Инстинкты

Июньский зной, пыль с дорог поднимается и впитывается в мокрую кожу и волосы, солнце в зените слепит глаза. Работа с забором почти закончена, но впереди не мало хлопот и других насущных дел, время на ферме никогда не стоит на месте, даже ночью что-то да происходит: заканчивается, изнашивается, ломается, плесневеет и зарастает. — Какие очаровательные у вас коровки. Пастбища — залитые изумрудным цветом раскидистые луга, очерчивающие огромные владения семьи Ферстаппен. Чёрно-белые пятна лениво плывут по зелёному пространству, уничтожая последовательно всю растительность пригорка. Ветер ворошит траву, заставляя её переливаться золотыми тонами — настоящее сокровище и чудный вид для всякого проезжающего мимо. Правда, горячие потоки воздуха сейчас пыль забивают прямо в нос. Хвост, волчий хвост торчит из-под кожаного ремня ручной работы, что заметно по швам. Да и остальная одежда не рабочая, вся грязь к шелковой рубашке и велюровым брюкам прилипнет моментально. Острые уши прижаты, тоже не хочет песок вытряхивать в салон своего Мерседеса. — Да, наша гордость, — Фермер облокачивается на крепенький забор, который не так давно потрепала одна буйная бурёнка, — Вы же не местный? — Я из Лесного Массива. — Значит неместный. — Ну, почти, — Улыбается и наконец поворачивается лицом. Светло-голубые глаза говорят об иностранном происхождении. — Знаете чьи владения? — Уже наслышан. Как-никак главные поставщики на полки магазинов всего района. Фермер довольно фыркает. Тут хищник сокращает расстояние и тянет когтистую руку. — Джордж Рассел. — Макс Ферстаппен, — Отвечает на рукопожатие, перед этим сняв замусоленную перчатку. Ладонь у лесного жителя нежная. — Ох, так я наткнулся на самого со-владельца? — Владельца. Я теперь работаю один. — Рад знакомству, Мистер Ферстаппен. — Просто Макс. Мистером Ферстаппеном называли моего отца, не меня. Всё же Джордж поднимает уши, а на лице расползается ещё более широкая ухмылка. — У вас чудные коровы. — Да, вы уже говорили. — Должно быть сложно содержать такую большую ферму, к тому же вы так блюдёте качество. Большая ответственность. — Справляемся. — Вот как. Макс немного наклоняет голову и поджимает губы. Разговор явно к чему-то клонит. — А вы что… Выбрались из леса только, чтобы поглядеть на коров. Инстинкты проснулись? Рассел заулыбался ещё шире, ещё плотояднее, будто это и было ответом. Прямой взгляд, выглядывающие клыки, вздыбленная шерсть и горячее дыхание природного врага никогда бычка не пугали — наоборот, подстёгивало интерес. Бодаться рогами с сородичами тому всегда было мало и в какой-то момент скучно, хотелось брать планку выше. — На вашей ферме проводятся экскурсии? — С какой целью? — Тут же отрезает. — Ознакомиться с гордостью. — Да? Знаете, у нас работы полон рот, совсем нет времени на туристов и любопытных зевак. Так что… — Я понял, — Хвост Рассела всё кружит и кружит вокруг своих ног, — Благо можно остановиться у пастбища и полюбоваться видами, так? Это же не запрещено? Макс шумно выдыхает, нахмурив брови. Его бычий хвост сам бился о забор, сигнализируя о, мягко говоря, неком дискомфорте во время общения. — Приятно было пообщаться, Макс. Ещё увидимся. — Джордж удаляется к своей машине, та явно предназначена для не асфальтированных дорог, значит — он всё-таки не турист. Пусть разговор и пустой, но дал на секунду переключиться, вдохнуть кислорода, ведь солнце ещё высоко и, как он сам говорил, «работы полон рот». После ухода отца всё резко свалилось на плечи сына и единственного наследника, который отличается своеобразным характером, отчего долгосрочных партнёров и помощников не заимел. Механизм налажен твёрдой рукой, но это ещё не значит, что не нужно теперь поддерживать порядок. Куча серьёзных вопросов, бумаг и ответственных решений вскружили голову, отчего Макс бежит к физической нагрузке, бытовым проблемам, которые