Венок

— Жак, а, Жак, сходишь со мной к ночи за город? — Откуда-то с подоконника обратилась Иссилиэль к графу. — Зачем? — Не отрываясь от книги, спросил граф из кресла. — Сегодня Иванов день, хочу погадать. Мне надо к реке, но в городе как-то неуютно. К тому же, в городе нет цветочков. — Иванов день? — Наконец оторвав глаза от книги и заинтересовавшись, спросил Келюс. — Праздник такой славянский. Изначально языческий, но вполне себе прижился, когда пришло христианство. Назван в честь Иоана Крестителя, а большего я и не знаю, да это и не важно, я только погадать хочу. — На что гадать? — На суженого, на что же ещё? И ты тоже погадай, интересно мне, вечно ты будешь ходить сирый да убогий, или найдешь себе кого? — Она соскочила с подоконника и принялась кружить по комнате. — И ничего я не сирый да убогий! Сходим, так и быть. Что делать-то надо? — Сплести венок, пустить по течению. Поплывет — в этом году найдешь семейное счастье, а расплетется — ещё год одинокой ходить. Ещё, говорят, к какому берегу поплывет, оттуда и придет суженый. Это не противоречит твоей глубокой вере? — С деланно беспокойной улыбкой поинтересовалась Иссилиэль. — А твоему глубокому атеизму? — С точно такой же улыбкой спросил Келюс. — Я не атеист, только не могу полностью доверять тому, чего не могу доказать. А гадаю шутки ради: будет кто во Франции направлять мой славянский веночек. — Тебе придется научить меня плести венки, я такому не обучен, — со смехом сказал граф. — Научу, это совсем не сложно.

***

      Небо едва окрасилось алым, когда Келюс и Иссилиэль покинули Лувр. Пустив коней неспешным шагом, они пересекли город, а затем выехали из города через Венсенские ворота до их закрытия и перешли на галоп, скача прямо по берегу Сены.       Вечер выдался замечательным. Было тепло — воздух только начал остывать, и река отдавала накопленное за день тепло; ветра совсем не было, поэтому несколько времени они ехали, просто наслаждаясь прогулкой.       Выбрав подходящее место — довольно далеко от дороги, пологий берег с удобным подходом к воде, — они спешились, отпустили коней и принялись собирать цветы. Здесь в изобилии росли всякие маки-ромашки.       Они закончили плести венки, когда солнце село. Яркая луна занимала пол неба. Аккуратно спустились к реке; где-то в траве стрекотали сверчки.       Келюс опустил венок на воду — он тихонько поплыл в сторону далёкого города. Граф улыбнулся и посмотрел на Иссилиэль. Она тоже опустила свой венок на воду. Он поплыл по течению, а затем вдруг закружился на месте. — Я не знаю, как это трактовать, — удивлённо сказала девушка, не отводя глаз от водоворота, который создавал венок. — Русалочьи шутки? — Смеясь, ответил Келюс, тоже наблюдая за водоворотом. — Во Франции водятся русалки? — Я не видел.       В этот миг венок коснулся речного дня, Келюса и Иссилиэль окатило водой.

