перемирие — это все тонкая дипломатия, но на биологическом уровне мы все еще несовместимы. Роу уставился на него, пытаясь вычислить ложь. Харден выглядел убедительно. Даже слишком убедительно. Но айсы действительно были другой расой, о физиологии которой вармы знали до обидного мало. В конце концов, они же едят ингаляционно, кто знает, что у них там еще за особенности… — Ты врешь, — сказал Роу, но голос прозвучал неуверенно. — Хочешь проверить? — Харден сделал шаг к нему. Роу рефлекторно отшатнулся и прижался спиной к стене. — Не подходи! — Ага, испугался, — усмехнулся Харден, остановившись ровно на границе, которую Роу считал безопасной. — А говорил, что ничего не боишься. Боишься, капитан. Боишься моего горячего тела. — Я не боюсь! — рявкнул Роу и тут же тише добавил: — Я просто… не хочу ожогов. — Понимаю, понимаю. — Харден кивнул с преувеличенной серьезностью. — Кожа у вармов нежная, чувствительная. А у нас, айсов, все холодное. Но кое-что горячее. В прямом смысле. Он многозначительно посмотрел вниз. На себя. Потом перевел взгляд на Роу. Потом снова вниз. Роу проследил за его взглядом и тут же пожалел об этом. Потому что — ну, во-первых, там действительно было на что посмотреть. А во-вторых, его собственный организм, будто издеваясь, начал подавать признаки жизни, совершенно несовместимые с боязнью ожогов третьей степени. — Ты меня разводишь, — прохрипел Роу, отводя глаза. — Возможно, — легко согласился Харден. — Но есть один нюанс. Он наклонился чуть ближе, сокращая расстояние, и голос его стал ниже, почти мурлыкающим. — Если партнер горит от желания, ожога не будет. Наша физиология так устроена: когда обе стороны действительно этого хотят — температура выравнивается. Никакого вреда. Даже наоборот. Говорят, ощущения незабываемые. Он замолчал и просто смотрел на Роу в упор. Влажный, голый, с каплями воды, стекающими по шее, и с этой своей невозможной, самоуверенной, дьявольской улыбкой. Роу сглотнул. — То есть ты хочешь сказать… — начал он и запнулся. Голос сел. Пришлось прочистить горло. — Я хочу сказать, капитан, что если ты просто испугался — стой там и не дергайся. Ожог будет. А если тебе интересно… — Харден чуть склонил голову, — то никакой опасности нет. Только удовольствие. Ну, и небольшой риск привыкания. Но об этом я промолчу. Он подмигнул. Роу почувствовал, как жар разливается по всему телу — и совсем не от горячей воды. Где-то в глубине сознания тоненько пискнул голос рассудка: «Это обман, это провокация, он тебя разводит». Но голос был слишком тихим, потому что кровь шумела в ушах, и перед глазами все еще стояла эта улыбка, и этот взгляд, и это «если тебе интересно». — Ты… — Роу с трудом подобрал слова. — Ты специально это все придумал? — Частично, — признался Харден без капли стыда. — Про ожоги — чистая правда. Про то, что при взаимном желании все нормально — тоже. А остальное… — он развел руками, — остальное ты додумаешь сам. У тебя богатое воображение, я заметил. Он выпрямился, сделал шаг назад и подхватил полотенце. — Ладно, не буду тебя мучить. Ты сегодня краснеешь чаще обычного, боюсь, у тебя давление подскочит. А мне потом отвечай перед твоим императором. Он демонстративно медленно вытерся и натянул штаны. Роу все это время стоял, вжавшись в стену, и пытался убедить собственный организм, что никакой опасности нет. И что ожоги — это страшно. И что айсы — отвратительные лживые твари. У выхода Харден задержался. — Кстати, — сказал он, не оборачиваясь, — насчет «чистой правды». Про ожоги — я, может быть, слегка преувеличил. Про вторую часть — нет. Он вышел, оставив дверь открытой. Роу сполз по стене вниз и уставился в потолок У него стояло так, что можно было орехи колоть. Потому что единственный известный ему способ борьбы с айсами и их провокациями — это ледяной душ. И даже он, кажется, уже не очень помогал. И этот мерзавец, конечно, все видел. И, судя по тому, с какой интонацией он сказал «про вторую часть — нет» — он не просто видел. Он знал. Знал еще до того, как Роу сам это понял. — Ненавижу айсов, — прошептал Роу в пустоту. Из коридора донесся приглушенный смех. Он посидел еще минуту, потом с яростью рванул вентиль холодной воды. *** — Через двое суток будем на месте, — сообщил айс. Роу вздохнул с облегчением. Неделя, проведенная в одном замкнутом пространстве с бывшим врагом, казалась вечностью. Его нервы были настолько натянуты, что одно лишь слово могло буквально заставить воспламениться. Но айсу об этом знать не следовало, поэтому Роу мужественно терпел подколки, подчас и весьма обидные — касающиеся профессионализма, замечания по поводу которого он и от своих-то всегда воспринимал болезненно. Но айс был не в курсе, поэтому старательно тыкал Роу носом даже в мельчайшие оплошности. — Знаешь, почему корабль штормит? Потому что мы проходим Септиму, у нее сильная гравитация, а ты забыл открыть закрылки, идиот. Убивать-убивать-убивать. — Ты считаешь, что это тарахтение совсем не критично? А, по-моему, у нас космическая пыль в шестом движке. Но я могу ошибаться, конечно, я же всего лишь штурман. «Убивать с особой жестокостью!» красной лампой мигало в голове, но Роу покорно шел в хвостовую часть корабля и включал программу автоматической прочистки. — Можно и скорости подбавить, а то будем ползти еще месяц, а я столько времени даже с мамой под одной крышей не выдерживаю, сладкий. — Заткни пасть! — не выдержал Роу. — Тут я капитан, я принимаю решения, а ты молчишь в тряпку, иначе выкину за борт без скафандра! — Оо, детка разозлилась? — рассмеялся Харден. По ходу, его было невозможно ничем пробить, не зря айс — ледяной внутри. — Ну давай, рискни. — Что, хочешь нарваться? — переведя корабль в режим автопилотирования, Роу поднялся с кресла и шагнул к нему. — Я тебя быстро на место поставлю, так что потом будешь своих убеждать, что к вармам лучше не соваться! — Ты только обещаешь… — растянул губы в противной ухмылке Харден, и Роу окончательно перестал себя сдерживать. Ударил резко и неожиданно. Голова айса дернулась назад, вжимаясь в изголовье кресла, кулак обожгло сильной болью, словно челюсть у противника была чугунной. А следующий удар тот встретил, уже стоя на ногах, но все же принял, скривившись от боли, а потом врезал сам, да так мощно, что Роу не устоял на ногах, отлетев к стене. — Не хочу тебя уродовать, конфетный, мне ж тебя еще ебать, — проворковал Харден, в секунду оказавшийся возле него, и Роу, едва сумев снова сфокусировать взгляд, тут же вмазал ему коленом в пах. Айс вскрикнул, сгибаясь в три погибели, но пришел в себя моментально и рванулся к нему, как бык на красную тряпку. Снес с ног легко, словно пушинку, повалил на пол, придавливая своей неподъемной тушей, и с силой стиснул горло лапищей. Роу мгновенно ощутил нехватку воздуха, задвигал губами в беззвучном крике, как рыба, выброшенная на берег, а Харден только крепче сжал пальцы. А потом вдруг опустил голову ниже, щекоча лицо своими длинными патлами, и прижался ко рту Роу в жадном поцелуе. Тогда он узнал, что россказни о том, что айсов прозвали так, потому что они холодные, как лед — враки. Горячие, безумно горячие. Почему айсы, по-прежнему оставалось тайной, ровно как и то, что они умудрялись выживать на покрытой вечными снегам части планеты. Зато перестало быть тайной, почему Харден с такой уверенностью убеждал, что Роу ему даст. Дышать было нечем, и когда Роу, вырвавшись из поцелуя, хрипло спросил, глядя в упор: «А ожог? Третьей степени?», — Харден только усмехнулся, провел большим пальцем по его припухшей губе и прорычал: — Не бойся. Я же сказал — когда горим оба, ничего не будет. А ты горишь, конфетный. Я чую. И снова впился в его рот, одновременно протискивая ладонь под пояс брюк и дергая, буквально срывая клапаны. Роу застонал. Хотел почувствовать пальцы, губы, раскаленную кожу, поцелуя было мало. Воздуха не было совсем, и Харден понял это раньше, чем стало