Расстояния, вёрсты, мили

      Он уже сто раз пожалел, что связался с Андреем. От шумного, вечно разговаривающего с ним заискивающим тоном мужчины было просто невозможно отделаться.              Они познакомились в один из летних дней, когда Тимур, оставшись в Астрахани после завершения второго курса, решил найти себе подработку. Купил газету «Из рук в руки» и три дня потратил на то, чтобы обзвонить все мало-мальски интересные места, и только когда уже совсем отчаялся найти хоть что-нибудь, натолкнулся на короткое объявление о поиске грузчиков. Изначально, конечно, Тимур надеялся на какую-то «чистую» работу, но без опыта приглашали только в сомнительные места типа сетевого маркетинга или же разгружать товары. Считай, что и не было выбора — втюхивать бедным пенсионерам всякую ненужную фигню он точно не горел желанием. Поэтому позвонил по номеру, указанному в вакансии и записался на собеседование.              Высокий, подкачанный, голубоглазый шатен к тридцати трём годам, Андрей имел уже свой собственный бизнес по перевозкам и стабильный доход. Работали в основном по ЮФО, но иногда доставляли грузы и в более отдалённые регионы. Офис компании располагался недалеко от жд-вокзала. Придя на собеседование в назначенное время, студент сразу привлёк внимание директора фирмы своим скромным видом и вежливостью. Мальчишка не выражался, не вёл себя нагло — не какая-то там гопота, что устраивалась в фирму до него. Потом таких работников чуть ли не уговаривая приходилось вызывать на работу, ведь, получив заработанные за прошлый месяц деньги, они тут же шли кутить.              Тимур пришёлся по душе Андрею и своей привлекательной внешностью. Мало кто знал из его знакомых, а на работе — так вообще никто, что Андрей был геем. Он не скрывал этого, но и не афишировал, а по его виду, манере одеваться и вести себя никто бы в жизни не предположил, что он «по мальчикам». У людей вокруг сложился стереотип о том, как именно должен выглядеть представитель нетрадиционной сексуальной ориентации, и это было на руку директору логистической компании.              Андрей сразу выпроводил свою помощницу, едва заметив симпатичного паренька, и лично провёл с ним беседу. Красивый, смуглый парень со светло-карими глазами, уходящими в зелёный, и пухлые, почти красные губы, будто бы накрашенные помадой, впечатлили Андрея. Он понял, что должен во что бы то ни стало заполучить его себе. Пышная шевелюра, доставшаяся Тимуру от отца, так и манила мужчину. Он хотел зарыться в эти волосы, вдохнуть их аромат, почувствовать руками шёлковистые пряди. Ему было невдомёк, что у парня просто не было денег на поход в парикмахерскую, иначе он бы давно состриг эти «патлы», как выражался отчим, к чёртовой матери — слишком сильно он ненавидел себя с длинными волосами. Всегда в памяти всплывала картинка, как пьяный Рустам таскает его за них. Последние деньги закончились ещё на прошлой неделе, а больше мать не присылала, так как ей запретил супруг. «Взрослый, пускай сам уже зарабатывает», — услышал он в трубке, когда звонил Соне с просьбой выслать ещё.              Никакой деловой одежды у него не было, да и не нужна она была, он ведь шёл на собеседование на вакансию грузчика. На Тимуре были старые, видавшие виды ярко-зелёные кроссовки и спортивные чёрные штаны, на которых невооружённым глазом были заметны многочисленные катышки. В спортивках было очень жарко, однако не хотелось надевать брюки, которые он обычно носил на пары: вдруг в первый же день отправят разгружать коробки. Не дай бог испортит, новые ему ведь никто не купит просто так. Сверху он нацепил первую попавшуюся на полке серую, тоже явно не новую футболку, с одного из боков которой Андрей увидел маленькую дырочку. Завершала весь этот жалкий, по мнению самого Тимура, образ жёлтая бейсболка, когда-то вручённая матерью после работы на избирательном участке. Представители одной из партий щедро одаривали потенциальных избирателей подготовленными заранее подарками.              Несуразный, долговязый парнишка, где-то под метр восемьдесят, как заметил Андрей, был всё же ниже директора фирмы. При своём росте он был к тому же невероятно худым. Мужчина, оглядев Тимура с ног до головы, решил первым делом откормить его. Но для этого нужно было сперва завоевать его доверие. Мальчик, явно не из благополучной семьи, сразу напрягся, когда секретарь Андрея вышла, оставив их наедине. Мужчина решил, что, вероятно, Тимур не понаслышке был знаком с термином «домашнее насилие».              Он действовал очень медленно, умно расставлял сети, втираясь в доверие и руша стены, что возвёл вокруг себя Тимур. Андрею пришлось приложить немало усилий, чтобы парень перестал в нём видеть опасного взрослого мужчину, который мог бы решить любой вопрос силой. Он то приглашал мальчишку с собой на обед, где якобы не надо было платить, потому что у него были талоны на еду, то подвозил до дома, по пути затарившись в магазине. Андрей в последний момент вдруг «соображал», что купил слишком много продуктов и всё это ему «ни в жизнь не съесть», поэтому второй пакет перекочёвывал к Тимуру. Поначалу он ещё отказывался, но потом перестал — когда ещё достанется такая халява. И ведь закупался начальник не в каких-то дешёвых магазинах возле дома, а обязательно в «Михайловском» гастрономе! Тимур никогда ничего не покупал там, знал, что даже буханка хлеба там стоит как крыло самолёта. А бедный студент себе такого позволить не мог. От своих коллег парень услышал однажды, что там продаются самые лучшие в городе торты, имел глупость вслух помечтать о том, чтобы попробовать сие лакомство из гастронома, хотя бы на день рождения. И его пожелание было услышано директором фирмы, у которого, казалось, уши были везде.              На обеденном перерыве работница из кадрового и секретарь ресепшена — две подружки-Аньки — шептались за чашкой чая с лакричными конфетами (откуда только взяли!) о том, что бедный студентик не в состоянии даже торт себе купить. О том, что такой Тимур и девушку сводить куда-то в приличное место на свидание не сможет — одна из Анек ещё вздыхала по симпатичному грузчику. Но как только выяснилось, что он нищий, она сразу переключила внимание на другого нового сотрудника фирмы — у того деньги явно водились.              Андрей не стал вступать в разговор, просто сделал себе пометку в телефоне и в середине ноября, на день рождения Тимура — тот продолжал работать и во время учёбы, — подогнал ему огромный торт из гастронома, за что Тимур проникся к начальнику ещё большей симпатией. Ему родная мать таких тортов не покупала ни до развода с отцом, ни когда уже стала жить с Рустамом. А тут совершенно левый мужик так расщедрился. Тимур был благодарен за такое внимание к его скромной персоне. С каждым подобным жестом он стал всё больше доверять начальнику и даже начал заводить лёгкие беседы с ним, когда встречался на работе.              С помощью того же Андрея парень переехал в отдельную однушку поближе к офису, и, как оказалось, к дому самого Андрея. Это значительно позже парень узнал, что квартира также принадлежала начальнику, но всё равно не съезжал, потому что никто никогда для него ничего подобного не делал. Ему до одури не хотелось возвращаться в съёмную квартиру, где он жил в отдельной комнате, а во второй обитала любопытная пенсионерка Александра Валентиновна. Эта сплетница совала свой нос абсолютно во все дела: почему у Тимурки нет девушки, почему он общается только с другом Пашкой, почему из дома всегда возвращается расстроенный и так далее.              