Брок и камень за пазухой

— П-с-с, — услышал Брок в темном, абсолютно пустом коридоре, и вдруг прямо из воздуха показалась нога в кроссовке. Нога точно была Роджерса, и Брок шагнул к ней из безопасной ниши с гобеленом. Он в коридоре после отбоя. Если maman узнает… — Ты где? — прошептал Брок, и вдруг Роджерс появился прямо перед ним, но не весь, а будто какими-то кусками. — Залезай. Да тихо ты! Он втянул Брока… куда-то. Под какую-то ткань, на ощупь та была словно холодный шелк. Или вода. Стоило Роджерсу накинуть на них странную ткань, как в дальнем конце коридора послышались шаги и голоса. — Замри, — одними губами приказал Роджерс и оттащил Брока к самой стене. — Нокс. — Мальчик ни в чем не виноват, — послышался строгий голос МакГонагалл, — Альбус, тебе не кажется, что судить о сыне по отцу, которого он даже… Брок посмотрел на лицо Роджерса. Тот слушал. Сжав губы в тонкую линию. — Минерва, — Дамблдор явно остался при своем мнении, но не спешил это признавать. — Ты предлагаешь не судить о плоде по дереву. Я уже однажды совершил эту ошибку. МакГонагалл это, похоже, не убедило. — Но этот мальчик — не сирота. — Хвала Мерлину, Минерва, хвала Мерлину, нет. Посмотрим. Жизнь рано или поздно все расставит по местам. Они прошли в нескольких шагах, и Брок поймал себя на том, что не дышал все это время. — Может, они не про тебя, — безо всякой уверенности произнес Брок. — Ну конечно, — скептически отозвался Стив. — Идем. До библиотеки они добрались только минут через двадцать. Брок при этом чувствовал себя жопой коня, которого любили изображать на праздниках его многочисленные «кузены», наколдовывая парный костюм. Брок никогда не понимал этой забавы. — Алохомора, — прошептал Роджерс, и дверь в библиотеку таки открылась. Брок только хмыкнул. Мать никогда не оставила бы без присмотра хранилище семейных тайн и шкаф со скелетами (в буквальном смысле). А потому миссис Пинс либо дура (что вряд ли), либо тут что-то нечисто. До запретной секции они добрались довольно быстро. Стив, осмотревшись, скинул с них странную ткань и, прошептав «Люмос», медленно пошел вдоль бесконечных рядов старых (и не очень) фолиантов. — Ты так до следующей весны ходить будешь, — прошипел Брок, аккуратно складывая скользкую ткань. — Что это, кстати? И где ты это что-то взял? — Мантия-невидимка. У Поттера. Как думаешь, магические знаки и символы… Там может быть что-то об этом? — и Роджерс показал Броку тот самый рисунок, который они видели в ванной у него на спине. — Я думаю, что есть простой способ это выяснить. Дай сюда. И отобрал у Роджерса кусок пергамента с рисунком. — Инвепире, — произнес он, ткнув сначала палочкой в центр аккуратно выведенной звезды, а потом постучав ею по ближайшему стеллажу с книгами. Какое-то время ничего не происходило, и когда на лице Роджерса уже начало проступать скептическое выражение, с самой верхней полки на стол спланировал огромный том в обложке из черной змеиной кожи. И лениво, будто сомневаясь, начал перелистывать страницы. — Ого, — только и смог сказать Роджерс, уставившись на очень похожий рисунок, только колец вокруг звезды было не три, а пять. — Символ защиты. — Что? Откуда ты знаешь? — Тут написано. Вот, под рисунком. Ты ослеп, что ли? Брок, поморгав, уставился на неопознанные им закорючки, похожие на переплетающихся змей. — Ты правда можешь это прочитать? — с подозрением спросил Брок. — А ты нет? Они с Роджерсом уставились друг на друга, будто пытаясь определить, кто из них придуривается. Роджерс, выдумывающий на ходу перевод с незнакомого языка, или Брок, совершенно точно не увидевший в книге ни единого знакомого символа. — Нет, — твердо произнес