Что ты забыл здесь?

Стайлз щёлкнул выключателем, и флуоресцентные лампы заморгали, освещая Питера Хейла, прислонившегося к стене с грозным взглядом и аккуратным отверстием от охотничьего ножа в животе. – Чего такой грустный? – Стайлз махнул окровавленным клинком, брызги попали на папку «Дело о вандализме». – Ты только что пырнул меня ножом, Стайлз. Как ты думаешь, почему? – Питер выдохнул, наблюдая, как его плоть уже затягивается. – Обычная серебро-рябиновая смесь? Скучновато. – Вечно от тебя один негатив! – Стайлз с размаху ткнул нож в стол. – Я пять часов колдовал! Добывал рябину под дождём, торговался со старушкой за серебряную подвеску… А ты даже не хрюкнул от боли, все старания волку под хвост. Питер одним плавным движением оказался перед ним, запах грозы и старой крови витал в воздухе. Он выдернул нож из столешницы. – Позволь дать тебе урок драматургии, – его голос стал низким, игривым. – Если хочешь реакции… – В следующее мгновение лезвие легло холодным плоским краем на горло Стайлза. – Нужен правильный стимул. Сердце Стайлза заколотилось, но не от страха – от предвкушения. «Наконец-то действие!» – И каков он, твой «стимул», дядя Питер? – выпалил он, чувствуя, как улыбка расползается по лицу. Питер наклонился так близко, что их дыхание смешалось. – Попробуй угадать. Или, – он отвёл нож, взгляд сверкнул чистой, необузданной авантюрой, – давай выясним это эмпирически. Твоя очередь делать ход. Стайлз отшатнулся, но не от страха, а от внезапного прилива адреналина. Его руки сами собой сжали края стола, в котором ещё секунду назад был нож. - Эмпирически? Ты серьёзно, Питер? – его голос дрожал, но не от холодного металла, а от волнения. Он никогда не думал, что окажется так близко к тому, чтобы стать любимой игрушкой в руках серийного убийцы… или, что ещё более жутко, в руках любимого зомби-дядюшки, чья репутация была куда более неоднозначной, чем вся его коллекция "безобидных" ножичков. Питер усмехнулся, в его глазах плясали озорные искры. - А почему бы и нет, Лапушка? Ты так хочешь драмы, так хочешь, чтобы твои фантазии ожили, что готов рискнуть собственной шкурой. Неужели тебе не любопытно, куда это может привести? Он медленно провёл пальцем по рукояти ножа, словно пробуя его на ощупь, и этот жест заставил Стайлза почувствовать, как по его спине побежали мурашки. - Любопытно? Да я сгораю от нетерпения! – воскликнул Стайлз, отпуская столешницу и делая шаг навстречу. - Ты думаешь, я боюсь? Я готов к любым "эмпирическим" исследованиям, к любым "стимулам"! Только дай мне что-нибудь… настоящее. Не просто выдумку больного сознания, а что-то, что заставит моё сердце биться как сумасшедшее! Питер прищурился, его взгляд скользнул по лицу Стайлза, словно оценивая новую, неожиданно смелую игрушку. - Что ж, если хочешь настоящих ощущений, Стайлз… можешь начать с того, чтобы убрать этот дурацкий нож со стола. А потом… потом посмотрим, насколько ты готов выдержать мой "стимул". - Он с лёгким щелчком запустил нож в полёт, и тот, описав дугу, воткнулся точно в центр папки "Дело о вандализме". Глаза Стайлза расширились. Это было лучше, чем любая сцена из самых смелых его фантазий. Он почувствовал, как на его лице расцветает широкая, безумная улыбка. - О, мой волк, ты не знаешь, насколько я готов…