Неудавшийся Пранк

Подвал дома Картманов, 3:15 ночи. Воняет сырными начос и носками. Картман в обтягивающей футболке с надписью «Я тебя сделаю, сука» стоит у белой доски. На доске — криво нарисованный Александр Овечкин с хоккейной клюшкой и надписью «ОВЕН = ЖИРНАЯ МРАЗЬ». — Так, гниды, слушайте сюда, — Картман кидает указкой в спящего Баттерса. — Вашингтон Кэпиталз — отстоище. Но их звезда, этот русский медведь Овечкин, — главная проблема человечества. Он получает 124 миллиона, пока я должен ходить в школу и жрать мамину запеканку. Это несправедливо, парни. Стэн, уткнувшись в телефон: — Эрик, у него контракт на 124 миллиона долларов, а не рублей. И он забросил 800 шайб. А ты на прошлой неделе заплакал, потому что в «Макдаке» забыли положить соломинку. — ЗАТКНИСЬ, СТЭН! — Картман брызгает слюной. — Сегодня мы разыграем этого жирного козла так, что он убежит в свою Сибирь и подпишется в «Авангард» к чертям собачьим. Кайл встаёт с дивана: — Картман, ты даже на коньках стоять не умеешь. Твой план — написать на его «Феррари» «овощ» и сбежать? Это не пранк, это мелкое хулиганство. — Ошибаешься, жид… — Картман замирает, смотрит на Кайла, но резко передумывает из-за возможного бана. — Ошибаешься, кудрявый. У меня есть гениальный план. Мы проникнем в их раздевалку перед домашней игрой. Заменим его клюшки, форму, гели для душа — ВСЁ. Но главное… — Картман подходит к доске и переворачивает лист. Там схема: человек в свитере с восьмёркой. Из его задницы торчит ракета. Подпись: «Овечкин набирает обороты». Кенни что-то мычит в шарф. Судя по жестам, он спрашивает, не убьют ли их русские хоккеисты клюшками. — Смерти не существует, Кенни, — отмахивается Картман. — Слушайте технологию. План «Жирный бобёр»: 1. Взлом. Баттерс, переодетый девчонкой-хостес, отвлекает охранника фразой «у меня в штаны ссыкунчик забежал». Пока тот офигевает, Картман пролезает через вентиляцию. 2. Подмена клюшек. Картман заказывает в Китае точную копию клюшки Овечкина, но с браком: при сильном щелчке древко ломается, и в лицо летит краска с надписью «Я ЛОХ». Картман собственноручно меняет клюшки в стойке. 3. Шампунь «Салями». Картман сливает весь гель для душа Овечкина и заливает туда протеиновый коктейль с тухлыми яйцами и майонезом. Запах гарантированно заставит всю команду блевать после матча. 4. Гвоздь программы — Ледовое шоу. Картман подкупает местного оператора видеопанели над льдом за 5 баксов и пачку «Сникерса». Во время объявления стартового состава вместо нарезки лучших голов Овечкина должно вылезти видео, как кто-то в костюме кряквы (Баттерс) делает кувырок, а сверху надпись: «Александр, твоя мама шлюха на подлодке». Стэн: — Это не пранк, это уголовщина. И почему кряква? — ПОТОМУ ЧТО РУССКИЕ БОЯТСЯ КРЯКВ! Это древняя магия, тупой ты говноед! — орёт Картман. — Овечкин увидит утку и впадёт в транс, как бабуин при виде банана. Кайл (потирая виски): — У тебя шизофрения. Мы не будем в этом