Замок Стигга

– Скорее произойдет рас-Сопряжение сфер, – спокойно произнесла Йеннифэр, откладывая вилку и нож на нарядную скатерть с узором из снежинок, – чем я сделаю что-то подобное. Ее руки, только-только начавшие заживать, были покрыты бесчисленными жуткими язвами и практически не слушались, поэтому она была только рада окончанию долгого церемонного ужина. Вильгефорц усмехнулся и тоже отложил приборы, взяв кубок с вином. – Но ты не можешь отрицать, что тебе бы этого хотелось, моя дорогая, – он пригубил изысканный напиток. – Увидеть, как он будет корчиться от ожога внутренностей, хвататься за горло, хрипеть бессвязные мольбы о пощаде, ползая у твоих ног. Как в его глазах будет расплываться ужас осознания, понимание своей обреченности, и как он испустит последний вздох, распластавшись перед тобой, уже не способный никому навредить. – Что за пошлая безвкусица, – поморщилась чародейка. – Это тебе подсказал твой охотник за головами? Где он, кстати? – Господин Бонарт отлучился по другим делам, но обязательно прибудет сюда чуть позже. Когда снова придет время мучить и насиловать. – Неужели? – презрительно произнесла она, промакивая губы салфеткой. – Неужто господин Бонарт не до конца понял намек? Можешь прислать его ко мне еще раз, если он так любит предварительные ласки с острыми предметами. В этот раз, с твоего позволения, возьму вилы побольше, чтобы засунуть ему еще и в… – А ты не теряешь присутствия духа, – заметил Вильгефорц, откидываясь в мягком кресле, обитом пурпурным бархатом. – Я ожидал, что в тебе осталось еще что-то похожее на человечность и угрызения совести, но оказывается, у нас с тобой гораздо больше общего, чем может показаться. Твоя дочь отправилась в мир иной, а тебе и горя нет. – Я уже говорила, ты блефуешь. Цири жива. Как и Геральт. – С Геральтом, признаю, вышла ошибка, – поднял руки чародей. – Исключительное стечение обстоятельств, из-за которого мы обознались. Он действительно живее всех живых, спит на пуховой постели и уже два месяца если и находится в каком-то плену, то разве что в плену неких зеленых очей. – Снова врешь, – Йеннифэр отодвинулась от стола и преувеличенно зевнула, прикрыв рот искалеченной рукой. Звякнули браслеты из двимерита. – В следующий раз придумай что-то поинтереснее. – Я дал тебе возможность вернуть себе свободу, – тоже отодвинулся в кресле Вильгефорц. – И всего-то требовалось убить жестокого тирана, который планирует насильно взять твою Цири в жены. Если бы ты была уверена, что она жива, ты не задумываясь согласилась бы. Но ты не согласилась, – он поднялся из-за стола, – а значит, все же веришь тому, что я говорю. Хоть и не хочешь этого показать. Проходи вперед, – он кивнул в сторону выхода. – А где твои многочисленные слуги, что ты сам меня провожаешь, – удивилась она, проходя мимо огромной ели, украшенной свечами, бантами и серебряными цепочками – очень похожими на те, что шли от ее шеи к запястьям. – Опять что-то пошло не по плану, а, Вильгефорц? Император Эмгыр добрался до тебя раньше, чем ты до него? – Не твоего ума дело, – ровно ответил тот, подталкивая ее в спину. – Не стой, иди уже. – Да я бы с радостью оказалась от тебя подальше, – фыркнула Йеннифэр. – Может, снимешь барьер? Существенно поможет. – Здесь нет никакого барьера, – нахмурился Вильгефорц и обогнул чародейку, пройдя впереди нее сквозь высокую арку. Точнее, попытавшись пройти, потому что натолкнулся на невидимую преграду. – Что за херня, – пробормотал он, ощупывая воздух. – Следи за языком в присутствии дамы, – упрекнула его Йеннифэр, прислонившись к каменной стене в проеме. – Да помолчи, дура! Отвлекаешь! – Ты, как всегда, само воплощение выдержки и изящества. Вильгефорц только отмахнулся и провел рукой слева направо, проговорив несколько слов. Барьер приобрел цвет, задрожал голубоватой волной, а затем снова исчез. Чародей попытался отступить назад, в столовую, но и этот выход из арки теперь оказался закрыт невидимой стеной. – Курва! – он в сердцах стукнул по преграде. – Кто, блядь, мог это сделать? Ты… – он резко обернулся к Йеннифэр, лицо которой было гораздо более довольным, чем ему бы хотелось, и скользнул взглядом по браслетам и ошейнику. – Нет, не ты. Да что за черт! – он снова стукнул по воздуху. Затем приложил