Тимур радовался своему новому жилищу, и было за что. Теперь он мог беспрепятственно приглашать домой друзей, и было, во-первых, не стыдно, ведь квартира была обставлена добротной мебелью. А во-вторых, никто бы не стоял над душой и не задавал бесконечные вопросы: «а кто?», «а где?», «а как?». Сколько раз в этой самой квартире он сидел на кухне и выпивал с Павлом — и не счесть. Теперь он ездил домой очень редко и мог себе позволить две-три банки пива в неделю. Слушать бесконечные придирки отчима парню не хотелось, тем более что мать никак его не останавливала. Соня считала, что Тимур и вправду уже достаточно взрослый, чтобы жить отдельно и тем более — зарабатывать себе на жизнь.       Остальные деньги парень старательно копил. Сам пока точно не знал на что, но всё равно ежемесячно откладывал часть заработанных средств в копилку.              Они очень сдружились с Павлом. Тимур был так счастлив, что старший брат Серёжки так хорошо относится к нему. У него хватало друзей в универе, но всегда было приятно встретиться с кем-то из родных мест, особенно учитывая, что именно Павел по-настоящему познакомил его с миром музыки. С помощью старшего товарища он окунулся в многообразие направлений и жанров, переслушал горы различных песен и наконец мог с гордостью заявить, что разбирается в теме, поддержать разговор с кем-то о любимых группах. Самому Тимуру больше понравились Thirty Seconds to Mars, The Rasmus, The Poets of the Fall и, конечно же, теперь он знал, кто такие Depeche Mode. Обычно он такую музыку не очень понимал, но всё-таки именно эти ребята из Великобритании нашли в его душе отклик. Даже до Theatre of Tragedy как-то долистался в интернете. Готический рок был чем-то совсем не похожим на то, что ему довелось раньше слышать.              Поначалу он слушал эти новые для него иностранные группы только из-за голосов вокалистов и классно звучащей музыки. Это уже гораздо позже, начав изучать английский более осознанно, он стал понимать и о чём поют любимые музыканты. Но на первое время ему было достаточно просто слушать, как звучит сама мелодия. Потом Павел рассказал ему об отечественных группах, так он, собственно, познакомился с творчеством Пикника, Кукрыниксов, Наутилусов, Кино и многих других. Рэп Павел не слушал, поэтому познания в этом музыкальном жанре Тимуру пришлось восполнять самостоятельно. Так он познакомился со многими коллективами, уже популярными или только набирающими обороты. Одним из любимых в последствии стал Noize MC. Хотя его нельзя было в широком смысле отрядить в определённую нишу, задиристый характер Ивана Алексеева и цепкие тексты очень понравились парню. Однако любовь к Многоточию никуда не делать. Он обожал творчество ребят и был очень огорчён, когда узнал, что коллектив давно распущен.       Помимо общих интересов в музыке они с Павлом вместе гоняли на каток, в кино, на футбол, также любили прошвырнуться и по магазинам. Даже на рыбалку пару раз выезжали в Приволжский район. А потом случился Андрей...              Как-то на выходных он заявился на порог квартиры Тимура рано утром — типа был где-то поблизости и решил заскочить проведать своего подчинённого. Увидев на единственном диване вместо Тимура незнакомого голого парня (если не брать в расчёт синие брифы), он, ничего не сказав, покинул квартиру, еле сдерживая гнев. Мужчина хотел выгнать неизвестного парня взашеи из собственной квартиры, ведь тот посмел посягнуть на его, как считал Андрей, мальчика. Тимур ничего не понял, лишь пожал плечами, когда начальник внезапно ушёл. Зато Павел всё понял, едва взглянув на мужчину.              — Что у вас с ним? — спросил он, когда они остались одни. Оба уже оделись после ночёвки, сидели на кухне и пили чай.              — Ты о чём? — не сразу догнал Тимур. Он ещё не до конца проснулся.              — Он — твой парень?              — Да ты что! — встрепенулся Тимур. Его хорошее настроение и сонливость быстро прошли. Парень был возмущён подобным обвинением.              По обозлённому виду Тимура Павел понял: тот даже не в курсе, какие чувства испытывает к нему работодатель.              — Он просто очень заботится обо мне, можно даже сказать — опекает. Как сына, ведь своих детей у него нет... — объяснял Тимур. Его брови всё ещё были нахмурены, но сам он уже перестал злиться. Парню хотелось донести до друга мысль, что он всё не так понял. — Андрей добрый и щедрый. Нашёл вот мне эту квартиру совсем по дешёвке.              Смотря на него, Павел печально улыбнулся, отведя взгляд в сторону. Тимур ничего не понимал, это было видно. С тех пор он больше не ночевал у Тимура. Не хотел лишать друга привычной жизни в достатке, когда сам ничего не мог предложить. Он хоть и жил в собственной шикарной двушке на Савушкиной, возле универа, но пока не работал — родители позволяли просто учиться. Да и захочет ли Тимур принять его помощь — большой вопрос. А Андрей явно не будет и дальше помогать своему подчинённому, если они продолжат зависать вместе. Особенно в этой квартире.              Незаметно для Тимура Павел стал всё меньше времени проводить вместе с ним. Парень очень сильно расстраивался, сам звонил, напрашивался в гости, но чаще всего слышал про некую занятость, плохое самочувствие и желание провести вечер в тишине. Тимур не понимал, что творится с другом, даже подумал, что у того завелась подружка и теперь он стал ненужным. Но нет, догадка оказалась неверной: Павел ни с кем не встречался. Это он узнал, разговорившись однажды вечером с Серёжкой. В последнее время с давним другом они созванивались крайне редко, а тут вдруг тот сам позвонил. От него Тимур и узнал о том, чем занят его старший брат.              Тимур долго переживал, не понимая, что происходит, почему Павел перестал с ним общаться. Ему было очень грустно без своего доброго, умного и внимательного друга. Казалось, по одному выражению лица Тимура Павел понимал, что у того на душе. Лишившись же его, он снова почувствовал себя лишним, никому не важным, ненужным. Он пытался целиком погрузиться в учёбу и работу, но если днём он ещё мог чем-то себя занять, отвлечься от печальных дум, то вечером неизменно оставался один. У университетских друзей появились, как будто разом, отношения, им некогда было встречаться с одиноким Тимуром. И, погоревав некоторое время в одиночестве, он всё же решил заполнить эту пустоту кем-то другим.              Разжившись деньгами, вчерашний нищий начал приглашать девчонок из параллельных групп на свидания. Из своей принципиально не звал, чтобы не было неловко в случае расставания. Он заранее понимал, что все эти отношения ненадолго. А вот с девчатами с других факультетов всегда можно было прекратить общение без ущерба для себя. Он не водил их в дорогие места — больше в кино, которое иной раз тоже вылетало в копеечку, учитывая цены на «места для поцелуев» и стоимость напитков. Более-менее длительные отношения, если их можно было так назвать, сложились у него с Эльвирой — девушкой с аграрного. Они «мутили» около трёх месяцев. Эльвира часто оставалась с ночёвкой у Тимура, иногда задерживаясь на все выходные. Секс с ней нравился парню. Во-первых, сравнивать пока было не с чем, так как с Эльвиркой у него всё было в первый раз, а во-вторых, сама девушка была ненапряжной и явно тоже не слишком искушённой. Любовью это можно было назвать с большой натяжкой, скорее они просто весело проводили время вместе, узнавая друг друга и свои вкусы в постели. всё шло тихо, размеренно, пока в один из вечеров к нему вновь не наведался вездесущий Андрей.              