В гостях

Лоб был горячим от температуры, тело все еще ломило, хотя двигаться уже было намного легче. Руки немного подрагивались, но все же, могли сами схватить миску с горячим супом, и отправить ложку в рот. Джереми не помнил когда в последний раз так сильно болел. В детстве, он всегда хвастался своим отменным здоровьем, которое было удивительно крепким, даже для мальчишки его возраста. А сейчас, по чистой глупости, он слег в постель, и отсиживается вот уже несколько дней. Такой расклад конечно его не радовал. Близнецы плачут, думая что старшего братика настигнет та же участь, что у их отца и матери. Глупый Элиас винит себя в том, что Джереми заболел, и даже не может взглянуть в лицо брату без стыда. Но Джереми знает что это не продлится долго. Он не умрет и быстро поправится, хоть в начале и думал обратное. Воспоминания прошлых дней потоком хлынули в сознание парня. Боль была сильной. Жар, казалось, словно обволакивал его полностью, а конечности была слабыми, Джереми будто и не чувствовал их. Но хорошо чувствовал теплую руку матери, которая все время сидела у его постели. Ее измученное лицо расплылось перед ним. Она вовсе забила на свои родительские обязанности перед младшими детьми, проводя все свободное время вокруг постели старшего сына. А он прекрасно понимал, сколько хлопот он ей доставил в очередной раз. Джереми ведь совсем не хотел ее беспокоить. Думая обо всем этом, и размешивая ложкой уже остывший суп, он вдруг поднял голову, когда услышал шаги и голоса за дверью спальни. Один голос принадлежал его матери, уже более энергичный, чем вчера, рассказывающий о состоянии своего сына. Другой голос был мягким и мелодичным, словно всегда пытался расположить к себе людей, и довольно знакомым... Его высочество кронпринц? И словно для подверждения этого факта, дверь распахнулась, и из проема высунулись две головы, одна розовая, другая–серебристая. — Какого… Что вы здесь делаете, Ваше Высочество? Видать, легко живется наследным принцам! Джереми тут же, заметно, повеселел при виде знакомого друга. Среди белых стен спальни, и тусклого вида из окна, знакомые золотые глаза стали необычайно теплыми на фоне серых будней. Джерри и сам не понимал, от чего ему так радостно. Даже Шури сильно удивилась такой энергии, но видя как улыбка расплылась на лице сына, опустила плечи в спокойствии. Наследный принц, в свою очередь, ничуть не удивился лёгкой дерзости друга. Наоборот, казалось, принцу даже нравилась прямолинейность Джереми. Ухмыльнувшись, Теобальд грациозно сел на кровать. — Что, завидно? Так постарайся родиться наследным принцем в следующей жизни. – Это злоупотребление служебным положением. Вас, что, не учили благородству? На это Теобальд резко взьерошил волосы друга, а тот в свою очередь, не желая проигрывать, начал щекотить соперника. Видя как двое парней подкалывают друг друга, и игриво дерутся, Шури улыбнулась. Она была более рада такому состоянию Джереми. Похоже, наследный принц действительно имел некое влияние на него, раз старший лев, который несколько дней был вялым и апатичным, словно вновь ожил. После того как Шури убедилась что Джереми ничего не нужно, она удалилась из комнаты, ведь ее еще ждали трое других детей, которым тоже нужно было внимание. — И сколько дней ты уже отсиживаешься в постели? Непривычно видеть тебя не бегающим с мячом за пазухой. Шел уже 2 час нахождения принца в чужих покоях. Они уже испробовали все игры, которые только возможны с лежащим в постели человеком, от боев подушками, до совсем глупых драк большими пальцами. Измучашись от физической активности, они решили перейти к спокойным разговорам Джереми поднял взгляд на задавшего вопрос Теобальда. Нежные, королевские руки теребили зеленый край одеяла — цвет Найвенштайнов. А взгляд золотых глаз рассматривали комнату, задерживаясь на личных, любимых вещах их владельца. — три, а может и четыре дня. Я не считал. Удолетворившись таким ответом, принц вернулся к своему занятию — истреблению всех торчащих ниток на одеяле. Видя, насколько друг детства погряз в работу, полностью не обращая внимания на того, к кому сам вообще–то и пришел, Джереми решил пошариться в тумбочках. Может быть, он найдет какую нибудь игрушку, и они вместе с Тео будут играться. Игрушка не нашлась, но нашлась вещь намного лучше — маковые конфеты, так любезно оставленные матушкой. Яркая обертка коробки, а внутри — красные кресталики. Когда Джереми открыл коробку, наследный принц тут же бросил свое занятие. К черту нитки и катышки! Нужно обокрасть болеющего человека! Джереми усмехнулся такой энергичности, он давно знал насколько Тео сладкоежка. Подвинув коробку, и усевшись поудобнее на мягких подушках, они принялись уплетать конфеты, одна за другой, параллельно