Это точно дружба?..

Встреча После лесного отдыха все разъехались по своим делам.. прошло несколько месяцев и случилось чудо, сладкая парочка из Димы и Яны снова решили встретиться. Это был обычный субботний вечер. Родители Димы уехали на дачу, оставив ему квартиру на выходные. Дельта — она же Яна — пришла к нему сразу после обеда, с рюкзаком, в котором лежала смена одежды и зубная щётка. — Можем остаться на ночь? — спросила она, переступая порог. — Можем, — ответил Дима, стараясь не выглядеть слишком счастливым. Они сидели на кухне, пили чай с печеньками и смотрели какой-то фильм на ноутбуке. Дельта болтала без остановки, Дима слушал и иногда вставлял слова. Всё было обычно — тепло, уютно, по-домашнему. — Дима, — сказала Дельта, допивая чай. — А можно я переоденусь? Джинсы жёсткие, неудобно сидеть. — Конечно, — кивнул он. — Моя комната направо. Там шкаф, можешь повесить что хочешь. Или… ну, переодеться. — Спасибо. Дельта взяла рюкзак и ушла в спальню. Дима остался на кухне, убрал кружки в мойку и решил зайти в комнату — взять зарядку для телефона. Он не постучал. Он просто открыл дверь. И застыл. Дельта стояла посреди комнаты в одних трусах и лифчике. На кровати лежали джинсы и майка, которые она только что сняла. В руках она держала короткие шорты — джинсовые, маленькие, такие, что даже не верилось, что они налезут на её пухлые бёдра. — Дима! — она взвизгнула, прижимая шорты к груди. — Ты чего?! — Я… — он не мог отвести взгляд. — Я за зарядкой. — Постучаться нельзя?! — Забыл, — сказал он севшим голосом. Она смотрела на него. Он смотрел на неё. В комнате повисла тишина, которую никто не решался нарушить. — Отвернись, — сказала Дельта наконец. Дима отвернулся. Спиной он слышал, как шуршит ткань, как она натягивает шорты, как поправляет лямки майки. — Всё, — сказала она. Он обернулся. И снова застыл. На Дельте были короткие джинсовые шорты, которые открывали почти всё её пухлые ноги до середины бедра. И майка с тонкими бретельками — такая, что вырез на груди спускался слишком низко, а по бокам виднелись кружева лифчика. — Ты… — начал Дима и замолчал. — Что? — спросила Дельта, поправляя волосы. — Ничего, — сказал он и вышел из комнаты, забыв про зарядку. Он стоял в коридоре, прижавшись лбом к стене, и пытался отдышаться. «Спокойно, — сказал он себе. — Она твоя девушка. Ты видел её в купальнике. Ты видел её вообще без ничего. Почему сейчас это так…» Он не нашёл слова. Потому что слова не было. Вечером они сидели на диване и смотрели фильм. Но Дима не смотрел фильм. Он смотрел на Дельту. Она сидела рядом, подобрав под себя ноги, и шорты задирались ещё выше. Её пухлые бёдра казались невероятно мягкими. Она поправила лямку майки, и вырез на груди чуть сместился, открывая ещё больше. Дима смотрел. Он смотрел на её ноги — гладкие, загорелые, которые она то вытягивала вперёд, то снова подгибала под себя. Он смотрел на её попу — когда она поворачивалась, чтобы взять пульт, ткань шорт натягивалась, облегая округлые формы. Он смотрел на её грудь — майка с большим вырезом делала своё дело, и Дима чувствовал, что сходит с ума. — Дима, — сказала Дельта, не отрываясь от экрана. — Ты смотришь фильм? — Ага, — соврал он. — Ты даже не моргаешь. — Моргаю. — Нет. Она повернулась к нему. И поймала его взгляд — устремлённый не на экран, а на неё. — Дима, — она улыбнулась. — Ты пялишься. — Нет, — сказал он, краснея. — Пялишься. Я вижу. Она не отвела взгляд. Ей было приятно. Он так смотрел на неё — жадно, голодно, но с какой-то трогательной неловкостью. — Нравится? — спросила она тихо. — Что? — То, на что ты смотришь. Дима молчал. Он не мог врать. — Да, — сказал он. — Очень. Дельта улыбнулась шире. — Тогда смотри, — сказала она и снова повернулась к фильму, но уже специально вытянула ноги, положив их на журнальный столик. Шорты задрались ещё выше. Дима сглотнул. Он смотрел. Он не мог не смотреть. Её ноги казались ему самыми красивыми в мире — не модельно-худыми, а мягкими, тёплыми, настоящими. Её бёдра, её колени, её щиколотки — всё это было рядом, в нескольких сантиметрах, и Дима боялся дышать, чтобы не спугнуть этот момент. — Дима, — снова позвала Дельта. — М? — Ты можешь потрогать. Если хочешь. Он не поверил своим ушам. — Что? — Мои ноги, — сказала она, не глядя на него. — Ты так смотришь на них, что мне уже неудобно. Потрогай, может, отпустит. Дима протянул руку. Осторожно, боясь сделать больно, он провёл пальцами по её голени. Кожа была гладкой и тёплой. Дельта не отдёрнула ногу. — Выше, — сказала она. Он поднялся выше — к колену. Потом к бедру. Ткань шорт была мягкой, но то, что под ней, было мягче. — Дима, — голос Дельты стал тише. — Если ты не остановишься, мы не досмотрим фильм. — А ты хочешь останавливаться? — спросил он хрипло. Она повернулась к нему. В её глазах горело что-то знакомое. — Нет, — сказала она. — Не хочу. Дима убрал руку с её бедра, но только для того, чтобы придвинуться ближе. Обнять её. Поцеловать. Фильм играл сам по себе. Они его не смотрели. Поздно вечером они лежали на кровати Димы. Дельта уже переоделась в его футболку — большую, серую, которая доходила ей почти до колен. Шорты валялись на полу. — Дима, — сказала она, уткнувшись ему в плечо. — М? — Ты сегодня странный был. — Это из-за тебя. — Почему? — Ты слишком красивая, — сказал он. — Я не привык. Дельта усмехнулась. — Врёшь. — Никогда. Она помолчала. — А если я буду ходить так всегда? В коротких шортах и майках? — Я умру, — честно сказал Дима. — От чего? — От счастья. Дельта засмеялась и чмокнула его в щёку. — Тогда я буду ходить так везде. Даже зимой. — Не надо зимой. Ты замёрзнешь. — А ты будешь греть. — Договорились. Они лежали в темноте. За окном шумел город. Где-то ехали машины, где-то лаяла собака. А у них была только тишина и тепло. — Дима? — Что? — Я люблю тебя. — Я тебя тоже. Даже когда ты надеваешь шорты, от которых у меня останавливается сердце. — Это хорошо, что останавливается? — Это опасно, — сказал Дима. — Но приятно. Дельта улыбнулась в темноту и закрыла глаза. Она знала, что завтра наденет те же шорты и ту же майку. Просто чтобы посмотреть, как Дима снова будет смотреть на неё. Потому что его взгляд — жадный, смущённый, влюблённый — был лучшим комплиментом в её жизни.