к барьеру ладонь и начал нараспев читать заклинание. Послышался треск штукатурки, только не спереди, а почему-то сверху. Они одновременно подняли головы и увидели висящий под потолком праздничный венок из еловых ветвей и остролиста. Между ними высовывались круглые листики и белые ягоды омелы. – Кто это повесил! – яростно воскликнул Вильгефорц, сжав кулак. – Поубиваю нахер! Сожгу к чертям собачьим! – Не советую, – скрипучий голос из коридора прервал чародея, уже было поднявшего руку с огненным шаром. – Костей не соберешь, сосунок. В коридоре стояла пожилая женщина, в простой серой одежде, опираясь на метлу. – Венок этот – часть замка, – пояснила она будничным тоном, глядя то на Вильгефорца, в руке которого все также клубился огонь, то на Йеннифэр. – То же самое, как, к примеру, окно, или дверь, или балкон вот этот. Навредишь замку – замок навредит тебе. Лучше сделай что нужно, да иди себе дальше. – Ты еще кто? – выдохнул чародей. – Я тебя первую поджарю, сука! – Тебя быстрей поджарят, – скрипуче рассмеялась она. – Считал, сколько горгулий тут? Одну-две может и свалишь, прежде чем тебе ноги переломают. – Так венок – твоих рук дело? – впился он в нее взглядом. – Я так и думал! Сняла быстро, тварь! – Не сниму, – с достоинством ответила женщина. – И так ты довольно замок испоганил, теперь время к празднику убраться и помещение украсить. – Спасибо, тетушка, – с чувством произнесла Йеннифэр. – Давно пора было его поставить на место. – Да ты хоть заткнись! – Вильгефорц замахнулся, чтобы отвесить чародейке пощечину, и та отшатнулась и попятилась назад. Но в следующую секунду стены и пол наполнились глубокой, зловещей вибрацией - как будто замок и вправду был живым существом и недовольно содрогнулся всем телом. – Прекрати пакостить, – покачала головой женщина с метлой. – Последнее дело – на Йуле ссориться. Помиритесь, поцелуйтесь и дело к стороне. – Че..го? – задохнулся Вильгефорц. Йеннифэр тоже застыла в изумлении. – Того, – спокойно проговорила женщина. – Традиция праздничная. Не слышал, что ли? Кто вдвоем под омелой окажется, то пока не помирится и не поцелуется, дальше хода нет. – О боги, – простонал чародей. – Мало мне было того гребаного перемирия! Теперь еще и это! Целоваться! – Он с омерзением посмотрел на Йеннифэр. – Никогда, – подтвердила она, глядя в ответ с тем же чувством. – Глаза выцарапаю, если ко мне полезешь. – Да что ты, девушка, парень вроде ничего, пригожий, – удивилась женщина с метлой. – Или жених у тебя где есть? – Жених, жених, – с облегчением закивала Йеннифэр. – Самый жениховый из всех. Ждет меня, слезы проливает. – Коли так, тогда в руку можно поцеловать, – великодушно махнула женщина. – Ну ебать спасибо, – пробормотал Вильгефорц, меря шагами небольшое пространство под аркой. – Ладно, давай сюда! Йеннифэр, отвернувшись, вытянула руку как могла далеко, и Вильгефорц, зажмурившись, клюнул ее в рукав выше запястья. – Ничего, – с удивлением произнес он, ощупывая невидимый барьер, который никуда не делся. – Эй, ведьма, ты обманывать вздумала? – Кто ж так целует, – развела руками женщина. – С чувством надо, с толком! На колено встать, за ручку взять, к устам поднести! – Это тогда мы здесь надолго, – пробормотала Йеннифэр. – Тетушка, вы нам хоть поесть принесете, если мы до завтра не выберемся? – Блядь, – Вильгефорц потер глаза пальцами. – Языком не трепи, давай быстрее. Он опустился на колено, протянул руку к кисти Йеннифэр и скривился от отвращения при виде ран, сочащихся кровью, и неестественно вывернутых суставов. – Давай-давай, чего испугался, – насмешливо подбодрила его чародейка. – Вблизи не так приятно смотреть, да? Проще, когда другие за тебя пытают и насилуют? – Помолчи, идиотка, – Вильгефорц сделал жест в воздухе, от чего руку Йеннифэр окутало золотистое сияние. С легким хрустом суставы вправились, поврежденные сухожилия вытянулись, а ужасные раны закрылись. Критически оглядев результат, он сдавил ее пальцы в железной хватке и прижал к губам. – Опять ничего! – застонал он от досады, ощупав никуда не девшуюся преграду. – Чего тебе еще от меня нужно, старая кляча! – А ты попробуй другую руку, – посоветовала женщина, поймав усмешку Йеннифэр поверх его головы и улыбаясь ей одними глазами. – И помягче, понежнее...