У светофора

      — Если я скажу стоп, то, — Ёнджун тихо шепчет.       — То это стоп, я понимаю, — Субин кивает.       — Хорошо, — улыбается и вновь целует. — Ты тоже говори.       — А я не хочу тебя останавливать. Можешь делать со мной всё, что хочешь, — он так просто это произносит, что Ёнджуну не верится. Но сказанное в конце «хочешь» звучит с хрипотцой, и его ведёт.       И вот это домашнее чудо с гнездом вместо волос сказало, что он может делать с ним всё что хочет? О. боже. мой.       Целовать Субина так глубоко, проталкивая свой язык навстречу, вызывает в нём целую палитру эмоций.       Просто хочется показать всем телом, что он любит. И как хочет его. Ещё с того момента, когда выложил «WANT» по буквам. А теперь он ощущает долгожданную уверенность в том, что этот секс будет не просто сексом, и что этот секс будет обоюдным, что он сам! хочет! этот! секс!       Субин держит руки вокруг бёдер, как будто всё время мечтал держать их там. Он ведь ни разу не обнимал его ниже талии… Ёнджун улыбается в поцелуй от этой мысли и смеелет. Сам тянет руки вниз, к кромке домашних штанов. Одну руку оставляет на бедренной кости, другая быстро, пока не передумала, накрывает его член.       — Блять, — Ёнджун задыхается, потому что… Ну, это не его член, не его собственный стандартный, самый обычный на свете член, а… Ну… Член… Прям такой…       Вообще-то, Ёнджун знал. Однажды, когда они целовались весь вечер, ещё стоя, его свободная рука случайно как-то качнулась в сторону и задела стояк Субина. Но Ёнджун был просто слишком сосредточен на поцелуе, на ощущениях губ и на мягких поглаживаниях его, наверняка краснющих, ушей. Так что он просто проигнорировал то касание, как будто ничего и не было.       Представлял ли он? Возможно. Пару раз пробовал мастурбировать, чисто из интереса, получится ли, когда в голове поселился Субин. Проверить, насколько много его будет там, когда он будет кончать. Что ж, Субина было достаточно.       Но вживую, в реальности, Субина очень много. Очень.       И он, кажется, что-то хочет сказать, но Ёнджун его затыкает поцелуем, чему парень, кажется, только рад, потому что активно отвечает на поцелуй, а хватка на бёдрах немного усиливается.       В ответ на это тело Ёнджуна резко подаётся навстречу. Он даже не успевает подумать, и спустя пять секунд, не больше, он так же резко отодвигается, прерывая поцелуй.       — Ой, — всё, что он может произнести.       Он вообще-то не хочет ничего прерывать. Он опять не успевает ни о чём подумать, тело действует без его команд.       «Чёрт, чёрт, чёрт»       — Подожди, — тихо просит.       И Субин ждёт, молчит, только его глубокое дыхание как будто сотрясает всю комнату. Руки он не убирает, только полностью расслабляет хватку.       Ёнджун прикрывает глаза и переключается на собственное дыхание. Считает про себя, и на семнадцатой секунде кладёт свои руки поверх широких Субина.       — Спасибо, — Ёнджун легко сжимает его пальцы и вновь подаётся навстречу.       Поцелуи становятся нежными. Лёгкие, неглубокие. Не только в губы, в нос, в край скромной улыбки Субина, в его ямочки. Ёнджун понимает, что поменял настроение и что это нормально. Главное, Субин рядом и готов ждать.       Но опять, ещё пару секунд, и Ёнджун вновь ощущает, что хочет попробовать больше. Руки тянутся к белой футболке, задирая ткань наверх. Субин подхватывает и снимает с себя её полностью.       — Можешь снять с меня тоже, — шепчет Ёнджун, дотрагиваясь до его груди, оглаживая мягкую кожу.       Они оба сидят с оголённым торсом, и Ёнджун вновь подаётся навстречу. Субин падает от неожиданности, и Ёнджун падает на него. Их тела тесно соприкасаются, но теперь Ёнджун не отпрянет. Вместо этого — вновь замирает.       — Целуй и трогай, где хочешь, — шёпотом приказывает Ёнджун, потому что понимает, что не сможет пошевелиться.       Субина слишком много, слишком много ощущений, кожа к коже, мягкость сверху и твердость снизу. Они соприкасаются через ткань, и Ёнджуну отчаянно хочется потереться, но он не может заставить себя.       — Хорошо, — еле слышно произносит Субин куда-то в нижнюю губу.       Его руки сперва оглаживают спину. Она у Ёнджуна сильная, мускулистая, рельефная, это он знает. Но почему-то под касаниями Субина она кажется меньше и слабее, чем должна быть. И его мягкие ладони греют лучше, чем его одеяло, приятно пахнущее стиральным порошком.       Субин оглаживает по позвоночнику вверх-вниз, кругами по всей поверхности, переходя к не менее сильным, но сейчас таким слабым рукам. Целует губы, и легонько прикусывает. Уши, присасывая за мочки. Оглаживает его шею. Субин не даёт оголённой коже замёрзнуть, забыть его тепло, и Ёнджун не успевает заметить, как всё его тело расслабляется.       