участвовать. — Будете, — Картман достаёт фотографию. — Или я расскажу твоему отцу, Кайл, что это ты поджёг синагогу в прошлом году. — ЭТО БЫЛ ТЫ! — Докажи, жидёнок— Картман улыбается. — Короче, завтра в 18:00 у чёрного входа. Овечкин заплачет. А мы снимем это на тикток и забайтим миллион просмотров. Баттерс поднимает руку: — Эрик, а если он нас убьёт? Овечкин же сильный. Он может переломать нас как спички. — Баттерс, — Картман кладёт руку ему на плечо. — Ради лулзов я готов умереть. Но сначала пусть умрёшь ты. Ты будешь кряквой. Баттерс бледнеет. Кенни молча достаёт из кармана бумажку с надписью «Похороните меня с пиццей» и возвращается в свой шкаф. *** Чёрный вход «Кэпитал Уан-арены», Вашингтон. 18:07. Пахнет мочой и поражением. План пошёл под откос с первой секунды. — Я не пойду нахуй в вентиляцию! — Баттерс в костюме кряквы трясётся так, что клюв стучит. — У меня клаустрофобия! — У тебя истеричка, Баттерс! — Картман пихает его в спину. — Твоя задача — отвлечь охранника, а не ныть! Охранник, здоровый дядька с нашивкой «Security» и лицом человека, который видел дерьмо, смотрит на них. — Вы, пацаны, чё забыли? Проход запрещён. Баттерс делает шаг вперёд и писклявым голосом выдаёт заученное: — Простите, у меня в штаны... э-э-э... ссыкунчик забежал! Можно я воспользуюсь вашим туалетом? Охранник молчит три секунды. Потом медленно достаёт рацию. — Джон, тут это... утка какая-то хочет посрать мне в раздевалку. Вызывай санитаров. — БЛЯТЬ, НЕ ТАК! — орёт Картман из кустов. — ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ СКАЗАТЬ ПРО СЕКС-СЛУХИ! Пока охранник отвлёкся на крик, Кайл хватает Картмана за шкирку и пихает в открытую дверь вентиляции. — Полезай, кусок говна. И не вздумай сдохнуть, я хочу это заснять. Процесс застревания: Первые 30 секунд: Картман ползёт бодро. Даже напевает тему «Краш-бандикута». Секунда 45: слышен звук «ХРЯСЬ». — Бля... — голос Картмана глохнет. — Кажется, моя третья задница за что-то зацепилась. Кайл заглядывает в трубу и видит: задница Картмана занимает 110% сечения. Ткань штанов трещит по швам. Одна жирная булка пульсирует в красных разводах. — О господи, — Кайл вытаскивает айфон. — Это лучшее, что я видел в жизни. Щёлк. Щёлк. Улыбнись, говна кусок. — НЕ СМЕЙ ФОТКАТЬ, КУДРЯВЫЙ ПИДОР! Я ТЕБЕ КИШКИ НАМОТАЮ НА КЛЮШКУ! — Стой, стой, дай ракурс. — Кайл наклоняется, засовывая камеру прямо в трубу. — Скажи «Овечкин — мудак». — ОВЕЧКИН — МУДАК! ТЕПЕРЬ ВЫТАСКИВАЙ МЕНЯ, НАХУЙ! Кайл пытается потянуть за ноги. Картман не двигается. Он застрял так, будто его залили бетоном. — Баттерс, иди сюда, поможешь, — командует Кайл. — Хватай его за левую ногу. Баттерс, всё ещё в костюме кряквы, подходит. Хватает. Дёргает. Раздаётся звук, похожий на отрыжку гигантского болота. — Ой... — Баттерс моргает. — Это не я пукнул. — ЭТО МОЯ ПРЯМАЯ КИШКА ВЫСКОЧИЛА, ГОВНОЕДЫ! — орёт Картман. — ЕСЛИ ВЫ СЕЙЧАС ЖЕ МЕНЯ НЕ ВЫТАЩИТЕ, Я ОТСЮДА РОЖУ РЕБЁНКА! Кайл