Он бросил недовольный взгляд на Эльвиру, попросил Тимура выйти поговорить на лавочку перед подъездом и там уже высказал всё своё недовольство. Сказать, что Тимур был удивлён — это ничего не сказать. Именно в тот вечер ему и стало известно, кому в действительности принадлежит квартира, в которой он жил. Андрей чётко обозначил границы дозволенного: Тимур может жить сколько угодно в его квартире на прежних условиях, но вот других жильцов здесь быть не должно. Мол, если так хочется водить домой подружек, пускай ищет себе другое жильё. Мужчина знал, как сильно нравится Тимуру жить в отдельной квартире, без жужжащих под ухом престарелых бабулек — хозяек жилплощади, на то и давил. И Тимур сдался без боя. Он вдруг осознал, что не настолько сильно ему нравилась Эльвирка, чтобы из-за неё терять такую шикарную квартиру на Барсовой. Он клятвенно обещал Андрею, что больше никто не будет к нему приходить, и довольный начальник сменил наконец гнев на милость, пригласив парня с собой на базу отдыха на Волге в свой отпуск в середине августа. И после этого наконец уехал по своим делам. А Тимур пошёл объясняться с Эльвирой. Встречаться было негде, тратить тяжёлым трудом заработанные средства на всякие отели-мотели тоже не хотелось, поэтому их общение потихоньку сошло на нет.              Оставшись в одиночестве в пустой от вещей девушки квартире, Тимур всё чаще начал вспоминать, как хорошо они вместе с Павлом проводили раньше время. Он порывался позвонить старому другу, но боялся опять услышать про вечную занятость. Смотрел в перерывах между учёбой и работой в телефон и не решался набрать заученные уже наизусть цифры.       Так тянулось около недели, когда одним пятничным вечером, закончив работу, парень решил дойти до дома пешком — благо было недалеко, всего каких-то полчаса. А что такое полчаса пешком летним июльским вечером? Мошки уже нет, ветра, дождя и прочих неприятных факторов тоже — гуляй не хочу. Недолго поразмышляв, пока вновь не передумает, Тимур набрался смелости и набрал друга. Ему было страшно звонить Павлу: он подсознательно боялся, что у друга появились новые приятели или, не дай бог, девушка, о существовании которой он не хотел ничего знать. Сам не мог себе объяснить буквально из ниоткуда взявшуюся ревность, чувство собственничества по отношению к другу. Тогда он просто трусливо решил оставить эти размышления на потом.              После седьмого гудка в трубке всё же послышался голос Павла. Тимур уговорил парня встретиться, попить где-нибудь пивка и поесть шашлыка, чтобы отметить окончание рабочей недели. Тем более он знал одно клёвое, бюджетное место, которое находилось на Кировском рынке, но как будто о нём никто не знал. Уличная кафешка под навесом, недалеко от входа в рынок, предлагала вкуснейший шашлык из свинины, баранины и курицы по совсем смешным ценам. И если кто-то, увидев стоимость за сто грамм, думал, что мясо несвежее или будет невкусно приготовлено, то, попробовав первый кусочек, все сомнения отпадали. Сколько раз за всё время проживания в Астрахани Тимур приходил сюда, чтобы поесть вкуснейшей баранины. Свинину он начал есть тоже только после переезда сюда, ведь в его семье та считалась мясом грязного животного и в пищу не употреблялась. Говядину он бы тоже поел, но почему-то в его регионе мало кто умел правильно готовить это мясо. Кто-то ссылался на сухость, а кто-то на дороговизну, но всё равно умельцев, которые могли бы хорошо её приготовить, было днём с огнём не сыскать.              Павел долго пытался «съехать» и отказаться от встречи, но Тимур на него обиделся: мол, совсем со своими более интересными друзьями забыл про него. Не звонит, не пишет. Хотя сам Тимур тоже особо не искал встреч, особенно после того, как появилась Эльвира. Он долго уговаривал парня, где-то намекая на вину друга перед ним, где-то рассказывая, как сильно соскучился, но наконец Павел соглашается. Они договариваются о встрече в течение часа. Тимур меняет направление и идёт к шашлычной с широкой улыбкой на лице. Сам не понимает, отчего так радуется, но скрыть довольную моську не может. А когда видит друга — ещё сильнее возмужавшего, в далеко не дешёвом брючном костюме тёмно-серого цвета, — и вовсе не в состоянии оторвать восторженного взгляда.              — Пашка, ты ли это? — он тянет его правую руку своими и крепко сжимает.              — Так сильно изменился? — улыбается смущённо Павел.              — Не то слово. Ты прям такой взрослый, деловой... — Тимур продолжает разглядывать друга внимательным взглядом.              Он, конечно, уже и сам сменил к тому моменту свои дешёвые обноски на более качественную одежду, но всё-таки, стоя теперь рядом с Павлом, проигрывает ему и в росте, и в величине мускулов, и в целом. В Павле чувствуется порода, благородство, чего Тимуру всегда недоставало.              — Ещё столько же с тобой не увидимся — вообще меня не узнаешь, — усмехнувшись, отвечает молодой мужчина.              — Но это не я прекратил наше общение, — немного хмурится Тимур. Ему всё ещё обидно, что в своё время Павел практически вычеркнул его из своей жизни. Хотя надо признать: начав встречаться с девчонками, он и сам перестал инициировать встречи. — Ну ладно, не будем о грустном, — машет парень рукой. — Ты такой нарядный, а я тебя позвал просто поесть шашлыка. Даже не знаю, стоит ли туда идти, ты же испачкаешь свой дорогой костюм. Девушка же потом будет ругаться.              Сам не понимает, к чему упомянул девушку, и теперь с замиранием сердца ждёт, что ответит Павел. Но тот лишь машет рукой, подражая Тимуру:              — Ничего не случится. Да даже если и заляпаю, всегда можно же постирать.              — Как знаешь, — соглашается парень. Эта непонятость в словах Павла его угнетает. Остаётся непонятным, девушка ли так спокойно относится к тому, как её парень проводит досуг, или же он сам не переживает за чистоту своей одежды. Но больше расспрашивать друга Тимур не решается.              Они набивают желудки вкуснейшим мясом, запивая пивом и сидя на пластиковых стульях в окружении людей — в основном студентов и приехавших из районов области по делам селян. Таких можно было сразу вычислить по говору и внешнему виду. Тимур с Павлом хоть и прожили всё детство в своём селе, но их жители почему-то всегда тянулись к новому, модному. И даже если основная масса селян, особенно среди казахов, занималась скотоводчеством, всё равно они ездили закупаться либо в ближайший Волгоград, либо же в более далёкую Астрахань, но всё равно в подавляющем большинстве случаев термин «сельский гламур» к ним отнести было нельзя. Не то что приезжавшие из ближайших к Астрахани районов жители — их было видно за версту, и Тимур обычно никогда не ошибался, откуда родом человек. Яркие, почти кричащие образы или не подходящая друг другу одежда выдавали их с потрохами.              — Ты всё там же живёшь? — уточняет для себя Павел.              — Угу, — они прогуливаются по Красной Набережной, решив дойти до Петра, выйти к Кремлю и, обогнув его, вернуться опять к Кировскому рынку и ж/д вокзалу. Сытые и довольные они идут вдоль реки и неспешно ведут свой разговор.              — Так же работаешь у Андрея? — продолжает расспрашивать мужчина.              — Да. Там хорошо. Все добрые, на сессию отпускают, да и вообще меня перевели в младшие логисты полгода назад, — хвастается Тимур.              — А с Андреем у тебя как? — не унимается Павел. Ему важно знать, как далеко продвинулся работодатель его друга в своей «опеке». Тимур вдруг останавливается и внимательно смотрит на Павла. Ему не нравится, куда уходит их разговор.              — Почему он так тебе не нравится, Паш? Андрей вполне нормальный мужик. Помогает мне со всем.              Павел с полминуты стоит в нерешительности, размышляя, стоит ли открыть другу правду или же всё-таки промолчать. Но, подумав ещё раз, решает, что дальше тянуть некуда. Они должны всё выяснить сегодня же, иначе у него никогда не хватит духу больше завести этот разговор.              — Тим, ты ему нравишься, — он тоже в упор смотрит на Тимура, стараясь понять, дошло ли до того, — как парень.              — Ты что, вообще охренел? Он мой начальник, а я... — заводится в мгновение ока Тимур, — у меня вообще-то девушка была... и не одна. С последней мы вообще три месяца встречались, пока Андрей не сказал, чтобы я не водил в его дом девчонок...              И тут нависла гробовая тишина. Как громом поражённый Тимур стоит и судорожно перебирает в голове все моменты странного поведения начальника. Резко становится нечем дышать. Он садится на корточки, прямо посреди тротуара. Все эти милые ужимочки, похлопывания по плечу и спине, поглаживания по голове — мол, какой ты молодец, так быстро справился с новыми обязанностями, — которые Андрей позволял себе, только когда они оставались наедине. Постоянные подарки, купоны, продукты, квартира в конце концов — которая к тому же была на самом деле собственностью самого Андрея! Всё это из разрозненных кусочков вдруг складывается в одну большую картину, и то, что Тимуру предстаёт, ему совсем не нравится. Он ещё сильнее зависает, вспоминая, после чего, собственно, они с Павлом перестали проводить так много времени вместе.              — Так ты из-за этого отказывался ко мне приходить с ночёвкой? А потом и вовсе забил хер на нашу дружбу?              Тимур поднимается, метнув взгляд исподлобья на друга, и неровной походкой идёт куда-то вперёд, не разбирая дороги. Павел догоняет его и пытается взять за руку.              — Я не хотел, чтобы ты вернулся обратно на квартиру к той бабке. Я же помню, как тебе там не нравилось, — начинает оправдаться он. — Я бы не смог закрыть все твои потребности. Только в жилье...              — А я у тебя ничего не просил! — грубо вырывает свою руку Тимур. — Мне важна была только наша дружба, а ты меня её лишил. — он делает ещё несколько шагов и облокачивается о старое здание поликлиники, запускает руки в волосы, откидывая их назад. — О господи...              Он пребывает в шоке от открывшейся тайны. Весь этот год он думал, что катается как сыр в масле из-за доброты неравнодушного человека, а оказывается — всё совсем наоборот. Андрей неравнодушен, но совсем в ином ключе. И Павел знал всё и ничего не сказал, не предпринял, чтобы предостеречь друга.              — А если бы он принудил меня? Заставил бы «отрабатывать» вложенные в меня деньги? — сверкая в сумерках безумными глазами, вопит Тимур.              — Если он до сих пор этого не сделал, — переминаясь с ноги на ногу, виновато произносит Павел, — значит, ты ему и вправду нравишься.              — Да к чёрту такую любовь! На хер мне сдался этот престарелый пидорас? — кричит громко Тимур, но быстро вспоминает, что они вообще-то на улице возле только что закончившей работу в пятничный вечер поликлиники. Он смачно плюёт себе под ноги, отталкивается от стены и двигается дальше в сторону 17-й пристани.              Они идут молча, никто не нарушает тишину. Павел не знает, как подступиться к самому главному, а Тимур никак не успокаивается.              — Ты ведь говорил, что не гомофоб, — начинает тихо разговор Павел, когда они уже стоят, облокотившись о перила ограждений, и смотрят вдаль на ночную Волгу.              — А я и не гомофоб, — так же тихо отвечает ему Тимур. — Да вот только я не гей и не заглядывался на парней никогда. Никогда! — для чего-то ещё раз повторяет он.              Поворачивается к вновь притихшему Павлу и видит в его глазах обречённость и тоску. Тимур с недоверием и мрачной догадкой поглядывает на друга, и что-то в его голове вновь начинает складываться в полную картину. Пазл наконец сошёлся, и его вдруг будто прошибает током.              — Подожди, — он полностью разворачивается к Павлу, — только не говори мне, что ты тоже из этих... ну, из геев?..              Павел молчит. Да и что он может ответить, видя такую явную враждебность и категоричность, с которой Тимур говорит о своих предпочтениях? С прискорбием мужчина осознаёт, что у него с самого начала не было абсолютно никакого шанса на то, что лучший друг его младшего брата когда-нибудь полюбит его.              — Ты из-за этого перестал со мной общаться? — не унимается Тимур.              И Павел решается на признание. Вдохнув-выдохнув пару раз, он произносит то, что давно хотел сказать:              — Ты мне нравишься... ещё со школы.              — С каких пор? — сверля друга взглядом, уточняет Тимур.              — Ещё в одиннадцатом классе. Помнишь тот урок физкультуры, который нам спарили? — Тимур молча кивает. — Вот примерно с того момента. Ты был таким красивым, когда бежал с мячом по полю. Твои длинные волосы колыхались на ветру, сам — разгорячённый бегом и азартом. В лучах солнца ты был неотразим... Сначала я просто поразился твоей красоте — по-новому тебя увидел... Не сразу, постепенно, к концу школы я наконец осознал, что меня сильно к тебе влечёт. Не как к другу... — он ненадолго замолкает, переводя дыхание. — Поэтому я и уехал учиться в Астрахань, чтобы реже приезжать домой, хотя изначально планировал поступать в Волгоград. Тогда бы домой пришлось приезжать гораздо чаще и виделись бы мы тоже чаще. У меня бы не вышло так долго скрывать, я бы просто не смог... — поясняет он, не решаясь сразу посмотреть в глаза объекту своих тайных грёз и невысказанных желаний.              Он поднимает глаза спустя несколько долгих мгновений, перед ним стоит замерший в нерешительности Тимур, а в глазах Павлу видится... отвращение? Он шарахается от этого взгляда в сторону и чуть не падает, неловко спотыкнувшись.              — Прости, — только и может произнести, когда обретает вновь почву под ногами.              Тимур сверлит его своим тяжёлым взглядом, всё никак не решаясь, что сделать или сказать. Он сжимает до боли кулаки, но спустя минуту насильно расслабляет их — выяснять бурно отношения перед посторонними людьми он никогда не любил.              — И ты прекратил общение, потому что...?              — Потому что не смог бы видеть тебя вместе с Андреем. Прости... Это выше моих сил... — будто не своим, чужим, потухшим голосом отвечает Павел. — Каждый раз, оставаясь с тобой наедине, мне хотелось признаться... Но я так и не решился. А когда увидел твоего Андрея...              — Он не мой!              Павел мотнул головой, словно бы говоря «неважно», и продолжает изливать душу:              — Когда увидел то, каким взглядом он смотрит на тебя, всё понял... — он замолкает ненадолго, но затем вновь произносит: — Я в тот момент не работал, да и ты, я больше чем уверен, отказался бы брать мои деньги, которые дают мне родители, просто так. О том, что ты согласишься со мной встречаться, и речи не шло... — Павел говорит это всё извиняющимся голосом, но видно, как тяжело даётся ему признание. — Мне нечего было тебе предложить на тот момент, кроме себя и своей квартиры. Я только недавно устроился на работу к другу отца, на магистратуре ведь больше свободного времени. Но этого всё равно недостаточно, чтобы обеспечивать нас двоих. А тогда сам я-то тебе не особо был нужен. — вдруг вымученно улыбается, трёт глаза и добавляет: — Да и сейчас ничего не поменялось. Если бы твой Андрей не заставил выгнать ту девушку, ты бы и не вспомнил обо мне. А я сам не решился бы опять позвонить...              — Ещё раз напоминаю: Андрей не мой! — предостерегающим голосом шипит Тимур.              Павел вновь печально приподнимает уголки губ и выдаёт:              — Это вопрос времени...                     