соната для потерянной лилии

Платформа девять и три четверти встретила меня оглушительным свистом алого экспресса и клубами седого пара, застилающего Кингс-Кросс. «Какой недоумок додумался до столь нелепого названия? А идти в кирпичную стену?» — промелькнуло в моей голове, пока я переводила взгляд с родителей на гудящий локомотив. Мать буквально лучилась восторгом, едва сдерживая слезы, в то время как отец оставался верен своей безупречной слизеринской выдержке. Его взор был суров, но я слишком хорошо знала этот едва уловимый блеск в глазах — за маской строгости скрывалась тихая, глубокая гордость. После бесконечных напутствий и прощальных объятий я, наконец, развернулась и зашагала навстречу своей новой жизни. Позвольте представиться: Амелия Джозеф Монтгомери, чистокровная волшебница и единственная наследница нашего древнего рода. Мне предстояло поступить в Хогвартс сразу на пятый курс, что, насколько мне было известно, являлось беспрецедентным случаем. Школа не принимала учеников посреди обучения с момента своего основания, и я не имела ни малейшего понятия, какие рычаги задействовал отец, чтобы добиться для меня такого исключения. Еще в августе я успела побывать в Хогвартсе, обсудить с директором тонкости программы и примерить Распределяющую шляпу. К моему удивлению, она отправила меня на Слизерин. Не знаю, за какие «заслуги» я оказалась именно там; несмотря на чистоту крови, я всегда считала себя слишком мягкой, порой даже слабохарактерной и лишенной амбиций. Впрочем, признаю: капля мстительности во мне всё же присутствовала.  До этого момента мы жили на юге Франции, в Пиренеях, лишь изредка наведываясь в лондонское поместье. Последний раз я была в столице в шестилетнем возрасте, и причины нашего внезапного переезда родители хранили в строжайшем секрете. Поняв, что правды мне не добиться, я предпочла молча смириться. Мой отец, лорд Джозеф Сэмюэл Монтгомери, — не только влиятельная фигура в коридорах Министерства магии, но и человек, превративший мое детство в бесконечную череду уроков. Этикет, светская беседа, три иностранных языка и искусство принимать гостей — дисциплина в нашем доме была железной где то с моих четырех лет. Однако среди этого перечня обязанностей я нашла свое истинное спасение. Игра на фортепиано стала моей личной цитаделью, единственным местом, где строгие правила аристократии уступали место подлинным чувствам. Совсем иной была моя мать. Селин Вивьен Монтгомери, урожденная француженка, привнесла в наш дом изящество своей альма-матер — легендарного Шармбатона. Она была выпускницей факультета Суан, чье название, означающее «Забота», стало её жизненным кредо. В Шармбатоне обучалась и я до этого года, на факультете Метриз- «Мастерство». Несмотря на статус, мама обладала удивительным даром смягчать острые углы отцовского характера. Её нежная улыбка всегда была моим единственным надежным убежищем, а в тепле её рук я находила тот уют, которого так часто не хватало в холодных залах нашего поместья. Я шла по узкому коридору поезда. Время до отправления неумолимо сокращалось, и мне стоило поторопиться с поисками купе. Заглянув в пару дверей, я наткнулась лишь на компанию юных когтевранок, которые по всей видимости учились на пару курсов младше и дружелюбных пуффендуйцев, от чьего предложения присоединиться я вежливо отказалась. Мне хотелось найти свободное купе, ну или хотя бы своих однокурсников — тех, с кем предстояло делить гостиную Слизерина в ближайшие годы. Наконец, открыв очередную дверь, я увидела кудрявого парня в зеленом галстуке, который был ослаблен, первые две пуговицы его рубашки были расстегнуты, за его ухом была тонкая сигарета. Он сидел в расслабленной позе, оперевшись спиной на спинку сиденья, оторвав взгляд от толстой коричневой книги, он положил ее на стол, и вопросительно приподнял бровь. — Можно? — слегка застенчиво спросила я, вопреки всем урокам светской уверенности. Парень коротко кивнул, указывая на место напротив. — Я Теодор Нотт. Ты на каком курсе? Раньше я тебя здесь не видел, — поинтересовался он с вежливым любопытством, протягивая руку для знакомства. — Амелия Монтгомери, — я ответила на рукопожатие; ладонь Теодора была мягкой, но хватка — уверенной. — Пятый курс. Я перевелась из Шармбатона. В глазах Нотта моментально вспыхнул живой интерес. Он захлопнул книгу и подался вперед, явно заинтригованный моими словами. — Так-так, перевод на пятом курсе? Любопытно. Никогда не слышал, чтобы в Хогвартс принимали кого-то, кроме первокурсников. И как же тебя, Амелия, занесло на Слизерин? — на его губах заиграла ухмылка. — За неделю до официального начала семестра директор Дамблдор вызвал меня в замок, чтобы обсудить программу и, наконец, решить вопрос с моим будущим факультетом, — я едва заметно улыбнулась, вспоминая тот визит. — Эта вечно болтающая Шляпа провозгласила Слизерин, хотя я до последнего была уверена, что мне куда больше подошел бы Когтевран или Пуффендуй. Впрочем, я решила не спорить с судьбой... по крайней мере, пока что я не на что не жалуюсь.  