вполне стоило кому-то поручить, но впахивать своими силами, руками и рогами всегда было куда проще. Сливки, сыры, кефиры, сметаны и йогурты — это дело за мелкими производствами, куда поставляют свой товар Ферстаппены помимо рынка, или, даже в большинстве своем, руками хозяек. За имением также и овец в своём распоряжении, на продажу идёт шерсть в чистом виде. Прокормить и «одеть» несколько глухих деревень, кажется, не так почётно и прибыльно, но именно здесь большое производство вряд ли приживётся, когда многие вещи нужно решать через хорошую репутацию, договоренности и гибкость. Пусть старший Ферстаппен обладал жёстким нравом, ему было под силу подмять под себя почти всех пекарок, ткачих, портних, доярок и держательниц лавок и ларьков, заверив опытных домохозяек, что товар заслуживает доверия. — Макси-и-им, доброе утро! Ты к нам с новым завозом? — Тарахтит звонко старая коза, запахивая сильнее свою шаль, будто сейчас не лето на дворе. — Макс, просто Макс, не Максим. — Бурчит под нос, разгружая машину. В коробках трещат бутылки свежего молока, где красуются этикетки с двумя красными быками. Он лично решил приехать к местному прилавку, чуть ли не единственному магазину в одной из деревень, дабы обсудить дальнейшие «партнёрские» договоренности, в основном, на словах. — Да ладно тебе, Макси, — Трепет его по щеке женщина, — Я же тебя таким крохой ещё помню! Всё же угрюмость с лица быстро спадает. Пусть за счёт хмурых черт лица и упрямой бычьей натуры фермер поначалу кажется грубым и резким человеком, которому слово поперек страшно сказать, на деле он быстро тает от любой проявленной ласки, особенно от возрастных женщин. — Ладно-ладно, — Мотает головой и пушистыми ушами, — Здесь три галлона (18 литров). — Всего три? Меньше, чем обычно. — Да-а… У нас на днях сбежала пара коров, мы сейчас снизим вместимость поставок утренних, но возместим за счёт… — Ох! Сбежали? Какая же напасть! — Да, да, мы возместим потерю, но чуть позж– — Ладно тебе, Макси, это же такая беда! Где же теперь эти две беглянки! Не дай Бог, в лес убежали! Столько горя свалилось на вашу ферму, как же так! — Стискивает в тесных и крепких объятиях Ферстаппена и гладит по голове, всё тарахча и тарахча, — И как же всё это не вовремя! И у нас же тоже напасть на напасти, представляешь? — В чём дело? Какие-то проблемы в деревне? — Вытаскивает свою рогатую голову из капкана нежностей. — Да вот, покупателей прибавилось, ты не знал? — Уставшая садится на ступеньки. — Кто-то вернулся из города? — Нет, Лесной Массив расширяется. — Ну? — Ну, вот они к нам пока ездят, видимо, своих там магазинов не хватает. — Лет 20 они носа не высовывали, а сейчас что изменилось? — Кажется, собираются строить свои заводы там. Чёрт их знает, забьют всё небо своими дымами. А что производить будут — никто не знает. Макс морщится и поворачивается на север, там, на горизонте видна лесная чаща, что плотным ковром простилается между деревнями. Травоядные туда не лезут, не любят холод и темень, и уж плохо ориентируются между одинаковыми елями. Здесь редкие дома стоят хищников, что любят более укромные убежища, но за пределами Массива тех практически не видно. В их магазины Ферстаппены товар не поставляют, кажется, подобным не питаются, предпочитая дикие ягоды, корешки и орехи. Может и зайцев да кабанов дерут — кто знает, чем они в глубине занимаются? Макс знает, что на ферме ждут дела, требующие именно его вмешательства и контроля, однако так руки скучают по рулю, в повседневной суете не хватает звука стирающихся о выбоины шин, пути без чёткого пункта назначения, чувства единения с машиной. Он не создан для административной должности, наставничества или надзора, человек ремесленный, если можно так сказать. Дай ему лопату, молоток, метлу, грузовик — и работа будет выполнена на совесть. То, чего он так жаждет, получает в редкие