С того их последнего разговора с Павлом прошло много времени, но до сих пор парень корил себя за то, что позволил другу уйти расстроенным. Он ему жёстко отказал и в любви, и в дружбе, сказав, что отношения с парнем его не интересуют, он не намерен экспериментировать, и советовал другу выбросить из головы всю эту блажь с однополой любовь. Завести подружку и жить, как все нормальные люди. Он никогда не ответит ему взаимностью, «потому что не пидорас».       Он ну никак не мог свыкнуться с мыслью, что в него влюблены аж двое мужчин. Значит что-то такое в нём всё-таки есть, раз привлекает представителей своего же пола. С тех пор Тимур оборвал все связи с Павлом, он не понимал, сколько бы ни пытался, как сможет продолжить общение в дружеском ключе с человеком, испытывающим к нему романтические чувства. Он вычеркнул друга из своей жизни, хотя от этого решения ему самому было очень больно.              Спустя несколько месяцев в разговоре с Серёжкой тот случайно проговорился, что Павел перевёлся на заочное, уволился со своей крутой работы, ничего никому не сказав, и ушёл в армию. Хотя у него была и отсрочка, и все перспективы в конце концов «откосить». От нахлынувшего после звонка друга чувства вины Тимур решил позвонить Павлу и извиниться за те резкие слова, но, естественно, на звонок никто не ответил — сотовый оператор вежливо сообщил, что номер не обслуживается. В следующем разговоре ещё через какое-то время Серёжка упоминал, что старший брат сменил номер, так как уехал служить куда-то на Дальний Восток, но спрашивать новые цифры Тимур не решился...                     После расставания с Павлом прошло уже несколько недель. Приближался отпуск босса. И так и не придумав никакого уважительного предлога, чтобы не ехать на базу отдыха с Андреем, Тимур всё-таки подтверждает, что планы в силе. Ехать было недалеко: до его родного села дорога выходит раза в два дольше. Парень до последнего надеется, что на лоне природы они точно будут не одни, но, как оказалось, зря.              Им выдали клюи от самого дальнего домика, в который они въезжают в пятницу вечером, выехав на Волгу сразу после работы. Добротное деревянное жилище оказывается очень просторным: с большой светлой гостиной, двумя спальнями и огромной ванной комнатой, в которой даже джакузи есть. Кухня занимает где-то метров пятнадцать, и это не может не радовать начавшего нервничать парня, ведь им с Андреем предстоит провести тут все выходные. Не хватало ещё сталкиваться телами при простом нахождении на кухне. Вся эта ненужная близость жутко нервирует Тимура, делая его дёрганным.              После отдыха на природе босс собирается уехать на неделю к родственникам в Сочи, по пути подбросив Тимура в город. Рассказывает, что они будут делать на Волге, что смогут увидеть, а парень всё никак не может успокоиться после разговора с Павлом, случившегося всего пару недель назад. Теперь в любом проявлении заботы со стороны Андрея Тимуру мерещатся поползновения на свою честь. Он то и дело косо поглядывает на начальника, и в конце концов тот замечает.              — Что с тобой творится последние дни, Тимур? — мужчина обеспокоенно встаёт перед сидящим на высоком барном стуле парнем так, что его ноги оказываются с обеих сторон практически зажаты мощными бёдрами Андрея — настолько близко он подошёл. Как будто это было у них в ходу, берёт обе руки подчинённого в свои и заставляет посмотреть себе в глаза. Тимур не выдерживает такой близости мужчины и смущённо отводит взгляд.              «Точно как девчонка! Чего я так робею перед ним?»              — Н-ничего! — запинаясь, отвечает он. — Неделя выдалась напряжённая.              — Давай я сделаю тебе массаж? — и, не дожидаясь ответа Тимура, Андрей тут же принимается разминать ему плечи.              — Н-не надо, Андрей! Всё нормально, — Тимур пытается выкрутиться из рук начальника, но как сделать это так, чтобы не вызвать подозрений, парень придумать не может. Он выдавливает из себя жалкое «Мне надо в туалет» и опрометью бежит в ванную комнату, где торчит слишком долго. Мужчина ждёт его ещё с час, осторожно стучит в дверь, на что получает ответ, что Тимур решил принять ванну. Андрей не докучает ему, не предлагает свою компанию, а просто уходит в свою комнату. Тимур несказанно счастлив, что смог избежать ненужного контакта с боссом. За всё время пребывания на базе отдыха Андрей больше не пытается прикоснуться к Тимуру, видя опытным глазом, как тот шарахается от него. Однако полностью добиться расположения парня мужчина прекращать не намерен. Это лишь временная передышка. Потом он обязательно добьётся своего...                     Погружаясь в воспоминания прошлого, Тимур всё больше убеждался в мысли, что не надо было ему идти на поводу у своих эмоций, оставшись совсем одним и больше никому не нужным. Точнее, нужен он был, но по большей части одному лишь Андрею, и то в определённом смысле. Мать была занята постоянными заботами о доме, младшем сыне и муже, который стал пить ещё больше. Рустам практически не просыхал, но тем не менее продолжал заниматься делами, а иногда и поколачивать свою жену — об этом Соня Тимуру говорить не решалась. В общем, на Тимура времени вообще не оставалось. Серёжка окончил свой вуз и уехал работать к знакомым отца в Питер. Павел после демобилизации, пройдя все итоговые испытания на отлично и получив свой диплом, уехал к брату и не старался связаться с давним другом. Даже когда был в Астрахани по делам ВУЗа, он не дал знать Тимуру, что снова в городе.                     Запутавшийся и окончательно потерявшийся в своих мыслях и чувствах, одним августовским вечером Тимур сильно напивается после «радостной» новости, которую сообщил друг Серёжка. Пашка, оказывается, встретил хорошую девушку в Питере, Ксению, и вот на днях они расписались. На торжестве присутствовали все друзья и родные Павла. Все, только одного Тимура не было, потому что его никто не приглашал!              Это известие, неожиданно для самого Тимура, так сильно потрясло его, что весь остаток рабочего дня он проводит на автомате, совершал все знакомые операции по инерции, не в силах толком сконцентрироваться ни на чём. Так же на автомате он вываливается из душного офиса на улицу и идёт в ближайший кабак. Ему отчаянно требуется напиться, да так, чтобы ничего не помнить наутро. Его Павел, его любимый... друг женился! подавленный, он не может понять своих чувств, своей такой резкой реакции на женитьбу Павла, который всегда его так поддерживал, помогал и которого он сам же оттолкнул, когда ещё было возможным сближение.              Ужравшись в хлам, Тимур решает обзвонить всех своих прежних подружек с надеждой, что хоть кто-то согласится провести с ним ночь. Парень думает, что здраво рассуждает, не зря же гласит народная мудрость — клин клином вышибают — что надо забыться в объятиях какой-нибудь пышногрудой красотки. Но не тут-то было: ни одна из старых подруг не желает пьяного дамского угодника к себе в постель и даже просто встретиться не соглашаются. Послав всех баб мысленно на хер, Тимур плетётся дальше, не соображая ничего, и бредёт до тех пор, пока внезапно не оказывается... прямо у подъезда квартиры Андрея. Тот уже год, с той самой поездки на базу отдыха, вовсю его окучивает, совращая и уговаривая на секс, но парень ни в какую не соглашался. Пока ещё держит оборону. Но лишь теперь, начав осознавать свои истинные чувства, поняв, что всё испортил и обратной дороги нет, отвергнутый всеми парень звонит в домофонную дверь своего пышущего любовью начальника.              