Теодор внимательно слушал и улыбнулся, в его глазах читалось легкое удивление. — Что ж, Слизерин умеет раскрывать истинную сущность. Это мы еще увидим. А ты... Он не успел закончить фразу. Дверь купе резко откатилась в сторону, и на пороге появился высокий темнокожий парень, в черной водолазке. Окинув меня бесцеремонным, оценивающим взглядом, он опустился на сиденье рядом со мной. Его близость была почти вызывающей: он небрежно закинул руку на спинку дивана прямо за моей спиной, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. — Нотт, не представишь свою очаровательную спутницу? — он не стал ждать ответа и, перехватив мою ладонь, представился сам: — Блейз Забини. — Это Амелия Монтгомери, наша новая сокурсница. Она перевелась к нам из Шармбатона, — подал голос Тео. Забини лишь шире ухмыльнулся и, не отрывая от меня взгляда, коснулся губами тыльной стороны моей ладони.  — Очень лестно, Забини, — я спокойно высвободила руку и сложила ладони на коленях, стараясь сохранять ту самую аристократическую невозмутимость, которой меня так долго учили в поместье. В этот момент в купе словно ворвался ледяной сквозняк — вошел блондин в черном костюме с безупречной осанкой и взглядом, полным высокомерного безразличия. Проигнорировав мое присутствие, он вальяжно опустился рядом с Ноттом, растянув пуговицу пиджака. — Забини, я понимаю, что лето было долгим, но твои попытки волочиться за каждой юбкой прямо в поезде выглядят жалко, — его голос звучал холодно, как хруст тонкого льда. — Милая, — он наконец соизволил удостоить меня взглядом, и в его серых глазах отразилось явное пренебрежение, — ты не ошиблась дверью? С какого ты курса? Третьего? Блейз, будь добр, проводи ребенка к её подружкам, пока она окончательно здесь не заблудилась. — Ох, Малфой, не делай столь поспешных выводов. Амелия, наша новая сокурсница, прибыла прямиком из Франции, растягивая звук «Р» в слове «Франции». —мягко вмешался Забини. — И я не волочусь не за какими юбками, — добавил он, скрестив руки на груди в небрежном жесте. Я лишь молча одарила Малфоя презрительным взглядом, едва заметно прищурив глаза. — И кто же ты такая, Амелия, м, напомнишь мне как там тебя? — бледно-серые глаза слизеринца сузились, когда он произнес мое имя. —Монтгомери. Училась в Шармбатоне.—сказал я, отсаживаясь подальше от Блейза. —Монтгомери это хорошо. — задумчиво произнес Драко. — священные двадцать восемь, лорд Джозеф, наслышан. —произнес Драко и уже через секунду откинулся назад с маской равнодушная и выражением лица «Ну что? Что еще обсудим?». Я лишь изогнула и хотела что то сказать о его удивительной осведомленности о моей семьи, но двери купе снова разъехались и вошли две девушки. Первая была чуть полноватой в обтягивающий юбке выше дозволенного, с разрезом, нет моя юбка конечно тоже слегка отходила от порядков, но не настолько же. Ее короткие черные волосы не доходили до плеч, а идеально уложенная челка, казалось вообще не шевелилась. Вторая же девушка была высокой, прям держала осанку и казалось была примером идеальной аристократки. Ее каштановые волосы не спадали ниже лопаток, зеленые глаза выражали полной спокойствие. На ней была молочная атласная блуза, под цвет ее лодочек на невысоком каблуке и черная юбка карандаш доходящая до колена. Обе девушки удивленно посмотрели на меня, после чего осматривая всех парней, ждя объяснений. —Пенс, Астория, познакомьтесь, это Амелия Монтгомери, новенькая. — вежливо сказал Нотт, доставая сигаретку из под кучерявых волос спадающих на ухо, и зажег ее палочкой. —Мерлин, Нотт, не кури в поезде, сколько просила. —сказала с отвращением высокая зеленоглазая девушка, а потом взглянула на меня и расплылась в искренней улыбке. — Астория Гринграсс.— приветливо протянула руку девушка, садившись рядом с мулатом. Я лишь кратко ей улыбнулась, кивнула и пожала руку. Вторая же девушка прошла к навесном столику облокачиваясь на него поясницей. —Новенькая? В Хогвартсе? И откуда ты? —О, Пенси, Амелия из Шрамбатона.