***

      Открыв глаза и отплевавшись, они застыли пораженно: они по прежнему стояли на берегу реки, но река эта была вовсе не спокойная Сена, а бурный горный поток, совсем не такой широкий и гораздо более чистый, к тому же освещенный солнцем. — Эру Единый, что такое? — Воскликнула Иссилиэль.       Келюс обнажил шпагу и обошел близлежащие кусты. — Здесь никого нет. Где мы? — Пока не знаю. Пойдем по берегу, может, куда придем. Только, прошу, спрячь свою булавку, это очень агрессивно. Мы здесь чужие, как-никак.       Келюс что-то недовольно пробормотал, но шпагу в ножны вложил и, продолжая настороженно поглядывать по сторонам, пошел вслед за Иссилиэль. В отличие от своего товарища, она шла прогулочным шагом и с улыбкой на устах, поглядывая по сторонам с любопытством. И любопытство ее вполне оправдалось — в какой-то момент среди скал и редкой растительности она увидела признаки цивилизации. — Вот так так! Сядь, Келюс, а то упадешь. Мы в Средиземье! — Замечательно! — С такой же радостью в голосе ответил граф. — Почему бы нам не вернуться назад? — Зачем? Здесь ужасно интересно. Горы вот всякие, — она указала рукой на скалы, возвышавшиеся по ту сторону реки, — часто ты в Париже видишь горы? А если серьезно, мы переместились сюда не по моей воле, и мне очень хотелось бы с этим разобраться. Конечно, я не могу заставлять тебя оставаться здесь со мной… — Оставлю я тебя тут одну, как же! Шико с меня три шкуры сдерет, если с тобой что-то случится. — Ну вот и славно, — улыбнулась Иссилиэль, — тогда продолжим путь. Желания самостоятельно искать брод у меня нет, а попасть в Ривенделл, — она кивнула в сторону башенок, видневшихся из-за скал, — нам необходимо. Там Элронд, он очень мудрый, а еще мой любимый персонаж. Короче говоря, постараемся наткнуться на патруль. Как тебе план? — Замечательно. Ты уверена, что нам безопасно натыкаться на патруль? — Мы же не орки какие, да и времена сейчас скорее всего мирные. Ты, главное, зубочистку свою поменьше доставай, чтобы не провоцировать никого. — Хорошо, а как ты собираешься разговаривать с эльфами, когда мы их найдем? Ведь если ты понимаешь язык, на котором говорил автор, то здесь нам это не поможет. Не думаю, что Толкин говорил по эльфийски. — Ну, это ведь только теория. Может, это и не так работает. В случае чего, будем объясняться жестами.       Вдруг Келюс жестом приказал замолчать и застыл настороженно. Иссилиэль посмотрел по сторонам, но ничего подозрительного не увидела. Тогда она прислушалась и тоже услышала совсем рядом подозрительные звуки. Из-за деревьев вышли эльфы с луками на изготовку. Келюс машинально схватился за эфес, но Иссилиэль тут же положила свою руку поверх его руки. — Бога ради, Жак, поумерь свой пыл, — шепотом сказала она, а затем с улыбкой обернулась к эльфам, — господа, кто среди вас главный? Мне очень важно с ним поговорить. — А если твой переводчик всё-таки не работает здесь? — С тихим смехом сказал граф; девушка не ответила, только тихо прыснула и ещё тише извинилась — обстановка для смеха не подходящая.       Один из эльфов махнул рукой в особом жесте, и остальные опустили луки к земле. — Мы проводим вас в наш лагерь, где с вами будет говорить наш начальник.       Он повернулся к ним спиной и скрылся за деревьями. Граф и Иссилиэль пошли за ним. Двое эльфов шли прямо за их спинами, остальные рассеялись где-то по бокам. Граф держал Иссилиэль за руку и поминутно касался рукоятки кинжала, скрытой под одеждой; Иссилиэль же по прежнему беззаботно шла прямо за начальником отряда.       Шли, наверно, минут двадцать. Особой тропинки не было, но подлесок оказался совсем не густым, и почти ничто не затрудняло движения. Эльфы не выказывали враждебности, и вскоре Келюс успокоился. Те двое, что шли прямо за ними, тихонько переговаривались, обсуждая что-то личное. — Неужто так сложно обсуждать политические события? — Тихо пробормотала Иссилиэль. — Я так никогда не пойму, когда мы попали, а ведь это очень важно.       