складывается пополам от смеха. Он уже снимает видео для тиктока. — Ребёнка, Картман? Из жопы? Это будет очень русский ребёнок. Назовёшь его Александр Жирнович? — ПОШЁЛ ТЫ, КАЙЛ! ТВОЯ МАМАША ВООБЩЕ РОДИЛА УРОДА С ПАПОЙ-ЖИДОМ! — Ладно, ладно. — Кайл вытирает слёзы. — Есть идея. Нужна смазка. Баттерс смотрит на свою резиновую крякву: — У меня есть вазелин для клюва? — ИДИ НАХУЙ С ВАЗЕЛИНОМ! — Картман бьётся в конвульсиях. — ЗОВИТЕ ОВЕЧКИНА, ПУСТЬ ОН МЕНЯ КЛЮШКОЙ ВЫБЬЕТ! МНЕ УЖЕ ПОХУЙ НА ПРАНК! В этот момент в конце коридора появляется охранник, приводит подкрепление — двух здоровенных русских ребят с клюшками наперевес. Один из них говорит по рации: — Александр Владимирович, тут это... у нас засор в вентиляции. Толстый говорящий. Ваши указания? Где-то в глубине раздевалки слышен низкий голос с русским акцентом: — Скажите этому, чтобы сам вылезал. Или я ему хоккейную карьеру в жопе сделаю. Картман затихает. А потом начинает орать благим матом: — ОВЕЧКИН, ТЫ ЖИРНАЯ СВИНЬЯ! ТВОЯ МАМАША ТАКАЯ ТОЛСТАЯ, ЧТО КОГДА ОНА САДИТСЯ НА УНИТАЗ, В ТОКИО ПРОИСХОДИТ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ! Я ТВОЙ КЛУБ РАЗВАЛЮ! Я ВАШУ ФОРМУ В КОСТЁР! Русский здоровяк с клюшкой вздыхает, подходит к торчащей из трубы заднице Картмана и со всей дури вмазывает по ней черенком. Картман вылетает из вентиляции как пробка из шампанского, пролетает три метра, врезается в стену и падает в кучу грязных тряпок. Кайл, давясь смехом, делает ещё одно фото: Картман лёжа, штаны порваны, на заднице отпечаток клюшки. — Отправлю Стэну. Теперь ты звезда интернета, Эрик. Картман, лёжа в тряпках, поднимает средний палец и шепчет: — Это ещё не конец, кудрявый... Я... урою... этого... медведя... Баттерс тихонько садится рядом, гладит Картмана по голове лапой-кряквой и говорит: — Может, просто купим ему открытку? Картман теряет сознание. *** Раздевалка «Вашингтон Кэпиталз». Картман приходит в себя на скамейке. Пахнет потом, бензином и страхом. Картман открывает глаза. Он облачён в полный вратарский набор. Только напульсники затянуты так, что пальцы синеют. Раковину на пах ему нацепили задом наперёд — пластиковая чашка давит прямо на яйца. — Чё за нахуй? — мычит он. Над ним нависает Александр Овечкин. Без майки. Волосат как леший. В руках — клюшка и шайба. За его спиной — вся команда: Здено Хара, Ти Джей Оши, Том Уилсон. У всех одинаковые улыбки. Такие бывают у маньяков перед финальным актом. — О, проснулся, — Овечкин улыбается. — Привет, маленький пранкер. Ты хотел мне клюшки подменить? Шампунь испортить? Утку запустить? Картман давится слюной: — Это всё Кайл! Это он придумал! Я просто снимал для тиктока! Кайл стоит в углу с телефоном и жрёт попкорн. — Врёшь, жирный. Я всё записал. И твою задницу в трубе, и как ты ссышь сейчас. Овечкин берёт шайбу и подбрасывает на клюшке как жонглёр. — Знаешь, в России есть традиция. Если гость плохо себя вёл, его надо научить уважению. Мы называем это «воспитательный момент». Картман пытается встать, но двое здоровенных защитников сажают его обратно. — Я не согласен на воспитание! У меня мама юрист! Я позвоню в полицию! В ООН! В «Макдак»! — Поздно, — Овечкин кивает в сторону льда. — Выходим на лёд. На льду: Картман стоит в воротах. На нём вратарская маска с надписью «ЖИРНЫЙ ПИДОР», которую написал маркером Том Уилсон, пока Картман был в отключке. Коньки болтаются — он не умеет на них стоять. Лёд холодный, и его яйца уже превратились в две маленькие горошины. Овечкин на синей линии. Разбегается. Щелчок. Шайба летит со скоростью 160 км/ч. Картман даже не моргает. Шайба влетает прямо в открытую раковину на паху. Звук: «ДЗЫНЬ-БЛЯМБ» + хруст. Картман падает на лёд. Сворачивается в позу эмбриона. Орёт так, что гаснут лампы над ареной. — А-А-А-А-А-А-А, СУКИ-И-И-И! ЯЙЦА! МОИ ЯЙЦА РАЗБИЛИСЬ, КАК ГРЁБАНАЯ ТАРЕЛКА! БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ! Команда ржёт. Кайл снимает крупным планом. Баттерс в костюме кряквы сидит на скамейке и плачет от жалости. — Вставай, герой, — говорит Овечкин, подъезжая. — Это был первый урок. Не ссы в чужой огород. — КАКОЙ НАХУЙ ОГОРОД?! У МЕНЯ ЯЙЦА ВНУТРЬ УШЛИ! ОНИ В ЛЁГКИХ! Я СЕЙЧАС УМРУ, И МОЙ ТРУП БУДЕТ СМЕРДЕТЬ ХОККЕЕМ! — Второй урок будет больнее, — Овечкин достаёт вторую шайбу. — Или ты извиняешься. Картман, весь в слезах и соплях, встаёт на колени. Прямо на льду. Кланяется так низко, что маска стукается о лёд. — ПРОСТИТЕ МЕНЯ, АЛЕКСАНДР ВЛАДИМИРОВИЧ! Я ДАУН! Я УБЛЮДОК! Я НЕ ХОТЕЛ КЛЮШКИ МЕНЯТЬ! Я ХОТЕЛ ПРОСТО ШУТКУ! ВЫ САМЫЙ ЛУЧШИЙ ХОККЕИСТ В МИРЕ! ВАША МАМА — НЕ ШЛЮХА! Я САМ ШЛЮХА! Я ПРОСТИТУТКА С КОЛОРАДО! Овечкин наклоняется: — А ещё? — А ЕЩЁ У ВАС ОГРОМНЫЙ ПЕНИС! Я СЛЫШАЛ! ВСЯ РАЗДЕВАЛКА ГОВОРИТ! ВЫ КОРОЛЬ! БОГ! ЦАРЬ! А Я ГОВНО! Овечкин выпрямляется. Смотрит на команду. — Ну что, парни? Простим этого куска какахи? Команда орёт: «ФОТКУ! ФОТКУ! ФОТКУ!» Финальное фото: Картман стоит в центре. Слева — Овечкин, кладёт ему руку на плечо. Справа — Том Уилсон держит Картмана за ухо. Баттерс (в крякве) сидит у ног. Кайл делает селфи на фоне. Все улыбаются. Картман тоже пытается улыбаться, но у него лицо как у мопса, которого переехал грузовик. Овечкин командует фотографу: — Скажи «Кубок Стэнли»! Все хором: — КУБОК СТЭНЛИ! Щёлк. Кайл тут же постит фото в инстаграм с подписью: «Картман после жизненного урока от @ovi8. Яйца целы, совесть нет. #ПранкНеудался #ХоккейСмерть» *** Картман сидит в машине скорой помощи. Лёд на паху. В руках — автограф Овечкина на шайбе, которая чуть не кастрировала его. Надпись: «Эрик, не ссы в чужой огород. А если ссы — носи раковину правильно. С любовью, Александр». Картман смотрит на шайбу и шепчет: — Я всё равно вернусь... И тогда... тогда я принесу взрывчатку... Кайл из окна машины кричит: — Чё сказал, толстый? — Я СКАЗАЛ, ЧТО ОВЕЧКИН КРУТОЙ, БЛЯТЬ! Скорая уезжает в закат. Из окна доносится тихое: — ...но я его всё равно урою.