zweisamkeit

— ты что, прыгать собираешься? ебани сальтуху. зимний солдат его бесит. конечно, не в плане “если-ты-умрешь-я-не-буду-грустить”, а скорее в плане “ты-куда-приперся-я-хотел-побыть-один”. поэтому женя вяло язвит: — вау, зимний солдат умеет острить. кому скажу — не поверят. — а ты не говори. солдат садится рядом с ним на парапет. женя делает глубокий вдох. из “нервов” — не официальное название, чисто женино, потому что все трое, кроме него самого, ужасно любят мотать ему нервы, — зимний солдат бесит его больше всех. дело даже не в общем прошлом, не во влюбленности в одну женщину (до того, как они оба разобрались в себе и оказалось, что солдат гей а женя бисексуал), а просто… в целом. зимний солдат как-то выслеживает его гнезда, как-то находит женю в толпе большого города (женя не раз обыскивал всю свою униформу, но никакого жучка не обнаружил), и обязательно приходит, чтобы понервировать. может, ему тоже очень одиноко среди всех людей на западном побережье. женя хотел бы сказать, что не может его осуждать, но… солдат молча ставит между ними две картонные коробки с какой-то едой. на голубом фоне на женю смотрит два ебала участников “нервов” — собственно, их самих — недавно была фотосессия со спонсорами, какой-то бренд, женя уже не помнит, главное, заплатили неплохо. только пришлось терпеть этих троих в свой законный выходной. солнце красиво опускается в воду. женя почему-то думает о том фильме с песней боба дилана. “как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром. как он тает в волнах. и еле видимый свет, словно от свечи…” он не додумывает. — небось опять весь день почти не ел. — солдат двигает к нему одну из коробок. это почти мило. они все тут — про глобальное одиночество. женя смотрит на предложенную еду. на него смотрит он сам. приходится возмутиться: — я не хочу есть из картонки с моим еблом! — солдат пожимает плечами: — ну хочешь, ешь из картонки с моим еблом. — я не хочу есть ни из одной картонки с чьим-нибудь еблом. — ну уж прости, супергеройские скидки только на еду с супергеройскими еблами. — ой ну и иди нахуй. — сам иди. они снова замолкают. после заката ветер становится холоднее — дует с океана. на еще розовое небо сыпятся звезды, похожие на хлопья, которые женя ест на завтрак. по образу и подобию. или наоборот. — зачем ты пришел? — вдруг спрашивает женя. — думал, что найду тебя тут. женя молчит. найдет его — какого? вкрай разбитого? как обычно слишком грустного, чтобы быть душой компании? — может, я вовсе не хочу, чтобы меня сейчас находили? — или ты отчаянно хочешь найтись. чертов солдат с его философией. он точно учил черную вдову — аня сказала ему что-то подобное, прежде чем попрощаться навсегда. ну еще и “надеюсь, ты научишься отпускать людей, которые делают тебе больно”, спасибо, ань. теперь хочется и правда сигануть вниз — пять секунд потери контроля, прежде чем он достанет ручной арбалет и выстрелит веревкой, чтобы зацепиться за какое-нибудь из зданий пониже. прыгнет ли булахов его спасать? или проявит завидное здравомыслие? наверное, последнее — у него слишком плотный график, чтобы сломя голову нестись за всякими там соколиными глазами. а если нет? женя хмыкает, представляя, насколько комичной выйдет ситуация. но все-таки, с другой стороны — эффектный способ уйти. солдат подталкивает коробку с едой совсем близко, тыкая ею в грубую джинсу. — что это вообще такое? — ты не читал контракт? — да я как цифры увидел — все забыл, — признается женя. — я тоже. сейчас узнаем. солдат — булахов — для друзей рома — снимает пластиковую крышку с коробки. пару секунд озадаченно молчит. — тут тупо овощи. — лол. жене даже не смешно. хочется уйти отсюда и снова остаться в одиночестве. может, погоняться за кем-то с луком наперевес, путая улицы и не замечая маршрута. не возвращаться в пустую квартиру, где он может не жить месяцами. пойти к морю, чтобы промерзнуть до костей, но хоть немного напитаться шумом прибоя. сделать хоть что-нибудь. солдат рядом молчит. если очень постараться, можно представить, что это просто какая-то статуя, сделанная талантливым скульптором и зачем-то посаженная на крышу небоскреба. ну или голубь-переросток с железной рукой, откормленный немецкими сыворотками для суперсолдат. интересно, ему не холодно? ему не холодно? впрочем, жене все равно. он поджимает ноги к себе, собираясь уйти куда подальше. или куда глаза глядят. или еще куда-нибудь. в чем смысл одиночества, если оно разделено с тем, кого ты не хочешь видеть? а может, он все-так врет себе и отчаянно хочет найтись. солдату необязательно знать об этом. — хотя бы с собой возьми. женя думает, что ему показалось. он оборачивается — солдат смотрит на него своим серым пронзительным взглядом. женя качает головой. не нужны ему эти подачки. — буду прыгать — ебану сальтуху, — обещает он. и сбегает вниз по ступенькам к шахте лифта.