Анатомия превосходства

Потерялся во времени внутренний крик Может ищет потерю из прошлого, Маяковский — стихами искал Лилю Бриг, Но трагедия, что здесь хорошего И я искал тебя. Искал сквозь туман своих эмоций, искал сквозь все переживания и страдания которые испытывал раз за разом. Но ты снова обманывал. Ты лгал мне. Предавал меня. И даже пружины разрывающие мою плоть, смешиваясь в кровавом поцелуе с моими легкими не причиняли мне столько боли как ты. Моя плоть разрывается, тянется, наматывается на пружины. А ты? Где ты? Где ты, Уильям? Ты оставил меня здесь умирать. Бросил меня. Да, я не смог пережить той трагедии с Шарлоттой, но ты.. Я думал мы друзья Уилл, помнишь те самые студенческие годы? Мы были совсем молоды, моя мечта лишь только начинала разворачиваться. Но кто знал, что самая заветная мечта может обернуться болью? Кошмаром? Трагедией? Этого никто не знал. Кроме тебя. Ты всегда был на шаг впереди. Пока я был истинным Творцом, Богом, создателем.. Ты был тем кто принимал свое божество любым. Небритым и помятым, пьяным, без эмоциональным. Любым. Но кто знал, что такой прекрасный Серафим как ты, погубит свое Божество? И вот, сейчас, истекая кровью.. Я наконец вижу какое то свечение.. Где то вдали. Я уже не чувствую боли. Но знаешь, эмоциональная боль, она сильнее. Из моих почти вылетевших глазниц уже не могут течь слезы, или я их всех выплакал? Я ничего не могу соображать. Но я правда рад, что нашел такого друга как ты, Уилл. Я ценю тебя. Оберегаю. Ты был и останешься все таким же прекрасным серафимом для меня, ни смотря ни на что. Я люблю тебя, Уильям Афтон. Костяшки становятся белыми от сжатия и напряжения. Эмили хватает ртом воздух из последних сил, все те же фантомные пружины сжимают его горло. О боже, он весь мокрый. Пот стекает по лбу, из совсем красных от недосыпа глаз вот-вот навернутся слезы. Но вся боль и напряжение уходит когда его шею окутывает теплая ладонь. Длинные, худощавые пальцы пробираются сквозь отросшие локоны волос, поглаживая щеку. —Опять?. -сонно бурчит Афтон. Теперь притягивая Эмили ближе, почти в плотную, к себе спиной. —Уилл.. прости.. такое достаточно редко, просто.. в общем.. - пытается аргументировать себя Генри, но язык заплетается. В горле огромный ком, а желание разревется становится все абсурднее и абсурднее. Хотя куда уж больше? После смерти Шарлотты, того слишком часто посещают мучительные кошмары. Они словно пытка. Заставляют тебя извиваться. Барахтаться где то между реальностью и сном. А может даже сразу и несколькими вселенными. Ты чувствуешь себя беспомощным. Уилл, я считал тебя другом. —Уильям….я… А ты бросил меня. —я правда.. Как же теперь жить? Генри не может говорить. Язык кто то отрезал. Откусил. Жестоко вкололи какой-то наркотик который не позволяет проронить и слова. Но бесконечный водопад мыслей прекращается, когда Эмили чувствует прикосновение слегка влажных и прохладных губ на свои горячие. Это слияние температур дает больший эффект чем ожидалось. Язык Афтона был проворным, вжимался в глотку Генри. Эмили пытался послушно отвечать. Да, его действия часто смешили Уильяма. Неопытный. Нет, прошу не подумайте что Генри полностью чист и свят. Нет. Нет, и еще раз нет. Когда еще те с Уиллом не были женаты на их бывших женах, юный и тупой подросток Эмили обкуривался всякой дрянью. Кажись, у него было пять знакомых барыг, не меньше. Да и кололся он знатно. Может, от этого у него такая тревожность? Но длилось это недолго, пока страсть к героину угасала, просыпалась новая зависимость которая остается и по сей день. Инженерия. И да, Генри считает