Андрей открыл сразу. Он, видимо, уже собирался на боковую, так как на нём были тёмно-синие пижамные штаны и такого же цвета хлопковая футболка с короткими рукавами. Мужчина явно не ожидал увидеть Тимура в таком плачевном состоянии, да ещё и у себя дома. Он был здесь всего раз, но безошибочно запомнил и нужный дом, и номер квартиры. Подхватив немного потяжелевшего за несколько лет сытой и спокойной жизни парня за талию, Андрей тащит его внутрь...                     Это сейчас Тимур понимал, что Андрей воспользовался им пьяным, что будь на его месте его Павел, такого бы просто не произошло. Друг бы никогда так не поступил. Он бы не стал так жадно накидываться на него, пьяного в стельку. А вот Андрей стал. Правда, потом босс долго извинялся: мол, во всём виновато слишком долгое ожидание согласия, что он просто не сдержался. Извинялся, задаривал вкусняшками, дорогим элитным бухлом и даже цветами — на следующий день, сразу после того, как Тимур уехал к себе, Андрей притащил целую охапку розовых роз к его порогу. Не белых, даже не красных, а, сука, блин, розовых. Тимур долго выносил ему мозг за цвет этих ни в чём не повинных цветов. Мало того что додумался подарить парню цветы, так ещё самый девчачий, попсовый цвет выбрал. Эту ассоциацию с девчонками Тимур ненавидел с тех самых пор, как отчим впервые назвал его девчонкой. Ещё и зад до сих пор саднило, тяжело было садиться на твёрдые поверхности, а тут ещё этот со своими цветами...                     Тимур его простил и решил просто плыть по течению. Делать ничего не хотелось, стараться улучшить свою жизнь — тоже. Он сам разрушил то хрупкое, что могло зародиться у них с Павлом, не в состоянии принять свои истинные желания и предпочтения.              Зато Андрей был счастлив как никогда. В тихой провинциальной Астрахани гею было очень трудно найти себе адекватного партнёра. А тут после стольких лет «ухаживаний» предмет его любви наконец-то разрешил к себе прикоснуться.              Андрей перевёл Тимура в замы, усадил в смежный со своим кабинет — на двоих была одна приёмная — и постоянно торчал в кабинете своего нового заместителя. Тимур же просто принял неизбежное, ему было всё равно. Девчонки его перестали интересовать совсем. Даже на одну ночь, когда те сами напрашивались, он отказывал. С Андреем он научился получать удовольствие от ранее немыслимого однополого секса. Чисто физически было хорошо, даже оргазм был ярче и дольше, когда он кончал от члена внутри себя, от осознания, что не он берёт, а берут именно его. Андрей никогда не был жадным: доставлял удовольствие им обоим и рукой, и ртом, и членом. Поэтому Тимур не особо чувствовал напряг из-за своей принимающей роли. Он и не мог себе представить, что будет главным. Так и жили. Сколько раз Андрей признавался ему в любви, предлагал съехаться, но Тимур всегда отказывался. Чувствовал, если и не понимал до конца, что назад дороги больше не будет...                     Сидя в кафе напротив своего босса, он всё же решается наконец завести эту тему. Пора было ставить точку. Он и так слишком долго откладывал разговор. С его знакомства с Андреем прошло уже больше шести лет, и если не прекратить это подобие отношений сейчас, потом у него уже ни сил, ни желания точно не хватит.              — Ты почему такой кислый, любимый? — сладким голосом спрашивает Андрей.              — Андрей, прекрати!              — Что прекратить, любимый?              — Разговаривать со мной как с маленьким.              — Так ты и есть маленький, — Андрей умиляется, глядя на Тимура, а тот начинает потихоньку вскипать.              — Не надо! Давай хоть раз поговорим как взрослые люди, — Тимур отставляет в сторону приборы и залпом осушает стакан апельсинового сока. — Я увольняюсь. Спасибо тебе за всё, что сделал для меня за эти годы, но теперь мне пора двигаться самостоятельно. Без твоей помощи, — делает акцент на последних словах мужчина.              — Но куда же ты пойдёшь? — удивляется начальник. — У тебя нет ни своего жилья, ни другой работы. Дома тебя тоже особо не ждут.              — Я уезжаю. Купил билет на завтра.              Андрей ахает от неожиданности. Ему казалось, что у его Тимурчика просто очередной бзик, когда он ничего не хочет и начинает отвергать его, а тут уже и билет куплен — видно же, что не один день это обдумывал. Он сразу становится серьёзным и, откинувшись на спинку кресла, смотрит на неблагодарного возлюбленного лишённым прежних чувств взглядом. Холодным и колючим.              — Если бы я сегодня не позвонил тебе, то и не узнал бы о твоих планах, верно?              Тимур сжимает руки в кулаки, пытаясь придать себе уверенности. Несмотря на то, что Андрей всегда был с ним обходителен и заботлив, парень никогда не забывал, что этот мужчина сильнее, выносливее его во много раз. Он и такой доброжелательный лишь потому, что может себе это позволить.              — Нет, Андрей, я купил билет перед встречей с тобой... Я очень устал притворяться, что мне всё равно. Я больше не могу... Отпусти меня, Андрей. Пожалуйста.              — Так вот как ты отплатил за мою доброту! Зря я не послушал тогда Санька, он отговаривал меня давать тебе должность — сейчас бы не пришлось сидеть здесь и выслушивать всё это. Ты бы всё так же брал с моих рук подачки и не смел бы и рта раскрыть. Сразу бы слушался, как тогда, когда я сказал не приводить домой посторонних.              Тимуру стало очень грустно от этих слов Андрея. Он-то всегда считал его хорошим, порядочным человеком, а тот лишь умело притворялся, чтобы достичь желаемого. Играл с ним, как кошка с мышью. Что ж тут некого винить. Зато теперь ему было легче уйти, не чувствуя угрызений совести.              В тот вечер, быстро осознав, что допустил ошибку, Андрей моментально меняет тактику: ведь где ещё в Астрахани он найдёт такого податливого и хорошенького мальчика, опрятного и всегда вкусно пахнущего. Он начинает уговаривать парня, смотреть на него влюблёнными глазами, но на Тимура ничего из этого больше не действует. Под конец ужина становится очевидным уже и Андрею, что бывший подчинённый не шутит, что это не блажь — он действительно завтра уезжает. И что-то упало у него в душе. Андрей молча кивает, давая своё согласие на всё: расставание, увольнение, переезд. Платит по счёту за обоих, как привык, и выходит из кафе.                     Тимур быстро закончил со сборами, вычистил квартиру от пыли и мусора и выехал в аэропорт, бросив ключи от квартиры, в которой прожил шесть лет, в почтовый ящик. Он уехал в Северную столицу, надеясь пусть и не на любовь Павла, но хотя бы на дружбу. Да и Серёжка был там, опять же. Они редко созванивались с другом, общих тем больше не было, но теперь Тимур чётко решил, что пора исправлять прежние ошибки и налаживать дружеское общение. Он ехал, по сути, в никуда — никто его не ждал, никто не был предупреждён о его приезде. Никто, соответственно, и не встречал, когда молодой мужчина приехал на Московский вокзал около двенадцати часов дня. Морось на улице не портила ощущения скорой встречи. Радостно предвкушая удивлённый голос друга, Тимур заселился в отель и первым делом набрал Сергей. Сначала он узнает, как у того дела, и уже потом ошарашит своим неожиданным приездом. Однако же был ошарашен сам.              Он явно, судя по тону друга, позвонил не вовремя. Ксению, супругу Павла, которой через несколько месяцев уже пора было рожать, сбила машина. Она переходила дорогу на пешеходном переходе, когда на проезжую часть внезапно вылетел внедорожник. Мужчине за рулём стало плохо: ему только что сообщили о смерти жены. Обезумев, он гнал в больницу, не видя ничего перед собой, словно пелена накрыла глаза. Одна смерть повлекла за собой другую — ребёнка спасти не удалось. Конечно, убитым горем родителям было не до встреч. Тимур выразил соболезнования и повесил трубку.              