совсем критично. — Не дерись больше, — пробормотал он в ухо, а потом прикусил мочку, рукой проникая в трусы. — Мокрый уже. Хочешь. Ведь хочешь, детка? — Назовешь… еще рраз… уббьюю! — пообещал Роу, пытаясь выбраться из-под него, чтобы завладеть ситуацией. Конечно, ему не позволили. — А как тебя называть? Знаешь, капитан — это совсем не сексуально. Нет, в любое другое время — пожалуйста, но когда я тебя трахаю, ты кто угодно, только не капитан, — бормотал вконец разошедшийся айс, исследуя губами его шею и грудь, а рукой водя по самому краю, но по-прежнему не касаясь члена. — Болтай больше, и трахаться будешь только со своей правой рукой, — Роу, изловчившись, укусил его за губу и, воспользовавшись легким замешательством, рывком расстегнул на нем куртку. Сунул руки под мышки, а потом так же быстро ощупал крепкие бока и живот, слегка царапнув ногтями мягкую кожу. Харден пришел в себя быстро, снова схватил его за шею, прижимая головой к полу, и наконец добрался до члена. — Я вообще болтливый, — сообщил он, неспешно ведя ладонью вдоль ствола. — Привыкай. Роу дернул бедрами, понимая, что готов привыкнуть к чему угодно, только сейчас пусть уже сделает то, о чем треплется, потому что секса из-за бесконечных боевых действий не было так долго, что он уже успел смириться с отсутствием этой радости в своей полной забот и заданий жизни. Харден стащил с него штаны, потом разделся сам, нарочито-медленно, а затем извлек из кармашка куртки уже виденный ранее баллончик и, надавив на пластиковые бока, вылил на руку щедрую порцию какой-то жидкости. — Иди сюда, конфетный, будем тебя готовить, — ласково проворковал он. Глаза Роу округлились от удивления. — Ты что… собрался использовать свою жратву вместо смазки? — прохрипел он. — Жратву? — айс непонимающе приподнял бровь, а потом вдруг расхохотался. — А, ты об этом! Это не жратва, я тебя развел, придурок! Ем я то же, что и ты, только пока ты дрыхнешь, чтобы не оставлять корабль без присмотра. А ты серьезно поверил? Ну ты даешь! Роу бы врезал ему еще разок, если бы не был так возбужден. Непременно бы врезал, потому что ненавидел чувствовать себя дураком. Но вместо этого он схватил хохочущего айса за руку и пихнул ее себе между ягодиц. Обожгло холодом, а потом отверстие растянуло, больно, но терпимо. До тех пор, пока Харден не добавил второй палец. — Слааадкий, — зашептал он. — Горячий… — Хватит уже, — прорычал Роу, шире разводя ноги и позволяя ему беззастенчиво разглядывать себя. — Давай член. — Подождешь, — серьезно сказал тот. — Травмировать капитана не в моих интересах. — Чем там травмировать?! — выпалил Роу, нетерпеливо толкаясь бедрами навстречу пальцам. Харден вытащил пальцы, и Роу на миг показалось, что сейчас все прекратится — но айс только перехватил его за бедра, рывком притянул к себе и одним долгим, плавным движением вошел. Роу выгнулся, зашипев сквозь зубы — чувство наполнения было ошеломляющим. Он помнил размер еще по душевой, но ощутить его внутри — это оказалось совсем другим уровнем. Каждый миллиметр будто прожигал, растягивал, заставлял тело подстраиваться, и Роу вцепился в плечи Хардена так, что побелели костяшки, зашипел от резкой, жгучей боли. Айс замер, глядя на его исказившееся лицо, а потом наклонился, не двигая тазом, и укусил за плечо. Отвлек вроде. Роу схватил его за волосы, притягивая к себе, и поцеловал, не слишком нежничая. Решил обменяться болью, раз уж на то пошло. Харден правила игры понял, толкнулся вперед, за что получил новый укус и теперь уже остановился, чтобы слизнуть с губы кровь. — Прелесть, — пробормотал он, начиная вбиваться в тело Роу — сначала медленно, со вкусом, почти лениво, позволяя тому привыкнуть, а потом все быстрее, жестче, вколачиваясь так, что Роу съезжал затылком по полу. — Такой тесный. Такой сладкий. Охуеть. Роу в ответ на это только стонал. Боль отпускала с каждым новым движением внутри, тело вспоминало, каково это, подстраивалось, и вскоре он