Брок. Лицо у Стива стало растерянным, он провел пальцем по первым строчкам на странице около рисунка и бегло прочел: — Символ щита или защитника. Наносится на спину ребенка на третий день после его рождения, если есть обоснованные подозрения о наличии сглаза или родовой порчи. Ритуал… новолуние… кровь отца… Рунический круг… пять волшебников. Энергия ядра… Брок, ты правда… — Я ничего этого не вижу, Стив. Только закорючки, переплетенные друг с другом. Брок закрыл книгу, заложив нужную страницу куском пергамента с рисунком. — Прочти название. Роджерс, нахмурившись, всмотрелся в металлическую пластинку, красовавшуюся на обложке, и вдруг засипел так надсадно, так жутко, будто у него снова было это, как его… Воспаление легких. Только его не лечили, и теперь Роджерс дохрипит и умрет. — Ты змееуст, — дошло до Брока. — Кто? — Ты только что шипел, как… как… — Я прочел название, — ошарашенно возразил Роджерс. — Ритуалы и проклятия. — Кто автор? — Реккевик Скользкий, — не глядя на книгу, по-английски ответил Роджерс. — Я еще подумал — что за странная фамилия. Или прозвище? — Понятия не имею. Они какое-то время смотрели друг на друга при свете Люмоса, пока в коридоре не послышались шаги. — Кто-то идет, — проницательно заметил Роджерс и посмотрел вверх, туда, где черным провалом зияло место, откуда Брок призвал книгу. — Фините, — произнес Брок и, вытащив рисунок, снова коснулся книги кончиком палочки. Та послушно взлетела вверх, а Роджерс тем временем накинул на них чудесную ткань, непонятно откуда взявшуюся у Поттера. Они забились в самый дальний угол между стеллажами и замерли там, едва дыша. — Я точно вам говорю, мистер Филч, тут кто-то есть. Голос явно принадлежал миссис Пинс, библиотекарю. Свет фонаря резанул по глазам, и Брок крепко зажмурился. Филч и миссис Пинс прошли по центральному коридору секции, заглядывая в каждый ряд, но почему-то не обнаружили их с Роджерсом. — Сработала сигнализация на входе в запретную секцию, говорю же вам, Аргус. — Но вы же видите. Поганцам явно удалось скрыться. Ничего, ничего. Мы их поймаем. Всех поймаем, не так ли, миссис Норрис? Рыжая пушистая кошка завхоза противно мявкнула и, принюхавшись, на несколько секунд задержалась у ряда, в котором скрылись Брок с Роджерсом. Это были самые длинные две секунды в жизни Брока. — Что там, моя дорогая? — завхоз тоже заглянул в проход, высоко подняв фонарь. — Гоменум ревелио, — произнесла миссис Пинс, и Брок сжался в комок, хотя знал, что это не поможет. Теплая волна воздуха прокатилась из одного конца ряда в другой и вернулась обратно, лишь немного всколыхнув чудесную ткань. — Здесь никого нет, Аргус, — чуть разочарованно пояснила она Филчу. — Идемте, поздно. И они ушли. Брок тихо, вымученно выдохнул. Что ж, пальму первенства по вовлечению в неприятности придется отдать Роджерсу. А он-то в своей семье считался ходячей катастрофой. — Кто, говоришь, твой отец? — едва слышно выдохнул он Роджерсу в ухо, когда они решились пошевелиться. — Я не говорил, — ответил Роджерс. — То есть Дамблдор в курсе, а я нет? — Я дал Обет Неразглашения. Не тебе, выросшему в волшебной семье, объяснять, насколько это серьезно. — Они заставили тебя дать Нерушимый Обет?! — Э… Нет. Дамблдор хотел, но… — Что?! Наказание за его нарушение — смерть. Без вариантов! Детям… — Та, вторая волшебница, так и сказала. Мать мне не разрешила. — Не зря maman терпеть не может нашего директора. — Моей маме он тоже не понравился. Она и Обет Неразглашения не хотела, чтобы я давал. — И? — И ей напомнили, что это может быть опасно для меня самого. У Брока появилась догадка. Даже две, одна невероятнее другой. — Твой отец темный волшебник