минуты ранним утром, развозя поставки по рынкам и лавочкам, а потом обратно уезжая на ферму по просёлочным пустым дорогам. Однако вечно бегать не получится. Бежать с фермы Макс и не думал, не хотел оставлять родной дом, семью, не оказать помощи и сбросить все заботы на хрупкие плечи матери. Какой бы грязной и тяжелой работа на ферме не была, возня с животиной всё ещё оставалась любимым делом. Каждая корова и овца наделена своими чертами, характером, как тот считал, глаза их живые и притягательные. Будучи мальчишкой часто сбегал на пастбища, играть в траве с телятами, запускать руки в пушистые шкуры и спать, прижатым тяжёлой коровьей головой. Его задевала смерть каждой любимицы, каждая болезнь будто была его собственной. Это возымело свои плоды, что в итоге сходиться с людьми стало проблемой, только такая же скотина его и понимала. — Мам? Ты почему вышла? Припарковав грузовик, Макс уловил недалеко от овечьего загона какое-то бормотание и смех, мамин и посторонний. У изгороди как раз двое. — Потому что ты опять уехал, не предупредив. Кто бы встретил гостя тогда? Приблизившись, вновь ощущает непривычный хвойный запах. — Добрый день, Макс. Рад снова встретиться. — Вы? Кто вас пустил? Снова он, теперь уже в новой отутюженной рубашке и каких-то дорогущих туфлях, что проваливаются в рыхлой земле. — Макс, как грубо! — Шлёпает по плечу сына, — Я пустила. Почему нет? Не часто к нам проявляют интерес и заходят с деловыми предложениями. — Предложениями? — Переводит взгляд на лучезарную улыбку с клыками, — Вы для этого экскурсию просили? — Да, на самом деле, я давно к вам приглядываюсь. Я переехал в Лесной Массив не случайно, а чтобы помогать расширять его и заселять. Такое важное партнёрство, как поставка продовольствия, очень полезно и необходимо. — Надо же. Теперь хищники пьют молоко? — Макс, что ты начинаешь? Я же пью молоко! — Обращается к Расселу, — У нас чудное молоко. Обязательно попробуйте ещё сыры и творожки от наших хозяек, хватит уже и этого, чтобы заманить больше поселенцев, — Смеётся женщина. Миссис Ферстаппен, должно быть, рада поговорить с таким же хищником, как и она, спустя долгое время. Пусть объединяют их только уши и хвост, но любому зверью всегда спокойнее с представителями своего вида. Только сейчас Макс замечает то, как мама выглядит бледнее и суше румяного гостя с шелковистыми волосами, и дело не в возрасте. Фермер редко встречал зубастых и клыкастых, те отличались от жвачных болезненностью и колючим нравом, отрешённостью, а увядали очень быстро. Удивительно (может к счастью), что мама пережила отца, и, впрочем, всегда выделялась. — На самом деле, это не основная причина моего визита, — Поворачивается волк к Максу, — Лесные жители нашли гуляющую корову среди сосен. Судя по бирке на ухе — она ваша. — Ох, вы нашли их! Как замечательно. — Одну корову? — Да, одну. У нас нет специального авто для перевоза такого животного, поэтому не смог вам её привезти… — Что же вы сразу не сказали? — Чуть ли не рычит недовольно, возвращаясь обратно к машине, — Поехали, покажите дорогу. — Ой, ой, а давайте я с вами! — Нет, мам, ты остаёшься следить за фермой, — Строго указывает ей. — Ну, конечно, — Вдруг женщина кладёт руку Расселу на плечо, пока тот не ушёл, — Главное не ссорьтесь с ним в машине. Я вам настоятельно советую. — Что? — Ни в коем случае, пока он за рулем! — Кажется, та настроена очень серьёзно. Джордж кивает. — Она, должно быть, там напугана и голодна, стоило первым делом ехать ко мне, — Ворчит Макс, заводя двигатель. — Как ей удалось сбежать? — Пристёгивается, пусть и получая недобрый взгляд в ответ. — Одна из них совсем молодая и привезённая из другой обанкротившейся фермы, её воспитание запустили, отчего с характером дурным вышла. Протаранила забор и утащила с собой и подружку, видимо. — Почему остальные не сбежали? — Потому что не