Часть 1
2 апреля 2026 г., 23:42
— Квист! Квист! Ты не поверишь, короче!
Шут влетает на кухню,словно самолёт.Табуретка скрипит. Ложка в кружке звенит. Кот с подоконника свалился от неожиданности.
Квист стоит у плиты с лопаткой в одной руке и кружкой кофе в другой. Он поворачивается медленно. Очень медленно, как человек, который считает до десяти, чтобы не прибить кого-нибудь.
— Шут, — говорит он. Голос низкий,с нотками раздраженности. — Я не спал шесть часов, у меня кофе недопит и я только что наступил на твою футболку, которая валялась в коридоре,там чуть не разшибся. И вот если ты сейчас скажешь что-то громче шепота, я засуну эту лопатку тебе в жопу, понимаешь?
— Я вспомнил, как мы познакомились! — перебивает Шут с сияющей улыбкой.
Квист моргает. Раз. Два.
— Ты… — он тычет лопаткой в сторону Шута, — ты серьезно? В семь утра? Когда у меня еще глаз дергается?
— Глаз дергается от любви, — авторитетно заявляет Шут и плюхается на диванчик.
— От бешенства, — поправляет Квист. — У меня глаз дергается от бешенства, а конкретно от тебя.
— А я думаю, что от любви, просто любовь маскируется.
Квист сжимает лопатку так, что костяшки белеют.
—Вот родной мой... скажи, ты хочешь умереть?
— Ну точно не сегодня. Сегодня я хочу завтрак и ностальгию.
— Выбирай что-то одно.
— Завтрак с ностальгией.
Квист закрывает глаза. Делает вдох. Выдох. Открывает.
— Я не знаю ,что я с тобой сегодня сделаю. Ты не выносим, знаешь это?
— Знаю. Расскажи про ту ночь.
— Какую ночь?
— Ну, когда я в окно влез.
Квист резко разворачивается к плите. Начинает яростно мешать яичницу. Сильно. Будто она в чем-то виновата.
— Не помню я никакой ночи, — бурчит он в сковороду.
— Врешь.
— Не вру.
— У тебя уши красные.
— У меня аллергия на идиотов.
— Ты чего злой? — Шут заглядывает ему через плечо. — Улыбнись. Жизнь прекрасна.
— Жизнь прекрасна, когда я ем в тишине. А ты мешаешь.
— Я украшаю.
— Ты раздражаешь.
— Это одно и то же, — мило улыбнулся Шут,как бы с насмешкой.
Квист резко оборачивается. Они почти нос к носу.
— Слушай сюда, — Квист тычет пальцем Шуту в грудь. — Я сейчас приготовлю завтрак. Мы поедим. И только после этого ты будешь вспоминать всякую фигню. Понял?
— Понял, — быстро кивает Шут. — А можно еще спросить?
— Нет.
— А можно…
— Я сказал нет.
— А что ты делал до того, как я влез в окно?
Выражение лица резко меняется,он мотрит на Шута. В глазах — смесь бешенства и чего-то теплого, что он пытается затолкать обратно.
— Я спал, — говорит он сквозь зубы. — Нормальные люди спят в три ночи.
— А я не спал. Я думал о тебе, — резко выпалил Шут.
На мгновение Квист замешкался от такой прямолинейности,но не подавая вида ответил, — Это было заметно.
— В каком смысле?
— В том смысле, что ты приперся с гитарой. Ты специально хотел меня разбудить.
— Я хотел произвести впечатление.
— Ты произвел. Впечатление психопата.
Шут улыбается во весь рот.
— И ты все равно впустил.
Квист отворачивается. Кладёт яичницу на тарелку. Ставит перед Шутом с такой силой, что тарелка подпрыгивает.
— Ешь.
— А ты?
— Я не голоден.
— Врешь. Ты всегда голоден с утра. Садись.
— Не указывай мне.
— Садись, пожалуйста..., — со щенячьими глазками упрашивает Шут.