вне закона, — без вопросительной интонации произнес Брок, когда они уже выбрались из библиотеки и укрылись в их любимом месте — закутке одной из Башен. Стив нашел это место случайно и, судя по постоянно обновляющимся согревающим и заглушающим чарам, оно пользовалось популярностью не только у них. Роджерс что-то неопределенно промычал, и Брок оборвал его: — Это не вопрос. Судя по тому, как засуетился Дамблдор, это так и есть. Вопрос в другом. Я знаю всех по-настоящему Темных в Великобритании, потому что они все — в той или иной степени наша родня. Итак, вопрос. Он просто старый или Очень старый. То есть как Дамблдор или как мой отец? Роджерс быстро показал два пальца и ухватился за горло, закашлялся, будто его душили. — Все, все, я не спрашиваю ничего. Анапнео! Роджерс со свистом вдохнул, восстановил дыхание и уставился на Брока. — Ты очень непростой парень, Роджерс, — после паузы произнес Брок. — Но теперь maman точно не будет ничего иметь против нашего с тобой общения. Змееуст, надо же. — Это такая редкость? — Салазар Слизерин и его потомки. Больше случаев проявления в Британии не было. Говорят, южноамериканские колдуны владеют этим даром. Не все, но многие. Но где Южная Америка и где мы. Тем более для сына шамана ты слишком белобрысый. Роджерс двинул Броку по ребрам, и они рассмеялись. — Есть охота, — заметил Роджерс. — А до завтрака еще часов восемь. — А вот тут от дружбы с потенциальным наследником не самого бедного рода тебе прямая выгода, — ухмыльнулся Брок и позвал: — Паппи! Перед нишей с хлопком появилась ушастая домовуха матери. — Мастер Брок, — она низко поклонилась. — Желаете чего-то? — Мастер Брок желает четыре сэндвича с индейкой, имбирное печенье и чай, не горячий и не холодный, две кружки. Живо! Домовуха исчезла с громким хлопком, а Стив требовательно спросил у Брока: — Никаких проблем? — Роджерс, вопрос не по адресу. Я вырос среди магов, для которых магия крови — часть повседневной жизни. Если у тебя с кем и будут проблемы, связанные с твоим происхождением, так это у гриффов. А что до меня… Твоя мнимая грязнокровность ничему… ну, почти ничему, не мешала. С чего вдруг перемена? — Почти ничему? — уточнил Роджерс. — Несколько сотен вопиллеров от матери не в счет. Голова от них болела у Люциуса, а не у меня. Так что… Одни бонусы, как ни крути. Роджерс, наконец, рассмеялся. Наивный сын магглы, считавший, что если родство с самым опасным темным волшебником современности не имело значения для Брока, то и для остальных это окажется неважным. Впрочем, как говорила мать, дуэль нас рассудит. И Брок не дал бы ломаного кната за жизнь того, кто осмелится кинуть вызов Роджерсу. Особенно спустя лет, эдак, пять, когда тот войдет в полную силу. *** Из трубы Хогвартс-экспресса поднимался белый дым, тут же уносимый ветром. Брок, затащив клетку с Гуамоко в ближайшее купе, тут же вышел обратно: Роджерс где-то задерживался. Наконец тот выбрался из последней кареты, прикатившейся из Хогвартса, и на немой вопрос Брока, помогавшего ему втащить в купе чемодан, ответил: — Дамблдор задержал. С инструкциями. И закатил глаза. Броку с одной стороны стало смешно, а с другой, он понимал, что Роджерс даже примерно не представляет себе, кто такой директор Школы Магии и Волшебства Альбус Дамблдор. Впрочем, у него было еще пять часов дороги до Лондона и все лето переписки, чтобы вдолбить в его белобрысую голову, что к чему. Зная упрямство Роджерса, он заранее сомневался в успехе. Но, как говорится, капля камень точит. Брок собирался стать этой каплей. Понятия при этом не имея, на кой Мордред оно ему все сдалось. Впрочем, наверное, это и называлось дружбой. Конец ч. 1.