дурные. — Вам не о чем беспокоиться. — Правда, что ли? — Всё ещё дуется, как ребёнок. — Вы не доверяете хищникам, так? — Поворачивается к нему с улыбкой. — Нет, только тем, кто укрывает от меня мою корову. В ответ только тихий смех. Заезжать в Лесной Массив Максу не приходилось, здешние дороги ему не знакомы, хотя оказались лучше, чем между посёлками. Уехав вглубь, темнота хвойной гущи рассеивалась, встречались чаще цветочные поляны и горные хребты, они проехали небесно-голубое озеро с чудесным видом, на берегу стоят новенькие дома на сваях. Далеко же коровка убежала. — Я даже не знал, что здесь есть озеро. — Да, это отличное место для развода рыб. — Развод рыб? — Вот, здесь, остановите здесь. Они тормозят на галечном берегу, недалеко от пирса. Куча маленьких одноэтажных, но хорошеньких домиков, где-то зажжён свет, где-то видно, что пустуют. Солнце скрывается за деревьями и вершинами гор, лучи сюда почти не проникают, да и почва не подходящая, то каменистая, то лесная твёрдая, ни скот, ни огород тут не приживётся. Им действительно понадобятся поставки продовольствия, если собираются расширяться. Джордж ведёт к небольшому сараю, где внутри оказывается привязана корова. Вокруг неё вился какой-то клыкастый мальчик, пытаясь расчесать её шерсть, пока та вертится и крутится на месте. — Вот ты где, дура! — Подлетает к животине Макс, осматривая потеряшку. Видимых повреждений нет, даже от снесённого забора, только колени немного стёрты, явно пробиралась сквозь крапиву. — Кими, как она, в порядке? — Да, она сколотила всё сено, что я ей дал, воду я, короче, залил в ведро, она его выхлебала, потом как лягнула! Я на грохот выбежал, налил ещё и она утихомирилась, вроде. Я весь репейник с неё снял, короче, что получилось, но причесаться не даётся, я всё боюсь и меня в стену пинанёт! Быстро тараторит мальчишка, эмоционируя и жестикулируя так, будто встреча с парнокопытным самое невероятное, что случалось в его жизни. Он такой же румяный и круглощекий, да ещё и с шилом в одном месте. — Значит, о тебе позаботились. — Тихо обращается и гладит по морде. Завидев хозяина, беглянка стала спокойнее. — Молодец, Кими, спасибо за помощь. — Вторую не находили? — Поворачивается Макс. — А-а-а… — Мальчишка косится на Рассела, — Не-а, не видели. Может она убежала в другую сторону? — Ладно… Чёрт. — Поджимает губы, — Спасибо вам. — Пожалуйста, Макс, мы рады помочь, — Кладёт руку на плечо. Бычок немного хмурится, но всё же кивает. Волчки помогли затащить корову в грузовик и хорошенько связать, чтобы та не буйствовала во время поездки. Возможно, стоило бы кому-то держать дурочку в машине рядом под контролем, но явно придётся тому человеку очень не сладко. Макс хотел было предложить это Джорджу, но передумал. — Макс, — Рассел сам предложит? — Можно задать вопрос? — Я подумаю насчёт вашего делового предложения, да. — Спасибо, но я не об этом, — Снова улыбается. Он всё время улыбается, как бы Макс не ворчал и не портил первое впечатление, — Ваша мама единственный хищник, что живёт не в Массиве? — Насколько я знаю — да. Ну, в районе Зелёных Холмов, а что? — И единственный хищник в вашей семье? Вы хорошо сохранили свои травоядные признаки. — Ну, доминантный ген всё-таки. А к чему такие вопросы? — Понятно. Ничего. Просто интересно, — Не сильно хлопает по двери машины, — Удачной дороги. Макс не уверен, что сможет потянуть ещё один район, если потеря всего двух (но очень плодоносных) коров сказалась на поставках в деревни. Можно ли попробовать продавить идею со спонсорством, если в Массиве настолько идут дела в гору? Предложить местным работу на ферме? Хотя это и не особо радует — видеть больше зубастых среди своих. Кажется, глупые предрассудки, да ещё и лицемерные, но что-то смущает фермера в потенциальном партнёре, что так и норовит просунуть свою хищную голову поближе, чуть ли не Максу дыша в ухо.