разговаривая о всяких мелочах: о том как похолодало за окном, как лужи на улице увеличивались в несколько раз, в зависимости от настроения бесконечного неба. Обсуждали приближение рождества, и кто какой подарок хочет получить, комментировали размеры меч в комнате Джереми, и прикидывали, смогли бы каким нибудь из этих оружий защитить поместье от целой банды варваров. И с каждой глупой темы, сменяющей на другую, еще более глупую, их некогда оживленные голоса стихали: веки устало закрывались, хоть Джереми и Тео пытались собрать мужество в кулак и оставлять их открытыми, достойно борясь со сном, но — увы и ах, мальчики оказались без оружия перед врагом. Первым пал наследник Найвенштайнов. Рыжая голова медленно опустилась на шелковую подушку, а руки слегка поправили одеяло. Невинное лицо осталось без привычного, разгневанного выражения, став спокойным и умиротворенным. Вслед за юным львом пошел и его товарищ, который еще пытался привести друга в чувства, щелкая перед ним пальцами, но в конце-концов сдавшись, решил устроиться рядом. Закрыв глаза, Тео провалился в сон, навалившись на грудь Джереми. Между тусклым светом осеннего пейзажа, и между уютной теплотой комнатой, Джереми чувствовал себя как никогда комфортно. За окном бился слабый дождь. Затылком он чувствовал мягкую подушку, а спереди, прямо на его груди, чувствовал тяжесть. Но эту тяжесть прогонять Джереми, почему-то, не хотелось. Чьи-то теплые руки обхватили его за талию, а лицо уткнулось ему в грудь, в поисках тепла, средь прохладной осени. Таким он обнаружил себя и Теобальда когда проснулся. Пролежав так в постели еще несколько минут; с закрытыми глазами, просто наслаждаясь тишиной и объятиями. Наконец, Джереми протер глаза от остатков сна. Первое что он увидел, когда поднял голову — белая макушка с мягкими кудрями, прямо на его груди. Тело принца было накрыто зеленым пуховым одеялом, лицо не выражало никаких видимых черт сознания, только ресницы слегка подрагивались. Рыжий и сам не понимал, почему позволяет принцу находиться так близко. Интересно, что ему снилось? «.....» Джереми никогда не был привязан к другим людям, кроме своей семьи. С другими мальчишками сильно не возился, говорил по делу, а за любой физический контакт — несчастный тут же получал в морду. Он то и с семьей телесничать не любил, что уж говорить о чужих людях. Но Тео? Этот назойливый кронпринц, который вечно наравится как то приобнять, схватить, погладить Джереми, словно он вечно голодный щенок, жаждущий любви? Почему он вообще так привязян к Джереми? Хотя понять было можно — друзей у того особо не было. В этом они были довольно похожи. Но разница была в их отношении к этому: Джереми и не нужны были друзья, ему себя самого вполне хватало, а вот Тео словно уже давно смирился с одиночеством. Иногда, когда их разговоры заходили на более глубокие темы, чем корабли и солдатики, в глазах Теобальда мелькалась печаль, но тут же прогонялась очередной, уверенной улыбкой. Джереми не был уверен, что даже спросив, Тео посвятит его когда нибудь в свои проблемы. Наследный принц всегда был рад прийти в гости, часами говорить о людских мелочах, прижиматься носом в спину рыжего друга, но никогда не согласится на что-то большее. И что-то подсказывало Джереми: если перейти эту черту, залезть поглубже в душу Тео — он тут же уставится удивленными глазами, отмахнется, а может даже сбежит. И больше никогда не останется с ним наедине, не придет в гости, и не уснет с ним на одной кровати. Разные мысли лезли в голову. Джереми понимал что это все глупо, из-за чего он вообще так волнуется? Потерев переносицу, он еще раз уставился на тело спереди; белоснежная кожа, почти что женские черты лица. Даже ресницы были длинными, а губы выглядели необычайно мягкими. То есть, они всегда были мягкими, ну, для парня, и это был конечно не комплимент! Просто Джереми оценивает объективно, сухие факты, не более. Повернув голову в сторону часов, Джереми прикинул сколько времени Теобальд уже сидит у него в гостях — 3 часа. Скоро принцу нужно попрощаться и уехать во дворец. Зелёные глаза снова метнулись к белой макушке. Неизвестно, когда им удастя так провести время. «Какой же бред» Напряженные руки нежно, лишь бы не разбудить, хватают талию принца. Нервный пот стекает со лба Джереми, когда он пытается перевернуть тело Тео на бок. Здравый смысл кричал ему остановиться, смущение пробиралось от макушки до самых пяток, но Джереми все равно прижал Тео к себе, накрыв их обеими одеялом. Если тот проснётся — можно сказать, мол было очень холодно, или что Теобальд сам полез к нему, знает ведь, насколько кронпринц тактилен. Теобальд был бы сам не против уснуть с Джереми в обнимку, хоть второму об этом знать — не обязательно.