уже цеплялся за плечи Хардена, подгоняя его то грубыми приказами, то шлепками по упругой заднице, и сообщая о своем удовольствии стонами и укусами. Харден вдруг замедлился, вышел почти полностью и снова толкнулся — медленно, но глубоко, так, что Роу выгнулся дугой и замер, не в силах выдохнуть. — Скажи, что хочешь, — прорычал айс ему в губы, и Роу дернул бедрами, ловя ритм. — Заткнись и трахай уже, — выдохнул он, и этого оказалось достаточно. — О, — протянул Харден с неподдельным интересом. — Так ты у нас еще и командуешь снизу? Изысканно. — Зава… а-ах… — Роу не договорил, потому что айс выбрал этот момент, чтобы ударить особенно сильно, и мысли рассыпались, как битое стекло. — Не слышу возражений, — жизнерадостно сообщил Харден, вбиваясь в него с каждым словом. — Значит, все правильно делаю. Роу попытался сказать что-то едкое в ответ, но вышло только хриплое «тварь», утонувшее в очередном стоне. Харден усмехнулся, наклонился, лизнул его шею — и укусил, не больно, а так, по-звериному, оставляя след, и Роу забился под ним, потому что от этого укуса и ритма, который айс наконец-то задал — быстрый, глубокий, почти жестокий в своей горячности — голова шла кругом. — Сладкий, — выдохнул Харден прямо в губы, не целуя, а просто дыша на них. — Такой сладкий. И мой. Скажи, что мой. — Сам ты… о-о-о, — Роу запрокинул голову, когда член Хардена прошелся по простате снова и снова, и его собственный член, зажатый между их животами, дернулся, готовый кончить. — Мой! — Спорить будем потом, — усмехнулся Харден, но ускорился еще, вколачиваясь в Роу с откровенным, почти неприличным хлюпаньем. — А сейчас кончай. Я хочу посмотреть. Роу хотел огрызнуться, но тело решило за него. Оргазм накрыл резко, как взрывная волна: он выгнулся, вцепившись в плечи Хардена с такой силой, что, наверное, оставил синяки, и кончил — сильно, долго, с хриплым, сорванным стоном, заливая себе живот и грудь. И сквозь эту волну удовольствия почувствовал, как Харден напрягся, замер на секунду — а потом излился внутри, горячо и щедро, с тихим, почти удивленным выдохом у самого уха Роу. А потом отпустило, и мир снова наполнился звуками: тяжелым дыханием Харден, пошлым хлюпаньем, с которым он выскользнул из растраханной задницы, глухим ударом плюхнувшегося на пол уставшего тела и мерным писком бортовых приборов. — Кстати, я Тай, — неожиданно сообщил айс, когда Роу уже прикидывал в мыслях, как свести случившееся только что к дурацкому недоразумению. — Ты чертовски внезапен, Тай, но я рад знакомству, — пробормотал он, переворачиваясь на бок, и тут же вырубился, прижавшись лицом к чужому горячему плечу. *** — На самом деле, наши давно мечтали об этом перемирии, — продолжал трепаться Тай, уплетая уже вторую порцию комбинированного обеда. — Ледяной Вождь молчал, а многим хотелось переехать на ваши территории. Тепло, знаешь ли. Да и просто… У меня вот друг погиб. Тупая война. Роу смотрел на него, не отрываясь, и понимал, что айс буквально мысли его читает. Он сам уже не один месяц мечтал, что можно будет передохнуть, просто осесть дома и не дергаться, ожидая срочного вызова в любую минуту. Они возвращались на Вармис с хорошими новостями: боеприпасы доставлены, но и без них армию проксианцев удалось отбросить далеко, так что угрозы пока что нет. Но это не означало, что не появится в будущем, поэтому император должен понять, что возобновлять междоусобицу рано. Да и вовсе не нужно. — В общем, не хочу больше воевать, — констатировал Тай, отодвигая от себя пустой тюбик. — Жить хочу. — И я, — кивнул Роу. — И куда ты… ну, когда приземлимся? — Не знаю… если не вызовут, то домой. Спать. Как минимум неделю. Тай улыбнулся мечтательно, и Роу, перехватив его взгляд, спросил: — Хочешь со мной? — По-моему, ты уже должен был понять, что спать с тобой я всегда хочу, конфетный, — подмигнул ему тот. И Роу, поборов желание отвесить ему затрещину, перегнулся через стол и заткнул губами его болтливый рот.