Квист смотрит на него. Секунду. Две. Потом плюхается напротив. Берет вилку. Сначала хочет есть, но потом замечает, что Шут смотрит на него.
— Чего смотрим?
— Ты милый, когда злишься.
— Я не милый. Я опасный.
— Ага. Особенно когда лопаткой размахиваешь.
— Я могу ею ударить.
— Не можешь.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты меня любишь.
— Я тебя ненавижу.
— Тоже любовь, — подмигивает Шут.
Парень кладет ладонь на стол, рядом с рукой Квиста, палец касается пальца.
Квист замирает, смотрит то на их руки, то на Шута.
— Бля, что ты делаешь? — голос напряженный.
— Ничего. Рука просто лежит.
— Значит убери, чтоб не лежала.
— Не хочешь?
— Я сказал убери.
— А сам не убираешь.
Квист смотрит на свои пальцы. Они не двигаются. Он пытается заставить их отодвинуться,но то ли сам не хочет,то ли что-то другое.
— Это… — он запинается. — Это временное онемение.
— Ага. Точно.
— Заткнись.
— Не хочу.
Квист резко убирает руку, но через пять секунд кладет обратно, чуть ближе,уже не рядом, а прямо на ладонь Шута. Смотрит в сторону, на кота, стену. На что угодно, только не на Шута.
— У тебя рука холодная, — бормочет он.
— У тебя теплая, — быстро отвечает Шут.
— Ты очень прямолинейный, знал это? Ну а это потому что я у плиты стоял.,ну...рука в плане.... Ну не рука стояла, а теплая... рука типо, ...блять.
— запинаясь от волнения произнес Квист
— Ага.
— Правда.
— Я верю.
— Ты не веришь.
— Я верю в то, что ты хотел положить руку.
Квист выдыхает, сильно, и сжимает пальцы Шута, на секунду, потом отдергивает, встает, уносит тарелку в мойку.
— Я больше никогда не буду готовить, — заявляет он спиной.
— Будешь.
— Не буду.
— Будешь, потому что я попрошу.
— А я откажу.
— А я сделаю щенячьи глазки).
Квист оборачивается. Смотрит на Шута. Тот уже сложил руки на столе, подбородок на руки, глаза большие-большие.
— Это не работает, — говорит Квист.
— Уже работает, — ехидно улыбается Шут. — Ты улыбнулся.
— Да не лыбился я
— У тебя уголки губ дернулись.
— Это нервный тик,от тебя кстати.
— И от любви.
— От бешенства скорее.
— От любви через бешенство.
— Что?
— Что?
Квист подходит к нему, останавливается в шаге, смотрит сверху вниз. Потом берет кружку с кофе и делает глоток, долго смотрит в окно.
— Я бы открыл, — говорит он тихо. — Тогда. И сейчас бы открыл.
— Что? — переспрашивает Шут, хотя слышал.
— Не заставляй повторять.
— Повтори.
— Нет.
— Пожалуйста.
— Нет.
— Квист…
— Окно бы я открыл, дурень, понял? Еще раз спросишь — уебашу лопаткой, грязной.
Шут встает,подходит, обнимает со спины. Квист напрягается, но не уходит.
— Ты классный,знал это?— говорит Шут в спину.
— Ты меня раздражаешь,знал это?
— Знал.
— Шут, ты самый раздражающий человек на свете.
— Я знаю.
— И я тебя…
Квист замолкает. Не договаривает.
— И ты меня? — шепчет Шут.
—А вот сам додумывай,все,не беси меня. Квист быстро чмокает Шута в щеку. Один раз. И отходит к плите, чтобы сделать вид, что моет посуду. Хотя посуда уже чистая.
Шут стоит. Трогает щеку. Улыбается так, что аж весь светятся,при этом ничего не говорит,как бы наслаждается моментом.
Кот снова, наконец-то, спустя все это время словесной перепалки, забрался на подоконник. Солнце уже не лезет в глаза — оно греет спины.
А на кухне тихо,не потому что не о чем говорить, а потому что всё главное уже сказали, без слов.