Келюс рассмеялся. — Задашь этот вопрос начальнику. — Что толку? Я ведь не помню даты всех событий Третьей эпохи. Даже больше — я не помню ни одной даты. Так что мне самой придется соображать. И ещё я совершенно не понимаю, что ему говорить. Давай, царедворец, предлагай. — Скажи ему правду. В Средиземье ведь чудеса — дело обычное, глядишь и поверит. Если хочешь, говорить буду я. Хотя я думаю, что нас в любом случае отведут к трону Элронда, так что можно и молчать. Хотя ты сказала, что будешь говорить с начальником… Придумаем по ситуации, в этом я мастер. — Все надежды на тебя, мастер, — стукнув его по плечу, сказала Иссилиэль, когда они наконец вышли на полянку, на которой был расположен лагерь. — Подождите здесь, — обратился к ним командир отряда, — я сообщу о вас главному.       Он ушел к самой большой палатке. Иссилиэль села на траву и принялась с любопытством оглядывать лагерь. На небольшой поляне рядом ютились пять-шесть палаток вокруг еще одной — самой большой, с вымпелом на макушке. Рядом с палатками были разведены костры — совершенно очевидно, что эльфы не прячутся, и патрулируют лес просто на всякий случай, а не потому, что действительно чего-то опасаются. — Ну, как твои наблюдения? — поинтересовался Келюс. — А никак. Есть, правда, слабые подозрения, что события происходят сильно до «Хоббита», уж слишком здесь спокойно, обстановочка не военная.       В этот момент их старый знакомый вышел из палатки, придерживая полог для кого-то, кто вышел вслед за ним и сразу направился в сторону пленников. Он был особенно красив и особенно высок, и внимание Иссилиэль сразу приковали его длинные золотистые волосы.       Иссилиэль сидела на траве, склонив голову и поглядывая на лагерь исподлобья — так сподручнее, — но при приближении начальника выпрямилась и даже встала — в отличие от него, она высоким ростом не обладала, а сидеть, задрав голову к небу, не слишком удобно.       Златовласый первым делом пристально оглядел Келюса, презрительно ухмыльнулся, увидев его шпагу — у самого начальника на боку висел внушительных размеров двуручный — что-то вроде цвайхандера — меч, — а затем лишь кинул взгляд на его спутницу и открыл рот, чтобы задать пленнику пару вопросов.       Открыл и снова закрыл, неверяще уставившись на девушку. — Иссилиэль? — Что? — Не менее пораженно, но уже с оттенком смирения, спросила Иссилиэль. — Это даже не мое настоящее имя, — она неловко улыбнулась и, ища поддержки, посмотрела на Келюса; тот пожал плечами, — откуда… вы меня знаете?       Он ещё несколько секунд смотрел на нее с прежним выражением, а затем новым жестом приказал привести двух лошадей пленникам. Кто-то подвел начальнику его коня, Иссилиэль с Келюсом оседлали своих. Девушка испуганно поглядывала на друга, попутно пытаясь сообразить, кто такой начальник и откуда он ее знает. — Мы поедем в Ривенделл, и вы предстанете перед владыкой Элрондом.       Следуя за провожатым, они пересекли речку вброд и по узкой горной тропе вскоре въехали в город. — Эрушки валинорские, какая красота! — В восхищении промолвила Иссилиэль; Келюс молчал, но лишь потому, что не находил слов.       Путники спешились и направились куда-то по крытой галерее дворца. — Добрый день, Глорфиндель! — Кто-то сзади обратился к эльфу. Тот, не оборачиваясь, ответил на приветствие. Видно было, что он очень торопится и не в меру взволнован. — А я так и знала, что это он, — с гордой улыбкой прошептала Иссилиэль Келюсу. — Линдир! — Эльф наконец остановился и обратился к товарищу, стоявшему на открытой площадке возле галереи, — Сообщи лорду Элронду, что мне необходимо видеть его прямо сейчас.       Линдир обратил взор к Глорфинделю, а затем увидел его спутников, в изумлении вытаращил глаза, молча кивнул и убежал. — Как предсказуемо, — скучающе произнес Келюс, разглядывая свой рукав. Иссилиэль засмеялась, и даже губы Глорфинделя чуть дернулись.       