Как он сам опускает лицо навстречу, наклоняя голову, утыкаясь в шею Субина. Как вдыхает его мускусный запах, касается губами, высовывает язык и медленно проходится им по влажной от пота коже. Субин издаёт какой-то невнятный звук, слишком громко и слишком соответствующе чувствам Ёнджуна: так же невнятно и невыносимо. Невыносимо в хорошем смысле этого слова.       Руки тянутся к ширинке сами по себе. Расстёгивают, освобождая давящую тяжесть. Субин помогает снять его джинсы, и Ёнджуну хочется сказать ему спасибо и за это. Кажется неправильным отвлекаться от Субина на дурацкую, совершенно ненужную одежду.       А дальше всё. Ёнджун давно забыл, что такое бывает. Когда тепло не только внутри, где-то в области груди, но и везде снаружи, в каждой клетке кожи, обдавая приятными мурашками.       Субин медленно надрачивает ему и целует его плечи. Второй рукой гладит за ягодицы, за спину. Ёнджуну даже не приходит в голову остановиться. Слишком хорошо. Наконец-то.       — Ёнджун-а, — тихо произносит парень, и в голосе его слышны и просьба, и желание, и... любовь.       Субин такой, какой есть.       Никакой агрессии, никакого контроля, никакого принуждения.       Его желание чисто. Так же как и желание Ёнджуна.       Он лениво двигает рукой по внутренней стороне бедра в ответ, поглаживает мягкую ткань, но это быстро надоедает, и он тянет штаны вниз. Член Субина правда большой и, чёрт возьми, первое, что лезет ему в голову, как придется сосать это создание. Потом. Потом, Ёнджун. Рука накрывает его, медленно обмазывая головку предэякулятом.       Ведёт. Его просто-навсего ведёт.       Субин приподнимается под ним, и их члены соприкасаются. Трутся друг об друга, и Ёнджуна ведёт окончательно и бесповоротно. Он сейчас — изрядно обласканный, зацелованный. И ему хочется пробовать другое: не теплее, а горячее.       Он двигается вверх вниз и смотрит на них. Смотрит на лицо Субина, разглядывает затуманенные чёрные глаза, мокрые приоткрытые губы. И думает: «это мой Субин». Чертовски сексуальный и красивый. Его Субин. И это, блять, нормально. И то, что он занимается с ним сексом, это, блять, нормально. И лучше — быть не может!       Субин издаёт какие-то тихие звуки, напоминающие скулеж. Это не отталкивает, а заводит. Субин лапает его везде, где может дотянуться, и это не отвращает, а притягивает. Субин смотрит на него уже совершенно другим взглядом, голодным, и это не пугает, это одурманивает.       — Как же хорошо, — тихо вырывается из ёнджуновых уст, и он падает к Субину в объятия.       Энергичное трение прекращается, он кончает в их плотно сомкнутые тела.       Поднять голову — не в состоянии. Прячется в шее Субина, тяжело дыша, пытаясь осознать, что только что произошло.       Он смог! Блять, у него всё получилось. Но тут же накрывает стыд, что он испачкал Субина, и что сперма останется на его чистом бельё.       — Извини, — бубнит он в шею.       — За что? — в голосе Субина отчётливо слышно недоумение.       — Испачкал тебя...       Субин разливается тихим смехом. Таким, что отдаётся тем самым внутренним теплом по всему телу. Он не отпускает его из крепких объятий, вдыхает глубоко где-то у уха Ёнджуна.       — Это нестрашно.       Страшно, что до Ёнджуна доходит, что кончил он один. А член Субина все ещё упирается ему в живот.       Так, оргазм произошёл, тело полностью расслабляется, но в голове всё равно зарождается паника! Что им теперь делать? Что делать ему?       — Подожди, — просит Субин, когда Ёнджун начинает двигаться, явно желая выйти из объятий.       — Тебе надо помочь... — беспомощно шепчет Ёнджун.       — Не надо. Я хочу ещё посидеть так, мне нравится твой запах, — он вдыхает его вновь, водит носом по шее, и Ёнджун чувствует, как весь покрывается мурашками заново.       Жар спадает, но не тепло. Субин продолжает крепко обнимать, целовать нежно в ключицы.       И Ёнджуну хорошо. Точно-точно.       — Я стесняюсь, — признаётся Субин.       — Всмысле? — Ёнджун тихо посмеивается.       — Не знаю, как кончить. Ты очень... Очень возбуждаешь меня, — он шепчет ему в шею, не переставая мягко прикасаться губами.       — Я же говорю, давай помогу, — лениво протягивает он.       Субин отрицательно мычит, продолжая медленно гладить и целовать Ёнджуна.       Ёнджун думает, какой он странный: хочет обниматься, когда так сильно возбужден... Но это умиляет. Пусть так. Его животу, по крайней мере, это совсем не мешает.       Субин просовывает руку между ними, обмазывая спермой парня свой член. Переворачивает их набок, но не смеет оторвать голову от плеча, рвано вдыхая запах Ёнджуна.       Субин надрачивает себе мучительно медленно, Ёнджун бы так не смог.       — Посмотри на меня, — тихо просит, касаясь красного субинова уха.       Но Субин не слушается, лишь сильнее прижимается головой к плечу.       — Пожалуйста...       Голова поднимается, и юноши сталкиваются взглядами. Ёнджун видит в его глазах бесконечноть, сплетённую из ласки и нежности. Надеется, что и Субин видит то же в его.       Он кончает себе в руку.       Увидел, значит.       Как сильно Ёнджун любит его.