свое прошлое постыдным, стыдится его. Считает, что этого нужно как минимум избегать, пресекать. Но Уильяму было плевать. Он принимал его любым. Кем бы он ни был. Насчет Афтона. Он был спокойным подростком, особо не буянил. Чего нельзя было сказать о других в его возрасте. Но драться он лез не редко, особенно если какой то козел пускал различные шуточки в адрес него. Он знал себе цену, он не забывал напоминать людям, что тот лучше. Худощавые руки залезли под футболку рыжего. От чего, в свою очередь, слишком чувствительный Генри, вздрогнул. По спине будто прошлись ледяным лезвием. Но чем собственно оно, отличалось от рук Афтона? Различий было мало. Казалось, что Уильям был создан лишь для того, что бы уничтожать, разрушать, ломать, выедать весь внутренний мир людей. Но стоило лишь заинтересовать нарцисса, как тот сразу проявит столько же внимания и интереса к вам, как проявляет своему Богу. Генри Эмили. С губ, Афтон переключился на шею. Оставлял разные следы, водил носом, обдувал горячим дыханием, игрался с языком. Дико дразня взъерошенного Генри. Он обожал их брак. Раньше, когда у Генри была Джуди, Эмили намекал Афтону что как в студенческие времена просто взять и потрахаться где нибудь в ближайшем мотеле не получится. Жена, дети. Сам понимаешь Уилл. Но сейчас.. когда все было по другому.. жизнь и в правду менялась. Появился смысл чего-то. Да, их отношения не были идеальными. Ну и к черту. Афтон учился извиняться, а Генри высыпаться, да и в плотском удовлетворении оба чувствуют себя превосходно. Уильям обожал невинный взгляд ничего непонимающего приятеля, когда пошло шутил про него, или пытался заиграть любым способом. Готов был кончить от одного лишь взгляда. А Генри обожал в Уильяме пальцы, язык, умение отвлечь от чего-то плохого без слов. Оставив пару прощальных поцелуев на лице, шее, слегка виднеющихся ключиц из под футболки. Вытирая выступившие слезы своими руками, беря небрежное и сонное лицо Генри в свои прохладные ладони, обхватывая всю территорию лица супруга тот наклоняется, как ни в чем не бывало, игнорируя время на часах. Без пятнадцати четыре. Заманчиво предлагает. —попьем чая на кухне? -улыбаясь сквозь темноту, прижимая к себе Генри, спрашивает довольный Афтон. Чертов Англичанин! Вот же.. Да. Британские корни давали о себе знать. Каким бы стереотипным Эмили не хотел быть, но ему казалось, что они пьют этот чай на завтрак, обед и ужин. А Уильям еще чертовски странно придерживает кружку, аргументируя это тем, что у них так принято. Генри часто смеялся над этим, на что получал легкий подзатыльник, а потом и поцелуй в щеку. Но англичане были превосходны в готовке. Любое блюдо за которое брался Уилл, было превосходным. Будто медленный, насыщенный оргазм. Будь то макароны, панкейки, десерты. Но англичане были чертовски сексуальны. Недосып делал Афтона с какой то изюминкой. А худоба ему странно шла. А уж эти следы от пружин! На которые пялился Генри, не отрывая глаз.. заводили лишь сильнее. На что Уильям был очень даже не против. —ладно..пойдем… спасибо Уилл. - Проговорил Генри, вставая вместе с мужем с потрепанной ими постели. Уильям радостно потрепал того по волосам. Он обожал волосы Генри. Постоянно с ними игрался, а еще не раз представлял как Генри делает ему минет, а тот поглаживает его волосы, на что Генри лишь смеялся, отшучивался и до чертиков смущался. —Оо! Прошу тебя, Генри, ради всего святого. Избавь меня от этих незаслуженных благодарностей. Просто идем и попьем чай. Улыбается Уильям, своей привычной жутковатой улыбкой, таща за собой все еще сонного и потрепанного Генри.