Они пересекали какой-то зал, когда из соседнего коридора вышел Владыка и удивленно окликнул Глорфинделя. Эльф обернулся на голос, Келюс и Иссилиэль обернулись также — и глаза Элронда ожидаемо округлились, он побледнел, дрожащей рукой поправил волосы и шагнул навстречу к ним. — Иссилиэль, — едва слышно произнес он, почти не шевеля бледными губами. — Ну вот, ещё один, — пробормотала девушка, — Здравствуйте, — смущённо поздоровалась она, посмотрела по сторонам, ища от кого-нибудь поддержки, не нашла ее — да никого кроме нее, Элронда и стоящих позади эльфа и человека в зале и не было, — и в смятении уставилась на пол, теребя колечко на пальце. — Она ничего не помнит, Владыка, я в этом уверен. — Окей, — протянула Иссилиэль, — я подожду, — и она принялась разглядывать ногти, отстукивая ножкой какой-то марш. — Это логично, — Элронд закрыл лицо руками, тяжело вздохнул, и обратился к Иссилиэль, — дитя, разреши, я задам тебе несколько вопросов? — Всегда пожалуйста, только мне на мой вопрос ответьте. Откуда вам всем известно мое выдуманное имя? — Ты придумала себе имя Иссилиэль? — Девушка утвердительно кивнула; Элронд странно нежно улыбнулся — Я боюсь так сразу испугать тебя ворохом информации… — А сейчас все нормально. -… Тем более, что мне самому не до конца все известно. Я хочу, чтобы при нашей беседе присутствовал ещё кое-кто. — Гэндальф? — Она уже не смущалась и была весела как прежде. — Да. Вы знакомы? — На лице Элронда изобразилось некоторое непонимание. — Нет, конечно. Я здесь, в этом мире, впервые. Но я же умная, книжки всякие читаю… И очень-очень много про Средиземье. Можно, Келюс пойдет с нами? Пожалуйста, — подумав, добавила она. — Хорошо. Глорфиндель, и тебя я попрошу пойти в нами, — Глорфиндель поклонился и пошел за Элрондом.       Владыка предложил Иссилиэль чуть дрожащую руку, на которую она без сомнений оперлась. Как они шли, девушка не запомнила: словно какая-то пелена закрыла ей глаза, и предчувствие удивительных откровений затрудняло дыхание. От всех событий кружилась голова — но накопленную за день усталость как рукой сняло.       Келюс чувствовал себя почти так же, но он был совершенно уверен, что ему в предстоящем отведена роль молчаливого зрителя, и тихонько радовался. Графу понравился Ривенделл, понравился его Владыка, и он не сильно переживал за будущее.       Наконец, они пришли. Келюс не смог точно определить, как называется место, куда их привели, — это было что-то вроде беседки, но она располагалась на самой вершине утеса, и предназначена была явно не для увеселительного времяпрепровождения. Он посмотрел на Иссилиэль: Элронд усадил ее на скамеечку, и куда-то ушёл; и она тихонько сидела, выпрямив спину и руками опираясь о колени, полузакрыв глаза, не пытаясь, по обыкновению, все вокруг осмотреть и всему дать комментарий. Келюс подошёл к ней. — Ты в порядке? — он сел рядом и с участием глядя на нее. — Голова что-то болит. Это, наверно, от волнения, — она постаралась улыбнуться и повернулась к другу; во всех ее движениях чувствовалась какая-то скованность, — а ещё я высоты боюсь. В горах, правда, поменьше, чем в других местах, — совсем тихо добавила она, скользя рассеянным взглядом по скалам. — Очень красиво, правда? — Да, — они ещё недолго помолчали, и вскоре пришли Элронд и Гэндальф.       Иссилиэль сразу его узнала: у волшебника была длинная седая борода, высокая остроконечная шляпа и серая мантия. От него веяло мудростью и добротой, а ещё магией — Келюс поежился. Иссилиэль же наоборот ожила и радостно улыбнулась при его приближении. Ей ощущение исходящей от него силы показалось знакомым и едва ли не родным. — Приветствую вас, друзья, — Гэндальф тепло улыбнулся и сел напротив них. Келюс встал и поклонился, а Иссилиэль смущённо и даже испуганно пробормотала несколько слов приветствия.       Элронд сел рядом с ними, но так, чтобы видеть их лица. Глорфиндель по прежнему стоял при входе, и Владыка взглядом приказал ему присесть. — Признаться, я даже не знаю, как начать, — старец пожевал свою трубку, задумчиво глядя вдаль. — А вы как есть, а то мы уже больше суток не спим, если подумать, — силясь вновь почувствовать себя уверенной, сказала Иссилиэль, — я в тишине начинаю засыпать.       Она положила голову Келюсу на плечо. — Дело в том, что это дело давнее, и многое нам до сих пор неизвестно. — Нам неизвестно, даже что за дело, — улыбаясь, сказал Келюс, — прошу, приступайте. — Тогда слушайте, — и он повел рассказ.