Он долго сидел, вперившись в одну точку, не понимая, что делать дальше. Он так надеялся, что сможет увидеть друзей после долгой разлуки, но теперь об этом и речи не могло быть. Слишком неудачный момент для воссоединения. Он искренне сочувствовал Павлу и Ксении, но в то же время своя боль была сильнее. Он хотел поскорее увидеть его, пусть даже в качестве просто друга, но и это теперь было непозволительно. Было бы странно заявиться сейчас, когда все горюют по малышу.              В тот день он больше не выходил из номера: ни есть не хотелось, ни просто прогуляться по привлекающему всех туристов Северной столицы Невскому проспекту. Весь позитивный настрой исчез.              Лишь через два месяца он осмелился вновь позвонить Сергею. Они встретились с ним и пропустили по стаканчику. Сергей сообщил, что дослужился до начальника целого департамента, познакомился с милой девушкой, родом, как выяснилось, из их родной Астраханской области, будущей весной планировалась свадьба. Тимур же умолчал о своих отношениях с бывшим боссом: не знал, как друг отреагирует, потому и не стал рисковать. Когда же речь зашла о Павле, парень весь подобрался, боясь пропустить хоть слово. Хотел предложить вместе как-нибудь собраться вспомнить старые деньги, но и тут его ждало разочарование.              — Ты знаешь, — начал издалека Сергей, — ему же предлагали хорошую должность в головном офисе в Хельсинки. Он отказался, так как Ксения забеременела... — оценивающим взглядом посмотрев на друга, он всё же продолжает рассказ: — Они были на грани развода. Пашка хотел развестись и уехать, а тут вдруг эта беременность... — он отпил из своего стакана обжигающе крепкий напиток. — Брак трещал по швам не первый год, их отношения становились всё хуже. Но когда Ксюшка залетела, Паша, как порядочный мужик, не стал уклоняться от ответственности. Отказался от должности и стал вместе с женой готовиться к рождению малыша.              За столом ненадолго повисла тишина. Сергей ждал реакции Тимура, но тот продолжал молчать. Тогда мужчина сделал ещё один глоток и, странно поглядев на Тимура, произнёс:              — Я ведь знал о его чувствах к тебе... давно. Не смотри на меня так! — заметив, как разозлился от его слов Тимур. — Он мой единственный брат, а ты — лучший друг. Я не знал, чью сторону выбрать и как поступить... потому остался в стороне... Я обещал Пашке, что не выдам его, позволю вашим отношениям развиваться своим ходом. Но чего я никак не ожидал от своего лучшего друга, — Сергей бросил на Тимура взгляд таких же серо-зелёных глаз, как у Павла, полный осуждения. — так это того, что тот станет презирать моего любимого брата за его чувства...              — Но я...              Сергей вскинул руку вверх, останавливая Тимура не самым вежливым жестом.              — После того вашего разговора Пашка сорвался с насиженного места как ужаленный. Он долго отписывался лишь сухими сообщениями, никто до последнего не был в курсе, что он ушёл в армию. Только спустя почти месяц от него пришло уведомление с приглашением на присягу... Ты хоть понимаешь, что натворил? Неужели у тебя не нашлось более мягких слов для отказа? Он и так столько лет проживал свои, непринимаемые обществом, чувства в одиночестве. Боялся признаться, опасаясь осуждения... — Сергей больше не пытался быть дружелюбным. — Своим поганым отношением ты подтолкнул его к неправильному решению...              Выговорившись, Сергей молча допил алкоголь, Тимур не отставал. Он налил ещё один полный стакан и, залпом осушив его, проговорил:              — Я виноват, я знаю и не отрицаю своей вины. Но тогда я сам был не в себе. В один вечер я узнаю, что друг вовсе не друг, а мой заботливый начальник давно ходит и облизывается на меня, пытаясь затащить в постель... Мне было так же тяжело принять решение, как и ему. Я сознательно оборвал все связи. Думал, что всё это не всерьёз и если мы перестанем общаться, нам обоим станет хоть чуточку легче... Я не собирался долго молчать, хотел собраться с мыслями в тишине. А когда уже принял ситуацию, осознал, как обидел его, было уже поздно что-либо исправлять — он сменил номер... Тогда я подумал, что так даже лучше. Только лучше не стало...              Тимур устало опустил голову на грудь и затих. Бесконечное перебирание мыслей сильно истощило его. Сердце жгло от осознания того, к чему привели его слова и действия. Что он натворил со своей жизнью и с жизнью любимого человека...                     Он принял, что он гей, уже давно. После того как в очередной раз попробовал «замутить» с девчонкой, но не продвинулся дальше поцелуев. Просто не хотелось. Перед глазами стояло лицо Павла и его мягкая улыбка, от которой на душе всегда становилось теплее.       Андрею он позволял себя целовать и даже получал свою долю удовольствия от этих ласк, но всё равно всегда чего-то не хватало, а чего — он и сам не знал. Было просто приятно, как если бы о тебя ластилась кошечка или лезла со слюнявыми «поцелуями» собака. Но не более того. Также его сердце никогда не стучало как бешеное от предвкушения близости с Андреем, скорее от скорости фрикций — чисто физиология. Дух не захватывало. Никогда и ни с кем. Грешным делом Тимур решил, что что-то с ним не так, раз он не может целиком и полностью отдаться моменту. Он редко отказывал бывшему любовнику в близости, но абсолютно ни разу не был её инициатором, никогда не отключал мыслительный процесс, даже во время секса.                     — Они уехали две недели назад, — нарушил тишину Серёжа. — Пашка посчитал, что не имеет права заводить речь о разводе в такой момент. Не может бросить Ксюшу одну. Она любит его, дурака, хотя прекрасно знает, что это не взаимно...              У Тимура после слов друга словно почва ушла из-под ног. Дрожащей рукой он подлил себе ещё виски, сделал большой глоток и только после этого спросил:              — Куда?.. Куда они уехали? — он надеялся, что в Москву, Астрахань или ещё в какой-нибудь город в России. Ничего ведь не стоило купить билет на поезд, самолёт, автобус и уехать к нему. Надежда ещё жила в нём.              — В Канаду, — с сочувствием в голосе произнёс Сергей, увидев, как моментально посерело и как-то осунулось лицо друга. — Вакансия в Финке была уже занята, так что ему предложили Канаду или Японию на выбор... — он рассказывал что-то ещё, но Тимур, сильнее погружаясь в ненависть к себе, всё меньше слушал его. — ... В Азии, он подумал, будет сложно освоиться, в первую очередь Ксюше, поэтому выбрал Торонто.              — Ты... ты говорил ему, что я в Питере? — совсем шёпотом спросил Тимур. Он и хотел знать, и в то же время боялся услышать ответ.              Сергей сжал губы, как бы извиняясь, а затем кивнул.              «Даже встретиться на прощание не захотел», — Тимур не смог сдержать слёз, после этого ответа больше не смог... Его добрый, отзывчивый Павел разлюбил его. Уехал, не попрощавшись.              Сергей пересел к другу и обнял его за плечи. Он понимал состояние парня, ведь много лет назад так же успокаивал брата, когда после присяги Павла они остались наедине и брат пересказал ему разговор с Тимуром. Тогда ему было очень жаль брата, сейчас он так же жалел и своего непутёвого друга, слишком поздно осознавшего свои настоящие чувства.              Они сидели обнимаясь совсем недолго, потом Тимур резко отстранился, стерев влагу из глаз рукой.              — Я, пожалуй, пойду. Поздно уже... Да и тебе наверняка пора уже. Он молча встал, пожал руку Сергею на прощание и ушёл.              