У светофора

      — Ты один, да?.. — Субин растерянно смотрит по сторонам.       Ёнджун кивает и протягивает руки. Субин кидается в объятия, сжимая его крепко-крепко.       — Что случилось?       — Этот мудак! И Нари…       — Нари бросили? — догадывается Ёнджун.       — Он, сука, изменил ей! Прямо за месяц до свадьбы! — Субин вырывается из объятий и ходит кругами по узкой комнате.       Сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Останавливается рядом с небольшим окном, как будто становящееся ещё меньше за его широкой спиной. Комнату оглушает его дыхание.       У Ёнджуна отдаётся в горле знакомый ком, дыхание. Субин пугает его. Он похож сейчас на... Не надо.       — Они мне ничего не говорили! Минхёк только сейчас рассказал, что сам помогал ей с частным детективом, ты представляешь? — Субин останавливается, руки безостановочно трогают волосы, вороша в разные стороны.       Ёнджун только кивает.       — Вместо того, чтобы спросить его прямо, припереть к стенке, блять, ну я не знаю! Зачем такие меры? И деньги тратить на это! — он смачно фейспалмит.       У Ёнджуна дёргается нога.       — Извини. Не хотел грузить тебя этим…       — Ничего страшного, — отвечает на автомате.       — Я хочу поехать к ней, — тихо говорит Субин. — Минхёк хочет тоже, но не может. Поэтому я точно должен.       Ёнджун знает, что Нари, старшая сестра Субина, живёт в Испании. Это же так далеко. Рука находит в кармане телефон и непроизвольно сжимает его. Он ещё вчера смотрел там варианты квартир у моря для съёма. Хотел показать Субину их и устроить, наконец, совместные выходные.       Под ложечкой горько сосёт.       — На сколько поедешь? — равнодушно интересуется он.       — На неделю-две, наверное…       — Понятно.       — Я… — Субин, наконец, смотрит на Ёнджуна.       На его лице читается и злость, и обида. Ёнджун понимает. Сам бы среагировал так же, знает это точно. Но видеть Субина таким — непривычно страшно.       Это, блять, слишком неожиданно.       Всё-таки надо было запереться в комнате!       Ёнджун думает, наверняка у неё есть друзья. Подруги, что смогут ей помочь. Зачем Субину уезжать так далеко?       А зачем ему тут вообще оставаться? Зачем ему вообще нужен Ёнджун?       В голове опять всплывают те квартиры у моря. Две комнаты, окна, выходящие на восток, чтобы Субин по утрам смотрел на восход солнца. Так глупо думать об этом сейчас.       — Я бы хотел, чтобы ты поехал со мной… — договаривает парень. — Но это глупо, наверное.       Ёнджуну это тоже кажется глупым. Зачем он нужен там? Субин нужен сейчас не ему, а Нари.       — Да, глупо. Ты ей нужен, не я.       Субин кивает и идёт навстречу. Обнимает вновь, крепко.       Не больно. Ладони не в кулаках, они находят спину Ёнджуна, поглаживая её. Раздражает, потому что это, ведь, он должен делать, он должен утешать Субина и поглаживать ему спину.       Спешно тянет руку к макушке, сначала приглаживая их, и продолжает гладить по всей ширине спины, чувствуя напряжённые мышцы, его приподнятые плечи.       — Но мне-то нужен ты… — совсем тихо произносит ему в шею Субин.       И Ёнджун слышит собственное сердцебиение, громко и быстро заходящееся. Ком в горле всё ещё стоит, но уже не так тяжело.       И почему Субин всегда знает, что надо сказать?       Те квартиры ведь никуда не денутся. Море не растворится. Субин вернётся. А Ёнджун останется, потому что так вышло. Не потому, что его бросают, не потому, что он больше не нужен. Просто. Так. Вышло. Он повторяет это про себя, словно мантру, зарываясь носом в волосы за ухом и вдыхая запах цитрусового шампуня.       — И ты мне. Не представляешь, как сильно.       Ком в горле растворяется. Всего лишь нужно было признаться в том, что Субин нужен ему. Ему, с замершим на месте телом и холодными пальцами рук. Ёнджуну, который чуть ли не попросил его остаться.       «Просто так вышло»       — Пойдем к тебе? Посмотрим билеты вместе, — предлагает Ёнджун, продолжая гладить спину.       — Сейчас, — Субин ещё раз крепко сжимает его, немного приподнимает над полом и опускает, — пошли.       Выбирают на ближайшие даты, и находится вариант дешевле, чем ожидалось. Послезавтра, без багажа, девятьсот тысяч вон.       — Обратно куплю с багажом, обязательно привезу тебе разного, — утверждает Субин.       — Ты, главное, себя привези, — смеётся Ёнджун. Смех выходит нервным.       — Ну... Не переживай, Ёнджун-и... — Субин приобнимает его, наваливаясь головой на плечо.       Он глупо хлопает глазами, и Ёнджуну хочется ему сказать что-нибудь вредное, но. Конечно, он переживает. Он же Ёнджун. А рядом — Субин.       Лететь пятнадцать часов... он сам ни разу столько не летал, это ведь страшно. Конечно, он будет переживать!..       — Я уже так летал, это нестрашно, только жопа устаёт, — смеётся Субин. — Зато посплю подольше.       Купив билет, он откладывает ноутбук и устраивается в кровати поудобнее. Подпирает подушку у стены под них, ложится и загребает Ёнджуна в объятия.       — Какими же взрослые бывают глупыми, — вздыхает. — Мы с братом приезжали к ней год назад, просто отдохнуть и повидаться. Её парень так и не нашёл время с нами познакомиться! Тогда ещё подумал, что он мутный тип... Я вообще на них никакого влияния не могу оказать. Они относятся ко мне всё ещё как к маленькому ребёнку! — он быстро рассказывает, теребя Ёнджуна за одежду. — Хотя это мило иногда...       — Не знаю, как тебе помочь, Субин-а, — честно отвечает Ёнджун, перебирая волосы парня. Ему вообще сложно слушать, когда говорят так сбивчиво и быстро.       — М-м, — он переворачивается на спину, ложась поперёк Ёнджуна, свёртывается калачиком и укладывет голову ему на вытянутые ноги.       Ёнджун продолжает гладить по голове и расчёсывать пальцами тёмные мягкие локоны.       — Вот так, — Субин прикрывает глаза и улыбается.       Он не знает, сколько они «вот так» пролежали, но вскоре парень начинает дремать, а Ёнджун чувствует, что ноги его затекли. Потом Субин вертится с закрытыми глазами и подкладывает руку не под щёку, а под бедро Ёнджуна. Очень странно ощущать мурашки на затёкших конечностях. Но Ёнджун как-то умудряется.       Две недели... Пусть Субин сказал, что одна-две, Ёнджун лучше уже начнёт готовиться к худшему варианту. Может, его не будет и все три. А может, и вовсе не... Нет, Ёнджун, прекрати.       Он наклоняется, опуская голову, и целует Субина. Парень отвечает сразу же, мыча в губы. Опять мурашки. Ёнджун целует сильнее, прижимая Субина ближе.       Хочется прикоснуться к нему ещё раз. Разделить ночь, чтобы остаться с ощущениями широких ладоней Субина на теле, чтобы меньше скучалось, пока он будет не рядом. Ёнджун кусает его за губы, углубляя поцелуй. Приподнимает его, касаясь нежной кожи его шеи. Спускает поцелуи ниже, как обезумевший, вдыхает его запах.       — Ёнджун-и, — слышит он хриплое где-то рядом. — Постой...       Но Ёнджун не может остановиться. Субин скоро уедет, а он только совсем недавно узнал, каково это — засыпать в его объятиях. У Субина мягкая чувствительная кожа, на которой легко остаются красные пятна от его касаний, а он только совсем недавно узнал, что поцелуи в шею вызывают у него тихие всхлипы.       — Подожди, Ёнджун-и, — тихо повторяет вновь.       Щёлкает. Ёнджун быстро отшатывается, с ужасом глядя на Субина. Он только что не услышал, как его просят остановиться. Он! Сам! Ёнджун с волнением смотрит на парня, проверяя его реакцию, но не находит признаки злости.       — Всё хорошо, эй, — Субин тянется обратно, поглаживая по голове. — Мне просто в туалет надо. Упс, — и он смеётся так звонко, и Ёнджун присоединяется к его смеху.       Отпускает, как будто не дышал всё это время. Смех позволяет пережить те чувства, что он только что испытывал. Голод, желание наполниться парнем и его запахом, а потом резкое осознание, но запоздалое, что не услышал, не остановился, был слишком голодным.       Это кошмар. Субин заставляет его испытывать это за короткие несколько секунд, но при этом сам не меняется в выражении лица — он продолжает на него всё так же нежно и мягко смотреть, как будто Ёнджун самое дорогое, что есть у него. И это, пожалуй, вызывает самую яркую палитру ощущений.       Когда он возвращается, Ёнджун уже успокаивается. Смех прекращается, но и желание, к своему и сожалению, и счастью, он больше не испытывает.       Субин выключает свет, предлагая полежать вместе. Просто пообниматься. И опять, почему-то он знает лучше, что нужно Ёнджуну, чем он успевает понять это сам.