***

— В тот день, отмеченный черным в памяти каждого из нас, я не спеша ехал в Ривенделл навестить старого друга, когда вдруг услышал крики и звон оружия в стороне от дороги.       Я спешился и, стараясь производить как можно меньше шума, сошел с тропы. Было лето, и я не мог ничего увидеть сквозь густую листву, но по голосам и по поведению моего коня понял, что кто-то подвергся нападению орков, — Гэндальф невидящим взором смотрел вдаль, пуская кольца дыма, пробуждая в своей памяти все подробности того дня. — В те времена подобные нападения были редки, но все же случались. Наконец я достиг края довольно большой поляны и, раздвинув ветви деревьев, смог увидеть, что там происходило.       Глорфиндель, мой давний знакомый, находился в самом центре поляны. Он оборонялся от окруживших его орков — их было штук двадцать, — стараясь защитить маленькую девочку, в страхе жавшуюся к его ногам. Девочка эта была старшая дочь Элронда, Иссилиэль. Я немедля пришел на помощь другу, и в считанные секунды все орки были перебиты, — но девочка пропала бесследно.       Я был уверен, что никто не мог покинуть полянку в то время, когда мы с Глорфинделем сражались бок о бок, и все же, не находя иного объяснения, мы тщательно обследовали все окрестности. Я использовал все известные мне поисковые заклинания, но не смог найти ни ее, ни хотя бы какой-нибудь вещицы, бывшей с ней в тот день. Вывод напрашивался один единственный — но я не хотел верить.       Я покинул Имладрис, сделав все, что было в моих силах, для безутешных родителей, и направился к Андуину, в надежде на то, что духи воды отзовутся на мой зов и дадут совет. То, что никакие заклинания не могли пролить свет на судьбу Иссилиэль, говорило лишь об одном — ее больше нет в нашем мире. Это дурной знак, и, я был в этом уверен, предтеча грядущих страшных бедствий, ведь это такая сильная магия, совершенно неизученная…       Духи воды отозвались, и сам вала Улмо вышел ко мне из вод Андуина. Мы вместе с ним вновь осмотрели место происшествия. Казалось, у него возникли какие-то мысли — и он сразу же отбыл в Благословенные земли, а я вернулся в Имладрис. Мы ждали весточки от Улмо очень долго, и все это время отряды эльфов по приказу Элронда продолжали обследовать лес.       Однажды на рассвете Улмо явился мне, и сказал, что путь Иссилиэль вне Средиземья скрыт от Намо, и эта темная полоса тянется очень и очень далеко, но что Владыка Мандоса сказал надеятся и не терять веры в ее способности. От себя Владыка Вод посоветовал мне несколько заклинаний — ритуалов — и сказал, что сам постарается сделать все возможное, чтобы вернуть Иссилиэль домой.       Годы шли, и мы совершенно отчаялись. Вчера вечером, — тут Гэндальф наконец перевел взгляд с далей на слушателей, — я провел ритуал, много раз мной усовершенствованный. На этот раз мне показалось по завершении, что что-то не так, как прежде — я не понял что, не могу точно понять и сейчас… Я не сказал об этом Элронду, чтобы не беспокоить истерзанное сердце отца бессмысленной — так я думал — надеждой. Но ты сидишь перед нами, Иссилиэль, в Средиземье…

***

— Я… Я даже не знаю, что сказать, — Иссилиэль дернула рукой, и тут только заметила, что Элронд держит ее в своей; она не стала ее забирать — в глаза эльфа стояли слезы, весь его вид был ужасно скорбным. — Это конечно очень интересно, и все вот это с именем, но как вы объясните то, что я ничего не помню об этом?       Келюс пристально вглядывался в лица Иссилиэль и Элронда. — Вы действительно очень похожи, — тихо сказал он. — Я думаю, и твое исчезновение, и потеря памяти — своего рода защитный механизм. Ты ведь обладаешь волшебной силой, — ответил Гэндальф — Но у меня уйма детских воспоминаний, фотографий… Самых разных возрастов, начиная с рождения. — Я не знаю, почему так, — честно ответил волшебник, — но предполагаю, что глоток мирувора может что-то изменить, — он протянул ей флягу. — Вот ещё! — Она отстранилась, — буду я пить какую-то бурду непонятного состава! Нет, благодарю покорно. Может, позже, — добавила она чуть мягче, — что там внутри? — Это большой секрет, Иссилиэль. — О чем я и говорю. Лорд Элронд, я очень сочувствую вашему горю и допускаю возможность чего угодно, но я совершенно не готова к таким резким переменам в жизни… И ещё я не пью спиртного, — она виновато улыбнулась, — может, однажды, может, даже скоро… А сейчас я бы, признаться, хотела вернуться в Париж и лечь спать. У нас там такие события, такие события… — она покачала головой. — Не в моих силах неволить тебя, Иссилиэль, — с грустной улыбкой произнес Элронд, — я лишь прошу тебя… бывать у нас, в Имладрисе, хоть редко. — С радостью, ваша светлость. Я очень люблю Средиземье. Но вы уверены, что вам будет… легче от этого? — Иссилиэль с трудом подбирала слова. — О, несомненно, дитя мое. — Ну, как знаете. А Арвен и близнецы? Мне же придется с ними встретиться. Кстати говоря, когда… Иссилиэль исчезла, они уже родились? — Да, Арвен только исполнилось третья сотня. — Ага. Ясненько, — Иссилиэль смущённо почесала кончик носа, — мы пойдем, — совсем тихо попрощалась она, схватила Келюса за руку, и они исчезли.