Они больше не встречались. Как бы крепко мужчины ни дружили в школе, та жизнь уже давно закончилась. А в новой у них не было никаких общих тем. Только Павел. Который теперь разлюбил его, а может быть, даже ненавидел, раз не захотел увидеться перед отъездом. Встречаться с Сергеем, чтобы ещё раз вспоминать, что его бросили, было слишком тяжело. Теперь мосты были сожжены со всех сторон. Павлу он больше не нужен ни в каком качестве, Андрея же он бросил сам. Оставалось лишь попробовать построить свою жизнь заново на новом месте.              Он походил пару недель по собеседованиям в Питере, а затем его пригласили работать на автомобильный завод. Условия были более чем отличными, близость к природе — опять же. Так что Тимур согласился. Надо было брать себя в руки и снова учиться жить.       Тимур и сам не горел желанием оставаться в шумном Петербурге с вечно снующими туда-сюда людьми. Он принял предложение и переехал насовсем в Сестрорецк, снял квартиру и начал потихоньку осваиваться. Все эти долгие недели, пока он решался на повторный звонок Сергею, он буквально заставлял себя выходить из номера и гулять по Северной столице. Он всё никак не мог отделаться от мысли, что всё пошло не по плану. Да ещё как назло половину времени в городе шли дожди, добавляя сплину и без того сильно грустившему парню.              Сколько бы ни пытался, он так и не смог полюбить Петербург. Да, он был невероятно красив, да, здесь было куда сходить — заведений было море на любой вкус. Да, близость к Финке, залив и прочие радости большого города были прекрасны, но ему ничего не хотелось.       Он жил бесцельно довольно долгое время. Вся его активность — это походы на работу и возвращение с неё, а также редкие вылазки в магазин, где он затаривался на долгое время, чтобы больше никуда больше не выходить. Так продолжалось до тех пор, пока однажды младший брат не скинул ему пару треков своей любимой корейской группы просто заценить что-то новенькое. Тимур считал все эти кривляния на камеру, яркие образы и заигрывания между участниками группы дикостью, но, послушав пару треков, он внезапно втянулся. Да так, что ему вдруг захотелось узнать, что же такого поют эти парни на своём иностранном языке, что все вокруг, не только в России, сходят по корейским айдолам с ума.              Рассматривая работяг на своём заводе, он отмечал, что они были совсем непохожи на тех, что смотрели на него с экрана смартфона. Но что-то общее в них всё же было: и те, и другие выглядели очень стильно и ухоженно. Хотя в Питере все тоже выглядели достаточно модно, однако корейские мужчины отличались ещё и очень чистой кожей, которая буквально блестела в лучах естественного и искусственного солнца. Познакомившись с несколькими парнями-корейцами приблизительно своего возраста, он узнал много новых слов и очень удивился, когда выяснилось, что корейцы пишут не иероглифами, как в Китае. Что у них есть собственный алфавит. И тогда у него появилась мечта, маленькая, ни к чему не ведущая, однако пробудившая давно спящий интерес к чему-либо. И Тимур был этому несказанно рад. Наконец-то появилось воодушевление. Он с радостью уходил на работе, проводил там положенное по законодательству время, а вернувшись домой, всё своё свободное время уделял новому хобби. Освоение хангыля далось ему не сразу, слишком сложно было переучиваться и видеть в непонятных палочках привычные слуху буквы. Его старания не прошли даром и спустя какое-то время начало наконец получаться. Он уже три года изучал корейский и мог более-менее поддержать разговор на этом языке. Тимур не упускал возможности лишний раз попрактиковаться с носителями, без ущерба, естественно, своей профессиональной деятельности. А потом, совсем уж неожиданно, в один из рабочих дней его вызывает в свой кабинет руководитель департамента и делает весьма щедрое предложение.                     Раз в несколько лет компания предоставляла работникам из российского офиса возможность поработать в Корее. И в этом году Вадима из инженерного подразделения должен был отправиться в далёкую загадочную страну, подарившую всему миру новый жанр в популярной музыке. Он давно уже сидел на чемоданах, ожидая финального согласования, только все планы спутала болезнь. Он очень серьёзно заболел. Проведённая операция была успешной, но, к сожалению, компания не могла ждать, пока выбранный кандидат пройдёт длительный период реабилитации. Поэтому его исключили из программы. Многих других претендентов также вычеркнули из списков: кого-то из-за недостатка квалификации, кого-то из-за незнания разговорного английского. Руководителю департамента кто-то рассказал, что Тимур из таможенного общается с корейцами на их родном языке. Тогда тот сразу запросил личное дело таможенника и тщательно его проанализировал. Возможность предоставлялась всем, и раз парень даже говорит по-корейски, значит его точно можно было рассмотреть в качестве кандидата на переезд. Мужчина был удивлён, что парень сам до сих пор не подал документы, не может же быть, что тот затеял всю эту затею с самообучением просто ради интереса.              Он с самого порога, когда Тимур только вошёл в кабинет, начал разговор на английском, проверяя уровень знаний подчинённого, и остался впечатлён. Конечно, нужно было ещё кое-что подтянуть, но в целом этого уровня было достаточно, чтобы попасть в финальный список. Претендентов осталось всего четверо. Про полезные навыки других кандидатов в списке руководитель уже давно доложил вышестоящему начальству. А после разговора с Тимуром отправил и его личное дело с кратким резюме туда же. На согласование кандидатуры и подготовку всех документов ушло около полутора месяцев — корейцы, как оказалось, не очень быстро решали подобные вопросы, хотя и считали себя весьма продвинутыми. Весь пакет документов был проверен и завизирован несколькими подразделениями, прежде чем его наконец утвердил главный ответственный.              И спустя два месяца всей этой бумажной волокиты счастливый Тимур, которого в итоге выбрали, осваивался уже в новой стране. Если бы кто-нибудь в прошлом сказал ему, куда его занесёт через три года, он бы сам не поверил. Однако же он был в Чонджу, и это не было сном. Даже Руслан, когда услышал новость об отъезде старшего брата в далёкую заветную страну любого дорамщика и любителя кей-попа, долго не мог поверить — думал, тот его разыгрывает.                     Разобрав вещи и обустроив выделенную ему жилплощадь, Тимур вышел прогуляться. Апрельский тёплый ветерок приятно трепал волосы. Вовсю цвела вишня. Её было так много вдоль прогулочной тропы Пипиджон. Он прогуливался не спеша — всё было так ново, необычно. Парень разглядывал чудесные пейзажи и пролетающих в небе цапель. Сколько жил в России, никогда не видел этих птиц, а тут они были повсюду. Он снимал на телефон очередную птицу, совсем ещё юную, судя по размерам, когда его неожиданно окликнули по-русски:              — Тим, это и вправду ты?              Этот голос был самым желанным для него, но Тимур уже отчаялся когда-либо услышать его вновь. Он перестал фотографировать и медленно развернулся: позвавший его человек стоял за спиной. На него смотрел будто бы всё тот же Павел, только повзрослевший на восемь лет. Он немного похудел, в уголках глаз, когда улыбался, были видны мелкие морщинки, а на лице теперь была лёгкая щетина, которая совсем его не портила.              Тимур не мог поверить в реальность происходящего, ему казалось, что всё это всего лишь сон. Сейчас он проснётся, и окажется, что всё это ему лишь привиделось. Он незаметно ущипнул себя за кожу между большим и указательным пальцами и, почувствовав несильную боль, убедился в реальности момента. Только после этого небольшого эксперимента он смог допустить, что встреча действительно реальна и тоже улыбнулся в ответ.              — Здравствуй, Паша.